Демон в теле Наследника (СИ) - Восточный Сергей - Страница 4

— Плевок в лицо карьере мага, — пробормотал я. — Кто же так «заботится» о будущем Императоре?

Но я — не он. Я однажды уже прошёл этот путь, овладев человеческой магией, ещё не будучи Архидемоном. Теория мне хорошо известна. Принципы работы тоже. Так что второй раз пройти этой дорогой будет проще.

Ладно. Проверим способности. Без инициации, конечно, точно не скажешь, но примерный уровень оценить можно и сейчас.

Я поочерёдно воззвал к стихиям.

Огонь. В нутре дрогнуло тепло, но слабое, как уголь под мокрой золой. Искра есть — костра не будет.

Вода. Непокорная, булькнула, вспенилась, нехотя отозвалась. Волна, но не цунами.

Огонь и вода, пусть и слабые, — это уже неплохо. Редкое сочетание.

Воздух и земля. Похожие истории. Слабое владение, никакой высоты. Архимагом, идя этими путями, не стать — даже за сто лет.

Кстати, а сколько тут вообще живут люди? Разберусь позже.

Владение четырьмя стихиями, пусть и на самом низком уровне, — это уже хорошо. Но и это не конец.

Остались две стихии, что обычно называют первородными.

Смерть. Я коснулся холода, не зимнего, а того, что идёт из могилы. В ответ — тишина. Сила мёртвых не отзывалась. И слава Аду. Многие ошибаются, считая, что демоны и смерть шагают рука об руку. Нет!

Демоны — это не мрак и тлен. Демоны — это воплощение ярости и силы. Мы живые. Нам не чуждо благородство. И даже чувство справедливости, пусть и весьма своеобразное. Мы далеки от холодной расчётливости смерти. Нам ближе сумасбродство и кураж. Мысли о гвардейцах богини Хельхейм всегда вызывали во мне отвращение. Их холодное, чуждое «правосудие» отталкивало меня, как и их мрачная холодная сила.

Жизнь. Я едва подумал об этом — и золотистые нити захлестнули тело. Поток пронёсся сквозь меня, освежая голову, наполняя мышцы. Словно у меня открылось второе дыхание.

— А вот это уже интересно, — хмыкнул я.

Парень оказался сильнейшим магом жизни. Я знал таких: если развить этот Дар как положено, умереть будет очень тяжело. Даже отрубленная голова могла врасти обратно, не говоря уж о руках-ногах. Теперь понятно, почему тело так стойко сопротивлялось воздействию яда. Я ещё удивился дозе дурмана в крови — она была смертельной для такого мальчишки. Но парень, сам того не зная, взывал к Дару. И тот был настолько силён, что отзывался, будучи даже не активированным.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ввалились два парня в чёрных костюмах. На шее у каждого галстук-бабочка, через плечо перекинуто белое полотенце. На лицах — плохо скрываемые усмешки.

Это они надо мной смеются, что ли?

— Чего угодно… Ваше Высочество? — не особенно услужливо проговорил один из них, не утруждая себя даже лёгким поклоном.

Это нормально? Нормально, когда к наследнику трона заходят без стука? Сначала этот ох…й дед, теперь эти двое… Горячая волна раздражения подступила ко мне. Я опять начинал закипать.

— Вышли, — сказал я спокойно.

— Что? — не понял слуга. На его остром лице отразилось недоумение.

— Я сказал, вышли на…й из моей комнаты. А затем вернулись и вошли как положено. БЕГОМ! — под конец фразы я добавил в голос металла и, кажется, даже немного сорвался на рык.

— А как положено? — туповато спросил второй слуга.

Оба переглянулись, не понимая, что сделали не так. Всё же сделали как обычно…

— Ну всё. Вам п…ц, — констатировал я, вставая с кровати.

Опешившие слуги стояли как вкопанные, неотрывно смотря на меня, ещё не понимая, что я затеял.

Я спокойно подошёл к стене, снял саблю и демонстративно потрогал лезвие.

— Сойдёт, — пробормотал я сам себе, играя клинком.

Всё таким же спокойным, размеренным шагом я направился к ним. Когда я был в трёх шагах и занёс уже было саблю для удара, только тогда до них дошло, что я не шучу, — слуги взвизгнули и рванули к двери.

— Всё в порядке, Ваше Высочество? — заглянул Савельев.

— Всё отлично, Савельев. Не дайте им уйти, — крикнул я.

— А что с ними делать, Ваше Высочество?

— Закройте дверь и постучите в неё их головами. Пусть запомнят раз и навсегда, что в мои покои без стука не входят!

— Сделаем, Ваше Высочество, — коротко ответил он.

Дверь захлопнулась. Несколько секунд раздавались звуки борьбы. Затем в дверь постучали. Громко.

Я проигнорировал, старательно разглядывая ноготь на своём большом пальце.

Раздался смачный, похожий на оплеуху, шлепок:

— Дозволение спроси, дебил, — услышал я шёпот Савельева.

— Ваше Высочество, это слуги. К вам можно? — раздался сдавленный голос одного из слуг.

— Кто-то стучал? — крикнул я, не отрываясь от своего занятия.

Раздался ещё один стук. Сильнее. Теперь каждый удар сопровождался стоном боли.

— Ваше Высочество, это слуги. К вам можно? — повторно попросил всё тот же, но теперь ещё и всхлипывающий голос.

— Можно. Войдите, — смиловавшись, разрешил я.

Дверь распахнулась с тяжёлым скрипом. Охранники выполнили приказ буквально: держали тела слуг на манер небольших таранов, роль наконечников которыми били в дверь играли головы несчастных. Лбы у незадачливых слуг были в синяках, лица в крови и отёках, глаза полуприкрыты. Ещё бы. Дверь-то тяжёлая, цельный дуб.

По команде Савельева двух слуг поставили на ноги. Он подошёл, с преувеличенной заботой смахнул с плеча одного соринку и поправил галстук-бабочку другому, как бы проверяя: всё ли в порядке с нарядом. Обошёл их, как инспектор, и затем доложил:

— Выполнено, Ваше Высочество.

— Савельев, — кивнул я. — Примите мою благодарность.

— Спасибо, Ваше Высочество. Рады служить, — широко улыбнувшись, ответил охранник.

Я дождался, когда охрана скроется за дверью.

— Принесите мне мою одежду, — велел я. — И что-нибудь перекусить.

— Но… Её Императорское Величество запретила…

«Её Императорское Величество?»

Мама. Вернее, мачеха, — опять память тела дала о себе знать.

Внезапно нахлынувшие образы вспыхнули в голове один за другим:

Первая жена Николая VI, Анна Олеговна, моя мать, хоть и была невероятно красива, грациозна и любима народом, происходила «всего лишь» из древнего, но всё-таки графского рода Российской Империи. Их брак считали мезальянсом, хотя сам Николай безумно любил её.

Анна умерла вскоре после родов, несмотря на все усилия Императора. Николай не мог этого простить себе. Всю свою любовь к жене он обратил на сына. Александра с младенчества окружали теплом и заботой. До того момента, как появилась она…

Ведь Император такой огромной страны не мог оставаться вдовцом слишком долго. На носу война, а двору требовалась хозяйка. Нужен был крепкий и надёжный тыл.

Поэтому вскоре, уступив давлению своих ближайших сподвижников из высшей аристократии, Николай согласился повторно жениться, отдав на этот раз право выбора своей невесты на откуп государственным мужам.

Таким образом, уже через полгода после смерти Анны был заключён новый брак. У дворца появилась хозяйка — вторая жена Императора Николая VI, Анастасия Романова.

Представительница старинного немецкого княжеского рода. Её появление при дворе многие встретили с облегчением: наконец-то Император выбрал себе «равную», достойную по крови супругу.

В голове всплыл её образ — красивое, ухоженное лицо. Мягкие шаги по мрамору дворца. И вечный чёрный веер в руках. Взгляд, наполненный недоверием и презрением.

Отец умер более десяти лет назад. Вернулся из Австрии с дипломатической миссии, захворал и угас за несколько месяцев. Ничего не помогло — ни консилиум лучших целителей Империи, ни собственный Дар жизни. Болезнь пришла стремительно и бесповоротно. Слухи шептали о яде или проклятии, но вскоре они стихли — словно их выжгли калёным железом.

Когда Императора Николая VI не стало, наследнику Александру было всего пять. Слишком мало, чтобы понимать, но достаточно, чтобы помнить колючие усы, улыбку отца. А ещё истории о различных приключениях их предков из рода Романовых, которые Николай каждый вечер рассказывал сыну перед сном.