Министр товарища Сталина 3 (СИ) - Коруд Ал - Страница 24

— И что ты предлагаешь? Нельзя же всех подозревать?

— Может, поступить проще — отделить хозяйственную карьеру от партийной? Тогда можно очистить партию без лишней копоти. Да и меньше работы будет.

— Так тоже нельзя!

— Почему? Мы выстояли в тяжелейшей войне, народ показал себя с хорошей стороны. И мы до сих пор ему не доверяем!

— Ну да, особенно в твоём ведомстве!

Не выдержал, уколол. Ещё бы — вторгаюсь на его территорию.

— Я уже дал указание не отвлекаться на мелочи. И способствую тому, чтобы ветераны вышли по амнистии. Вот и с лётчиками получилось. Показать статистику по амнистированным? Рецидивов меньше двух процентов. Люди устроились на работу, учатся, создают семьи, детей заводят. А так бы сидели и не приносили пользу для страны.

Жданов кидает на меня странный взгляд. Наверное, такого от министра МГБ не ожидал.

Он сухо роняет:

— Я подумаю об этом. Но сам понимаешь, нужно поговорить с товарищем Сталиным.

— Поговори. И подумай в первую очередь об очищении органа, который руководит партией. Вот там от моего ведомства есть претензии.

— Это ты про секретариат?

— И про него тоже.

На самом деле Сталин начал пересматривать роль партии в системе управления страной ещё на XVIII предвоенном съезде. Его управленческая реформа заключалась в перераспределении власти от партийных органов к Совету народных комиссаров СССР. По его мнению, партии нужно оставить два вопроса — пропаганду и кадры. Конкретные проблемы на уровне министерств должны решать специалисты. И руководить ими обязан Совет министров СССР.

Согласно уставу Коммунистической партии Советского Союза (КПСС), её центральным управленческим органом являлся Центральный комитет (ЦК), который избирался на общем съезде партии. ЦК, в свою очередь, не являлся постоянным органом власти. Он регулярно собирался на заседания (пленумы), посвящённые, как правило, решению каких-то конкретных задач. Самое главное, что ЦК избирал новых членов постоянного руководящего органа партии — Политбюро ЦК КПСС, которое занималось стратегическим руководством, и Секретариат ЦК КПСС, решавший более мелкие проблемы. Но охватывал своим влиянием всё общество СССР.

Для технической помощи Политбюро и Секретариату ЦК КПСС существовал ещё один, неизбираемый, партийный институт — аппарат ЦК КПСС. Он занимал комплекс зданий в центре Москвы, рядом с Кремлём, собирательно именуемый по одной из прилегающих площадей — «Старая площадь». Если для внешних наблюдателей символом власти в СССР являлся Кремль, где находился кабинет генерального секретаря ЦК КПСС, то внутри самой власти подобную роль, несомненно, играла «Старая площадь». Выражения «Старая площадь», «аппарат ЦК» и просто «ЦК» вне круга профессиональных партийных работников часто использовались как синонимы.

«Вызвали в ЦК» значит, попросили подъехать на Старую площадь, или «пригласили приехать в аппарат ЦК» — по сути одно и то же. Подобный знак равенства между понятиями «ЦК» и «аппарат ЦК» отражал реальную ситуацию, когда существование ЦК как партийного представительного органа во многом формально, а деятельность аппарата ЦК в значительной мере определяла ситуацию и в партии, и в стране в целом.

И самое сложное для меня в теле Брежнева было подчинить этот аппарат. Для начала навести порядок с помощью гениального партаппаратчика Черненко, а затем и более жёсткими методами. И то вряд ли даже Машерову удалось полностью подчинить его. Это — партия в партии, отголосок любой из существующих бюрократических машин. Только эта ещё и с претензией на истину. Сколько вреда нанесли некоторые секретари или начальники отделов — даже трудно вообразить. Вспомним хотя бы Андропова и Отто Куусинена. Последнего я хотел сразу же пришибить, затем задумался. А не стоит такого хмыря, который, по его выражению, за свою жизнь «менял шкуру, как змея, семь раз». Семь раз менялись его взгляды. В школьные годы он набожен, много молился, часто ходил в церковь. В Хельсинкском университете он сбросил «шкуру верующего», стал патриотом и националистом… Затем всерьёз заинтересовался судьбой рабочих, стал политиком, членом социал-демократической партии. Его избрали в парламент. Когда в 1918 году в Финляндии вспыхнула революция, он превратился в марксиста, в страстного сторонника мировой революции. Позднее он убедил Сталина в том, что мировую революцию можно совершить только вооружённым путём'.

И что интересно — ведь он прежде всего мыслитель, теоретик марксизма. И в этом качестве в 1930-е годы стал автором теории «красного милитаризма», которая мало-помалу усвоена и принята советским руководством. Вероятно, в самом кратком и афористичном виде теория «красного милитаризма» Куусинена выражена в этом отрывке из художественного фильма «Великий гражданин» 1939 года.

Эх, лет через двадцать, после хорошей войны, выйти да взглянуть на Советский Союз республик этак из тридцати-сорока — чёрт его знает, как хорошо!'

И ведь действительно, социальные перемены в Восточной Европе оказались в 1940-е годы достигнуты не путём традиционной революции, как в России 1917 года, а благодаря победам Красной Армии или же красных партизан. Как такой теории не понравиться Вождю? Что он говорил напрямую, и правильно говорил.

— Русская революция произошла спонтанно, царизм к ней не готов. Недальновидное русское правительство отрицало всякую вероятность революции. Может показаться странным, но в тот момент революционеры и сами не верили в осуществление их цели — и меньше всех Ленин… Но теперь дело обстоит иначе. Капиталистические правительства знают о коммунистической угрозе и без стеснения используют все способы, чтобы в зародыше задушить революцию. Правительства преследуют коммунистические партии, имеющие хорошо обученные кадры: во всех странах Европы тюрьмы набиты коммунистами. На заводах и везде, где есть рабочие и служащие, коммунистов увольняют. Или третируют коммунистическую прессу, партийную пропаганду всячески стараются задушить. В таких условиях подготовка революции едва ли возможна. Сейчас он в ЦК и далее особой роли в официальной истории вроде бы не сыграл. Но Куусинен сыграл значительную роль как минимум в одной теоретической новации времён Хрущёва: в замене обозначения СССР как диктатуры пролетариата на «общенародное государство». То есть голова на месте есть и думает далеко.

Так что по моему хотению мы сосватали его Молотову в Информбюро. Пусть занимается своим непосредственным делом — гадит буржуазии.

Но вернёмся к нашим баранам: Секретариат ЦК ВКП(б), избранный 18 марта 1946 года на пленуме ЦК ВКП(б), состоял из:

— Жданов Андрей Андреевич. Вот он сидит передо мной — живой и относительно здоровый.

— Кузнецов Алексей Александрович. «Погиб при невыясненных обстоятельствах».

— Маленков Георгий Максимилианович — освобождён от обязанностей секретаря опросом 6 мая 1946 года.

— Попов Георгий Михайлович — мой контакт.

— Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович.

— Патоличев Николай Семёнович — освобождён от обязанностей секретаря опросом 24 мая 1947 года.

— 24 мая 1947 года опросом избран секретарём ЦК ВКП(б) Суслов Михаил Андреевич. С ним я успел побеседовать и произвёл на него впечатление. Но мутный тип — и здесь, и в будущем.

— 1 июля 1948 года опросом избраны секретарями ЦК ВКП(б):

— Маленков Георгий Максимилианович — вернулся в высшее руководство после кратковременной опалы.

— Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич — от этого типа нужно избавиться. Пономаренко считался человеком Маленкова, так как женат на сестре его жены Голубцовой.

— Андрей Александрович, вы не думали, что все члены секретариата достойны такой высокой должности?

Жданов знал, какое ведомство я представляю, потому разом подобрался.