Бывший. Верну тебя (СИ) - Тверская Вика - Страница 17

Нажимаю еще раз на звонок. Хватит болтать, пора соблазняться.

— Может, свет в кабинете еще горит? — Марк, не прекращая беседу, открывает дверь. Его лицо меняется, брови устремляются на макушку. — Ты что тут делаешь? Это я не тебе. Ага, жду.

Он на секунду отвлекается на телефон, чтобы нажать на сброс. Я пользуюсь моментом и распахиваю шубку.

Марк скользит по мне взлядом, начинает кашлять и пшикать от смеха.

— Это что за маскарад?

— Все для тебя, любимый, — поворачиваюсь в профиль, немного выпячиваю живот. — Смотри, здесь живет наш сыночек.

— Регин, ты совсем рехнулась? Какой сыночек? — он закатывает глаза, и я проскальзываю в квартиру. Но дальше коридора он мне пройти не дает.

— Наш! — кидаю с вызовом.

— Ты правда думаешь, что вот так себя может вести мать, которая любит ребенка, дорожит им?

— Так себя ведет женщина, которая пытается вернуть в семью отца ребенка!

— Какого отца? Может, хватит выдумывать?

— Это тебе хватит всякой фигней заниматься! — от злости растеряла все заготовленные фразы.

Мгновение мы сверлим друг друга взглядом. Нашу безмолвную дуэль прервывает телефонный звонок.

— Точно нет? — переспрашивает Марк. — Понял. Спасибо, Петрович! Я в долгу, сам понимаешь.

Он выглядит подавленным.

— Марк, — стараюсь придать своему голосу как можно больше серьезности. — Я требую, чтобы ты на мне женился.

— С чего вдруг? — спрашивает спокойно и даже, кажется, безразлично.

— Потому что у нас будет ребенок!

— Мы не в девятнадцатом веке живем, чтобы это было поводом для женитьбы. К тому же… с чего я вообще должен тебе верить?

— Так я же справку показывала… — чувствую, что начинаю терять уверенность и силы, но просто так сдаваться не собираюсь.

— Может, ты чебуреков объелась, и поэтому у тебя живот торчит.

— Какой же ты жестокий! — со злости захлопываю шубу.

— Регин, мой тебе совет. Прекращай по ночам по подъездам шастать и найди себе нормального мужика. Я для тебя не вариант.

Марк накидывает куртку и берет с полки ключи.

— Я спешу, — открывает входную дверь. — Тебе такси куда вызвать?

— Сама доберусь, — обиженно дую губы и начинаю всхливывать. Слезы, как назло, не выдавливаются.

Подбираю свою кучку вещей, начинаю натягивать джинсы.

У него снова звонит телефон.

— Лена? Не ожидал.

И когда он только успел новую бабу найти?

— Нет, извини, сейчас некогда.

Сбрасывает звонок и нажимает на кнопку лифта. Надежда снова зарождается во мне. Не просто так ведь он отшил эту курицу.

— И куда же мы направимся? — уточняю игриво, как только мы входим в лифт.

— Никаких мы, — отрезает Марк. — У меня дела, а куда идешь ты, меня не касается, — смотрит на меня, как на пустое место.

“Ленка” снова звонит. Вот ведь настойчивая.

— Лен, я же сказал, что некогда сегодня, — идет к выходу из подъезда. Спешу следом и ловлю каждое слово. — Хорошо. Но только минут на десять, не больше. Скоро буду.

На улице он на меня даже не смотрит.

Меня в его жизни больше не существует. Ага, а вот теперь слезы градом. Нет бы пару минут назад.

Толчок в спину. Оборачиваюсь — из-за сугроба выглядывают мальчишки. В меня летит еще один снежок. Он скатывается по белой шубке грязным следом. Люська меня точно убъет…

Не буду пока возвращать шубу. Еще одно растройство сейчас не переживу. В крайнем случае можно сказать, что меня ограбили и ее шубу забрали. А если будет требовать компенсацию, заблокирую ее. Пусть докажет, что она вообще мне что-то давала.

Курточка моя, правда, осталась у нее дома. Но ничего, такую потерю я переживу.

Дома отогреваюсь и постепенно прихожу в себя.

Ладно, этот бой проигран, а вот война в самом разгаре. Мне просто нужна новая стратегия. И я ее обязательно найду!

Марк Аверин. Сочетание редкое. Нахожу его давнюю страницу в социальных сетях для пенсионеров. Сам он там уже три года не появлялся, но друзья-то остались. И через эти контакты можно выйти на другого важного человека — его маму.

Валентина Аверина. На черно-белых фотографиях она с молодым красавчиком, смутно напоминающим Марка. На руках сидит малыш. От ангельского вида у него остались только глаза. Снимков с другими детьми больше нет, значит, ты у нас единственный сыночек. И матери преподнес одну внучку. Маловато.

Вот, через кого я буду действовать!

Пишу сообщение. Дурацкий русский язык, все слова подчеркиваются красным. Спасибо, что интернет умеет исправлять орфографию. Еще раз проверяю ошибки, не могу ударить грязью в лицо перед будущей свекровью.

Здравствуйте! Я девушка вашего сына. У меня для вас новость — скоро вы станете бабушкой. У нас будет сын.

И для верности прикладываю пару наших совместных фоток. Отправляю, аккаунт Авериной Валентины загорается зеленым. Сообщение прочитано.

Теперь посмотрим, Марк, как ты справишься с двумя любящими женщинами.

— Маркуша, что-то ты давно мать не навещал. А у меня, между прочим, для тебя новости. Не хочешь к старушке заехать? — по маминому тону слышу, что варианта не ехать у меня в принципе нет. Она всегда так строит фразы, что спорить бесполезно.

Заезжаю в магазин, нужно же “старушке” купить продуктов. Маме и шестидесяти нет, но лет с сорока она уже говорит о себе, как о бабке.

Молочка по дороге купи, если не сложно. И батончик. Холодильник уже неделю пустой стоит. И печеньев каких-нибудь, а то мне тебя угостить нечем.

Каждый месяц я перевожу матери двадцать тысяч рублей — прибавку к пенсии, которая у нее и так неплохая. Но запасов на кухне у нее почему-то не водится.

Спросил как-то, куда она деньги тратит, так получил такой ушат ненависти и претензий, что зарекся вообще о деньгах говорить. Оказалось, что даю я мало, после смерти отца она с трудом выживает, а мне, поросенку неблагодарному, плевать, как тут мать справляется.

Взял на себя еще и оплату коммуналки, плюс раз в неделю заказываю ей продукты доставкой. Но она все равно “голодает”...

Набиваю полную тележку мясом, фруктами и прочими продуктами. Буду доказывать матери, что я хороший сын и обеспеченный мужчина.

На пороге мама встречает в поношенном халате и мокром полотенце на голове.

— Уже второй день голова болит, — почти стонет. Хотя внешне выглядит бодренько.

— Таблетку пила?

— Хочешь, чтобы я травила свой организм? Итак еле передвигаюсь…

— Мам, ну так зачем мучиться-то?

— Не понять тебе пожилого человека и его трудности, — всхлипывает и скрывается в гостиной. — А мне ведь даже скорую некому вызвать.

— Так давай вызову, раз тебе настолько плохо.

Достаю телефон и вслух проговариваю номер службы спасения.

— Хочешь мать со свету сжить? — с дивана доносится бодрый визг, следом раздается плач вперемешку с “кому я нужна, старуха такая”.

Нажимаю на сброс. Теперь нужно только дождаться, когда она успокоится и сама начнет говорить.

Это театральное представление я изучил хорошо. Видел его, когда вместо юрфака пошел на экономический, когда собрался жениться, потом когда о беременности Оксаны рассказал.

Со временем мать настолько полюбила шоу одного актера, что стала закатывать мне представления чуть ли не каждый месяц.

Страдания, обвинения, истерика, а потом “очень важный разговор”.

Спустя пару минут, как я и ожидал, она успокаивается. Вытягивается в струнку, тяжело вздыхает и, прищурившись, смотрит на меня.

Значит, и сейчас предстоит очередная просьба, порция нравоучений или раскрытие моих глаз на какое-то заблуждение.

— Вот, — показывает комод. На углу замечаю белый конверт.

— Что это?

— Я посмотрела на празднике на эту девочку, — цедит сквозь зубы, как будто говорит о самом большом неприятеле.

— Какую девочку?

— Ну эту… Как ее, Карину.

— Я не понимаю, о ком ты, — мой голос тяжелеет, я буквально ощущаю ее ненависть. Давно такого не было.