Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка (ЛП) - Харк Брайони - Страница 27

Большой зал остался пустым и безмолвным. Но повсюду всё ещё виднелись следы ночи безумия и разврата. К утру здесь всё приберут, будто ничего и не было. Но до рассвета остаётся ещё несколько часов, а в часы безумств никто не жалеет о дурных решениях.

И я спешу навстречу своему.

Рен ждёт.

Я бесшумно иду по длинному коридору, желая горячего прикосновения его губ к моей шее, отчаяния в его голосе. Я уже мысленно вижу, как за мной закрывается дверь библиотеки. То, как Рен посмотрит на меня, когда увидит. То, как будут дрожать его руки. Точно так же, как в саду, когда он прижимал пальцы к моим губам. Или, когда они удерживали меня в нише, где сдержанность была почти на исходе.

Я сворачиваю за угол в конце коридора…

И замираю.

Дверь в маленькую предкомнату распахнута. Свет свечи внутри колеблется, отбрасывая тени на каменный пол. Оттуда доносятся низкие стоны, прерывистое дыхание, и я застываю на месте, не в силах отвести глаз от этого порочного зрелища.

Сердце подпрыгивает в груди. Мне нужно развернуться прямо сейчас, уйти. Пойти длинным путём через южный коридор к северному крылу. Скрыться до того, как он меня заметит…

Но какая-то порочная, гедонистическая часть меня заставляет сделать шаг ближе, чтобы разглядеть всё получше. Комната освещена двумя оплывающими свечами. В центре полумрака стоит длинный дубовый стол, и на нём распластана женщина.

Её платье того же тёмно-алого цвета, что и моё. Скроенное в том же стиле, с той же шнуровкой, которую Алдрик затянул до предела. Высокий разрез юбки задран до самой поясницы. Её тёмные волосы уложены в такие же плетёные кольца, как и у меня. Она отвернулась, уткнувшись лицом в стол, и с этого ракурса, в этом свете, она могла бы быть мной.

И с внезапным ударом под дых я понимаю. Она и должна быть мной.

Алдрик стоит позади неё, его чёрный дублет распахнут. Штаны спущены. Его светлые волосы растрепаны, глаза безумно блестят, а рот искривлен в смеси удовольствия и чего-то полудикого. Одной рукой он вцепился в волосы женщины, удерживая её лицом вниз. Другой рукой он сжимает её бедро, толкаясь внутрь неё долгими, медленными движениями, от которых она вскрикивает, прижимаясь к столу.

Рядом с Алдриком, на краю стола возле неё, стоит на коленях мужчина. Поджарый, темноволосый, его штаны расстёгнуты, а рука обхватывает себя, двигаясь вперёд-назад. Рот Алдрика прижат к его рту. Открытый, голодный, терзающий его в ненасытном поцелуе. На секунду рука Алдрика покидает бедро женщины, чтобы обхватить член мужчины, направляя его ближе, и тот стонет прямо в губы Алдрику.

Я не могу пошевелиться, осознание парализует меня.

Морришан, спаси меня… сонная одурь.

Глядя на яростные, резкие толчки бёдер Алдрика, я понимаю, что сонная одурь, которую я ему подлила, подействовала как-то извращённо. Валериана должна была замедлить его кровь, полностью вырубить его. Вместо этого она сделала его ещё более бесстыдным, сорвав все запреты. Он явно находится под её воздействием, но в своей похоти он беспощаден.

Тренмерская трава, бегущая по его венам, выжгла те жалкие крупицы благородства, что в нём оставались, и наружу пробилась его истинная суть. Человек, который хочет, хочет, хочет. И берёт.

Я делаю шаг назад, спотыкаясь. Туфелька издает едва слышный звук на камне.

Глаза Алдрика скашиваются вбок…

И его взгляд намертво приковывается ко мне.

В его светлых глазах вспыхивает зловещий блеск. Он не останавливается. Он даже не замедляет толчков. Он разрывает поцелуй с мужчиной и полностью поворачивает лицо ко мне, удерживая мой взгляд и ещё сильнее зажимая волосы женщины в кулаке. Его бёдра резко подаются вперёд, заставляя женщину вскрикнуть в дерево под ним.

Алдрик смотрит прямо мне в глаза и трахает её ещё жестче. Порочная усмешка кривит его рот, будто посылая мне обещание, предупреждение о том, что мне придётся вытерпеть от него в нашу первую брачную ночь.

Дыхание покидает меня со слабым, сорванным звуком. Он поднимает руку и манит меня пальцем. Приказывает подойти ближе.

Я разворачиваюсь и бегу.

Но не успеваю добежать и до середины коридора, как слышу, как женщина в комнате вскрикивает, а затем раздается быстрый и тяжелый шлепок голых ступней по камню.

Алдрик бросается в погоню.

Богиня, я всё ещё в этом глупом платье, моя шнуровка затянута слишком туго, чтобы я могла вдохнуть полной грудью, а коридор тянется так долго.

— Серавин…

Его голос звучит возбужденно, гортанно.

— То, что ты заставляешь меня бежать за тобой, только сильнее разжигает мой голод, дорогая.

Я не смею оглядываться. Я подбираю юбки выше, устремляясь к повороту. К повороту, который ведет к северному крылу, который ведет к гобелену. К Рену. И я уже почти у цели…

Ладонь Алдрика смыкается вокруг моего запястья.

Он дергает. Сильно. От этого рывка меня разворачивает, и в следующее мгновение его сильная рука обвивает мою талию, отрывая мои ноги в домашних туфлях от пола.

Его губы прижимаются к моему уху.

— Чёрт, ну и зачем тебе понадобилось спускаться сюда?

Я ударяюсь спиной о холодный камень стены коридора достаточно сильно, чтобы из меня вышибло дух. Тело Алдрика впечатывается в моё через полсекунды, придавливая меня. Его дыхание у моей шеи прерывистое, его руки перехватывают мои запястья и тянут их вверх. Он прижимает мои руки над головой к камню.

— Отпусти меня… — я рвусь из его железной хватки.

— Невозможно, — бормочет он мне в волосы. — Между нами больше не будет игр, моя печальная, дразнящая невеста. — Его губы задевают мой висок. — Не после того, как ты смотрела, как я трахаю её, пока твои глаза горели от желания, и заставила меня гнаться за тобой… и я, хоть убей, не могу решить, от какой из этих двух вещей у меня сильнее встал.

Его бёдра подаются вперёд, вжимая его твердую плоть в меня, чтобы доказать свои слова. Я чувствую его сквозь слои шёлка, вдавливающегося в пространство между моими бёдрами. Его штаны расстегнуты и спущены низко на бедрах.

Когда он слегка отстраняется, его зрачки расширены настолько, что глаза кажутся чёрными.

Он совершенно не в себе. Что-то в нём сломалось. Он слишком дерзок, слишком неуправляем, привычная осторожная маска полностью сорвана, и то, что скрывалось под ней, оказалось необузданным, диким.

— Алдрик, пожалуйста…

— О, принцесса, умоляй меня. — Его улыбка режет без ножа. — Боги знают, как я хотел, чтобы ты умоляла подо мной, любовь моя.

Он упирается своим лбом в мой. Его хватка на моих прижатых запястьях усиливается, пальцы впиваются так сильно, что я ахаю от боли.

— Алдрик, мне больно.

— Нет, ещё нет. — Его голос опускается до шепота, звуча почти нежно под этой грубой лаской. — Но я обещаю, тебе понравится каждая секунда, когда я начну. — Его смешок отдается низким рокотом в груди, вибрируя против моей.

Я зажмуриваю глаза.

Рен ждёт.

Эта мысль обрушивается на меня с такой силой, что у меня едва не подкашиваются ноги. Рен прямо сейчас в библиотеке, ходит из угла в угол перед книжными полками и ждёт меня. А я не приду.

— Открой глаза, любовь моя, — приказывает Алдрик.

Когда я отказываюсь подчиниться, его рука отпускает моё запястье. На одну безумную, полную надежды секунду мне кажется, что меня отпускают, но затем его пальцы хватают меня за челюсть и силой заставляют поднять голову.

— Смотри на меня.

Мои глаза резко распахиваются. Он слишком близко. Вино, пот, одеколон с нотами ветивера и кардамона, а под всем этим что-то травяное и едкое, в чём я с новым уколом ужаса узнаю сонную одурь.

— Ты должна дать мне попробовать тебя, — шепчет он мне в самые губы. — Это всё, чего я хочу, — то, чем ты дразнила меня, Серавин. Или ты просто держала меня за круглого дурака?

Я отворачиваю голову в сторону, мысленно проклиная себя за то, как пыталась соблазнить его, чтобы подлить зелье в вино только для того, чтобы оказаться здесь, в его мерзких тисках.