Министр товарища Сталина 3 (СИ) - Коруд Ал - Страница 28

— Я… — Маленков промочил горло, потому что оно враз пересохло. — Что-то тебя не понимаю, Лаврентий. Враг он нам или…

— Пока или. Но… я попробую с ним договориться. Это же удобно. Мы работаем внутри, а он снаружи. То есть делим поляну на берегу.

Георгий Максимилианович испугался и весь вспотел.

— Ты… предлагаешь…

— Я задумываюсь, Георгий. Он не вечен. Хрущёв… дурак. Поехал туда, где опасно. Кто-то из его окружения и слил врагу место нахождения. Ну, значит, туда и дорога. Нам же вместе с тобой выплывать. И ещё одна сильная фигура не помешает. Военные меня не любят. Не терпят и Абакумова. То есть маневра у него не так уж много. Есть ещё Серов с его людьми. Понимаешь? Сжать по сторонам и сделать предложение. Кто от такого подарка откажется? Наша тройка умоет всех.

— Так, — Маленков осторожно вытер пот с лица.

— Тебя сейчас пошлют в Болгарию. Контролировать, что там эта камарилья затеяла.

— Я против вмешательства. Зачем нам сейчас ещё одна война?

— Тебя не спрашивают! Военные всё затеяли — пусть и расхлёбывают. А твоя задача осуществить такую ма-а-аленькую провокацию.

Стёкла очков Лаврентия поблескивали, пряча взгляд.

— Обострить и стоять позади? — Георгий начинал понимать. — Но если они справятся?

— Не без потерь, понимаешь? Да и Хозяину не понравится самодеятельность. Генералам прилетит обязательно. Тогда и поставим Абакумову условие: тебя — на партию, Жданова убрать. Я — Совмином, ему — внешнюю политику с разведкой. Получается… баланс!

Берия с удовлетворением взял в руки бокал. У него как раз вскоре встреча у конструкторов ракетной техники. Они будут испытывать новую ракету, построенную с учётом материалов МГБ. Будет повод пригласить туда Абакумова. Ведь он заслужил увидеть такое зрелище! Пусть и удачлив министр МГБ, но забывает, что внутри бывшего НКВД осталось полно людей Берии. Это сейчас они сидят тихо. Но наблюдают и копят материалы.

Маленков внимательно осмотрел обозначения на карте.

— Здесь у турков укреплённый район? Но приданных частей мало.

— Так точно, — Антонов сверился с подсказкой в блокноте. — Там стоит пехотная дивизия неполного состава. Один из «фестунгов» их обороны.

Куратор поморщился. Любит эти военные щеголять фронтовыми словечками.

— Насколько сильна их оборона?

— Протяжённость границы составляет около 259 километров. Турция строила доты на главных дорогах, ведущих из Болгарии к Стамбулу через Эдирне и Кыркларели. Она известна как Линия Чакмака. Чаталджийская линия построена в два этапа, начиная от Дурусу до Бююкчекмедже. На этих линиях расположены военные бункеры — некоторые большие, некоторые малые. Эти позиции соединены между собой проволочными заграждениями и железными барьерами.

— То есть, убрав одни из укреплённых пунктов, мы создаём угрозу прорыва?

Генерал на пару секунд задумался.

— Где-то так. Но не забываем, что болгарам приходится держать часть военных подразделений на греческой границе. Там усилились боестолкновения с «горанами». Так называют участников националистических партизанских отрядов. Их поддерживают из Греции проанглийские силы.

— Интересно.

В голову у Маленкова уже сложилась хитроумная комбинация.

Район Малко Тырново

Майор Свиридов нервничал. Его группа прикрывала секретный дивизион. Офицер имел фронтовой опыт и знал, что за такими машинами всегда охотятся. А тут в чужой стране подавно! Даже не знаешь, кого опасаться: местных крестьян, сильно смахивающих на турков, или командиров Народной армии. Может, это и лучше, что они работают отдельно.

— Капитан, — спросил он у артиллериста, — сколько ещё времени вам нужно?

— Минут сорок, товарищ майор. Местность незнакомая — нужно к картам привязаться.

— Даю вам полчаса.

Капитан дёрнулся:

— Не нужно мне указывать, как работать. Ваша задача — нас охранять!

Свиридов было дёрнулся, но увидел в глазах артиллериста нечто такое, что говорило само за себя. Люди, прошедшие через горнило войны, могли быть упрямыми и добиваться своего.

— Хорошо. Развёртывайтесь. Доложите, как будете готовы. Мне нужно доложить в штаб.

Капитан Потапов лишь покачал головой, но возражать не стал. Вообще, странно это. Дёрнули их вчера после обеда, придали этих… «головорезов». И приказ какой-то непонятный. Но он есть, и его нужно выполнять.

Солдаты и командиры дело своё знали туго. Среди них немало фронтовиков, да и молодёжь погоняли, будь здоров. Так что все работали слаженно. Пока командир батареи рассчитывал координаты, водители вывели машину на позиции. Сразу после остановки машину приводили в боевое положение: опускались два задних откидных домкрата. Это критически важно для стабилизации шасси грузовика при сильной отдаче во время залпа. Кабина со стороны кормы закрывалась стальными бронелистами для защиты экипажа от пламени вылетающих ракет. Расчёты скидывали маскировочные сети, обнажая непривычного вида направляющие установки. Боевая техника новая, экспериментальная, так что доверили работать на них лучшим. БМ-24 на шасси нового автомобиля ЗИС-151. Их срочно разрабатывало СКБ МОП под руководством В. П. Бармина. Вооружалась она 240,6-мм турбореактивными снарядами. Благо, их конструкцию и технологии производства изучили. Оборудование и документацию для производства подобных немецких боеприпасов вывезли в СССР из Чехословакии после войны. Турбореактивная система стабилизации позволила сделать достаточно короткие направляющие (коих, благодаря отсутствию оперения, 12), повысить кучность.

Вот капитан получил от приданного особиста точные координаты цели. На основе этих данных производился расчёт установок для стрельбы: определялся угол возвышения направляющих (вертикальная наводка) и направление оси пакета направляющих (горизонтальная наводка). Для этого использовались специальные таблицы стрельб, учитывающие калибр снаряда. Проверялась целостность проводов пульта управления.

Сразу же проводилось заряжание — расчёт вручную подвешивал реактивные снаряды на направляющие швеллеры. При этом боевые расчёты строго соблюдали технику безопасности, так как контакт головной части снаряда с металлом мог вызвать случайный взрыв. К каждому снаряду подключались штепсельные разъёмы, идущие от пульта управления в кабине. Перед заряжанием головные части снарядов оснащались дистанционными трубками или ударными взрывателями, которые устанавливались на нужное замедление.

Наконец, командиры расчётов усиленной батареи, состоящей из восьми машин, доложили капитану о готовности. По сигналу командир расчёта замыкал цепь пуска. Залп всех 12 снарядов происходил за очень короткий промежуток времени — буквально 6–8 секунд. Со стороны боевых машин полыхнуло. Одна за другой ракеты исчезали вдалеке — там, где вставало солнце. После ухода последнего 240-мм снаряда расчёты тут же бросились к машинам. Они споро сворачивали оборудование: поднимали домкраты, отключали контакты, убирали броневые листы кабины. Машины немедленно покидали позицию.

Сразу после залпа над границей прошли скоростные самолёты. Их задачей являлось снять последствия удара нового оружия. БМ-24 бил фугасами на 10 километров, потому здорово напугал турков. Их самолёты не успели даже подняться, чтобы отогнать наглых болгар. Эффект произведён. И уже через несколько часов в штабе миссии рассматривали снимки. Вскоре в дверях показалась полная фигура Маленкова.

— Докладывайте, товарищи.

— Точное попадание, Георгий Максимилианович. Укрепления сметены напрочь. Много побитой техники. Они не успели среагировать и укрыться.

Куратор задумался:

— То есть мы можем ударить так далеко и без последствий?