Министр товарища Сталина 3 (СИ) - Коруд Ал - Страница 31

А вот дальше оратор заявил буквально следующее:

'Я не верю, что Советская Россия желает войны. Что их желания являются плодами войны и неопределённого расширения их мощи и доктрины. Но что мы должны рассмотреть сегодня, в то время как ещё осталось время — это постоянное предотвращение войны и учреждение условий свободы и демократии так быстро, насколько это возможно, во всех странах. Наши трудности и опасности не исчезнут, если мы закроем наши глаза на них. Они не исчезнут от простого ожидания того, что должно случиться; и не будут удалены политикой успокоения. Необходимо урегулирование, и чем дольше это будет отсрочено, тем труднее это будет и тем больше возрастёт опасность. От того, что я видел наших русских друзей и союзников во время войны, я убеждён, что не имеется ничего, чем они восхищаются так много, как сила, и не имеется ничего, что они уважают меньше, чем слабость, особенно военную слабость. Для этой причины старая доктрина равновесия сил необоснованна.

Мы не можем позволить себе помочь им работать за тесными границами, предлагая проверять их на прочность. Если западные демократические государства стоят вместе в строгом соблюдении принципов Устава Организации Объединённых Наций, их влияние для содействия тем принципам будет огромно, и никто не сможет помешать им. Если, однако, они будут разделены или будут колебаться в выполнении их обязанностей, и если эти важные годы пройдут без пользы, тогда действительно катастрофа может сокрушить нас всех'.

— Затем он заговорил о роли ООН. А вот заключительный абзац текста выступления Уинстона Черчилля:

«Если мы будем искренне придерживаться Устава Организации Объединённых Наций и идти вперёд с уравновешенной и трезвой силой, не стремящейся ни к каким землям или сокровищам, не стремящейся ни к какому контролю мыслей людей; если вся британская мораль и материальные силы и убеждения будут соединены с вашей собственной братской ассоциацией, высокие пути будущего будут ясными не только для нас, но для всех, не только в течение нашего времени, но и в течение грядущих столетий».

Так что Уинстон Черчилль в своей речи никого не призывал к «крестовому походу» против СССР — наоборот, он говорил о мирных способах решения различных проблем, в том числе и активности Москвы в Восточной Европе. Не делал же он этого по той простой причине, что «холодная война», а вернее национально-освободительные движения, уже с середины 1944 года начали бушевать в различных регионах земного шара: Латинской Америке (Сальвадор, Чили, Боливия); Африке (Алжир и Мадагаскар) и Азии (Китай, Корея, Вьетнам, Индия, Малайзия, Бирма, Индонезия, Филиппины и Таиланд). В ней участвовали, с одной стороны, «левые» — причём без прямого участия «руки Москвы», а с другой — местные «правые» — активно поддерживаемые различными способами, вплоть до введения войск Лондоном, Вашингтоном и Парижем. Вспомним события в Греции, а также идущую сейчас войну в Корее. Одновременно в Западной Европе коммунисты и социалисты сражаются за равное право участвовать в политической жизни своих стран. Если во Франции и Италии этот процесс с их стороны ведётся с использованием относительно законных средств политической борьбы, то в Греции и в Испании — с оружием в руках.

Но что важно помнить — противостояние Советского Союза и двух ведущих стран Запада (Великобритания и США) существовало на протяжении всего существования СССР. До весны 1945 года ведущую роль в нём играл Лондон, а после окончания Второй мировой войны — Вашингтон. Почему произошла смена лидера? Одна из причин — смерть президента США Франклина Рузвельта 12 апреля 1945 года. Мир потерял мудрого политика, который не допустил бы начала «холодной войны». Возможно, противостояние между СССР и США и было бы — «двум медведям сложно ужиться в одной берлоге», — но не было бы смертельно опасного балансирования на грани третьей мировой войны, когда каждая из сторон готова применить ядерное оружие.

Выступая 1 марта 1945 года перед объединённой сессией конгресса, мудрый президент США Франклин Рузвельт подчеркивал:

«Мир, который мы строим, не может быть американским или британским миром, русским, французским или китайским миром. Он не может быть миром больших или миром малых стран. Он должен быть миром, базирующимся на совместных усилиях всех стран. Должен прийти конец системе односторонних действий, замкнутых блоков, сфер влияния, балансов сил и всех этих и подобных методов, которые использовались веками и всегда безуспешно».

Но идём дальше и видим, — я кидаю взгляд на военных. Слушают они министра МГБ предельно внимательно, мотая на ус и предвидя впереди некоторые перемены, — с апреля 1945 года Вашингтон делал всё наоборот. Почему произошёл такой кардинальный поворот во внешней политике США? Своей смертью Франклин Рузвельт открыл дорогу на вершину политического Олимпа известному своими радикальными правыми взглядами вице-президенту Гарри Трумэну. Не секрет, что всё это время в американской политической, бизнес- и военной элите существовало две партии — «голуби» и «ястребы», причём как среди демократов, так и среди республиканцев.

Первые выступали за поддержку партнёрских отношений с Советским Союзом, исходя из идеалистических или прагматических мотивов. Судьба Германии, попытавшейся сделать это, была у них перед глазами. Добавьте к этому убеждённых интеллектуалов-коммунистов и сочувствующих им «левых», которые заняли многочисленные посты в различных государственных и научных организациях. Ведь среди них множество друзей Советского Союза и информаторов советской внешней разведки.

Вторые, «ястребы», ратовали за войну против СССР. Сначала даже предполагалось использовать Германию, заключив с ней сепаратный мир и направив освободившиеся на Западном фронте войска на Восточный фронт. Но стремительное наступление Красной Армии, а также активная деятельность советской внешней разведки сорвали все планы Вашингтона и Берлина. Одновременно шло затягивание открытия второго фронта. Расчёт простой — максимально измотать Красную Армию и, когда её стремительное наступление захлебнётся, начать оккупацию Европы. Летом 1944 года войска в Европе пришлось всё же высадить — в противном случае Акт о безоговорочной капитуляции Германии подписал бы один Георгий Жуков, без своих коллег по антигитлеровской коалиции. Высадившись в Европе, американцы на себе ощутили все «прелести» современной войны. Войти первыми в Берлин и объявить себя «спасителями Европы» они не смогли. Летом 1944 года американские военные совместно с представителями разведки начали разрабатывать планы войны против СССР.

Я тут же ощущаю неслыханное удивление военных разведчиков и сидящих в небольшом проверенном на прослушку зале полководцев. Слухи, конечно, до них доходили, но я — первое официальное лицо, что говорит об этом вслух.

— На совещании в Белом доме 23 апреля 1945 года новый президент США Гарри Трумэн, рассуждая о советско-американском сотрудничестве, заявил: «Это нужно ломать сейчас или никогда…» И пора, мол, разорвать союзнические отношения с Советским Союзом. Американские военные попытались урезонить своего главнокомандующего, объяснив, что война против Японии потребует от США миллион жизней американских солдат, поэтому нужно дождаться капитуляции Токио, а только потом ссориться с Москвой. Другая причина отсрочки — Америка пока не располагает явным преимуществом в военной сфере; об американской атомной бомбе Гарри Трумэн узнал лишь 25 апреля 1945 года. Президент согласился подождать. Планы войны с Россией он «вынашивал» несколько лет, и пара месяцев отсрочки начала их реализации — пустяк по сравнению с результатами. Ведь в случае успеха, а он не сомневался в этом, США стали бы мировым хозяином, диктующим свою волю остальным странам.

В августе 1943 года в Вашингтоне и Лондоне подготовили «Меморандум 121» и «Немыслимый план». В этих документах предусматривалось «повернуть против России всю мощь непобеждённой Германии, всё ещё управляемой нацистами или генералами».