Демон в теле Наследника (СИ) - Восточный Сергей - Страница 15

Один из них, самый высокий, с широкими плечами, выступил вперёд. Граф Георгий Дашков. Его улыбка была наполнена уверенностью в себе, а голос был громким и наглым, как у человека, привыкшего быть центром компании:

— Ваше высочество. Мы очень рады что вы смогли присутствовать на сегодняшнем приёме. — граф поклонился.

— А почему у вас были сомнения в этом, граф? — ответил я, кивая в ответ.

— Слухи о вашем похищении. Говорят там была замешана какая-то девушка… — вставил Шереметьев.

Дашков с неудовольствием взглянул на перебившего его дворянина.

— Это всё лишь слухи. — я махнул рукой.

Дашков, ухмыльнулся, как человек собирающийся сделать нечто забавное, и произнёс:

— Ваше Высочество, странно видеть вас сегодня в столь… новом облике. Где ваши привычные костюмы старого толка? Ведь ещё недавно вы были законодателем стиля во дворце. Думаю, Российская мода многое потеряла, когда вы решили сдаться и сменить свой элегантный костюм на столь заурядный наряд.

Вокруг раздались смешки. Несколько молодых кавалеров переглянулись, девушки прикрыли улыбки ладошками. Память цесаревича подсказывала что эти колкости были обычным делом. Беззубый наследник терпел, когда молодые аристократы потешались над ним, а те в свою очередь теряя всякое чувство меры, состязались в остроумии подшучивая над наследником, тем самым поднимая себя в собственных глазах и глазах общества. Всё это было привычно и рассчитано на то, чтобы выставить меня в неловком свете.

Что же, дорогие мои. Время для шуток кончилось. У наследника выросли…нет не зубы — клыки.

Я остановился прямо напротив Дашкова, не торопясь с ответом. Его ухмылка расползалась всё шире, он явно наслаждался вниманием. Остальные, затаив дыхание, ждали, что я смущённо что-то пробормочу или, как раньше, уткнусь взглядом в пол.

Я поправил манжет и, чуть прищурившись, произнёс холодно:

— Законодателем моды я никогда не был, Георгий, — сказал я негромко, но так, что каждое слово резало слух. — Это лишь консервативные взгляды на жизнь. Когда нибудь и вы дорастёте до этого, если, конечно, научитесь быть вежливей.

Дашков неуверенно усмехнулся, не понимая как реагировать на неожиданный ответ. Огляделся в поисках поддержки.

Я подошёл ещё ближе к графу. Между нашими лицами было меньше двадцать сантиметров. Я опустил взгляд, поправил манжет, медленно поднял глаза и добавил:

— Граф, вы с отцом часто бываете в Европе. Похоже, оттуда вы привезли нетрадиционные взгляды и привычку любоваться мужчинами и их нарядами. Но прошу вас, впредь, оставьте это право прекрасному полу. А сами лучше наблюдайте за дамами.

На миг — мёртвая тишина.

Затем шутка дошла.

Девушки прыснули прикрывая рот ладошками. Кто-то из кавалеров хрипло кашлянул, с трудом сдерживая усмешку. Тщетно. Смех, однако, быстро пошёл по кругу. Люди отворачивались, пряча улыбки.

Я сделал шаг назад, теряя к беседе интерес.

Лицо Дашкова дёрнулось, ухмылка пропала, и он поспешно попытался отшутиться, но слова его утонули в общем гомоне. Уже никто не слушал графа. Все взгляды, полные интереса, обратились на меня.

Коротко поклонившись, я улыбнулся краем рта, шутливо отсалютовал бокалом с шампанским дамам, и отправился дальше по залу.

Оставшаяся за спиной знать зашепталась.

Я шёл медленно, будто без цели, отвечая легким кивком или словом на приветствия окружающих. Но на самом деле внимательно вглядывался в лица. Приводить в чувство зарвавшихся юнцов, занятие безусловно интересное и полезное, но сейчас у меня была задача поважнее. Мне нужен был князь Мещерский. Поговорить. Как я уже говорил ранее. Судя по тому, что подозрения в содействии моему побегу первым делом упали именно на него, он вполне может стать союзником в войне против матери Императрицы.

Почему войне? Потому что я уверен что просто так власть она не отдаст. Она была готова травить меня, лишь бы продлить своё правление. Она не отступит. И я тоже отступать не собирался.

Главы старых родов держались особняком, словно скалы посреди людского моря. Чёрные и тёмно-синие костюмы без излишеств, белоснежные воротники. Идеально выглаженные лацканы, тяжёлые перстни на пальцах, холодные глаза привыкшие держать власть в своих руках. Ни лишнего движения, ни лишней эмоции: только выверенные жесты и сухие кивки. Здесь они не веселились, а вели дела: заключали договоры, подготавливали браки, плели интриги. Такие приёмы — нейтральная территория, где можно было говорить безопасно даже с теми, с кем ещё вчера стоял по разные стороны баррикад.

Так где же он?

Нашёл.

Возле мраморной колонны стоял князь Мещерский. Высокий, сухоплечий, лицо узкое, с тонкими губами, глаза — как у ястреба, выжидающие, прицельные. В руке бокал коньяка, который он едва пригубил, больше крутя жидкость и глядя, как она лениво стекает по стенкам. Вокруг суетились двое молодых аристократов из его свиты: кивали, смеялись, что-то шептали на ухо. Сам Мещерский время от времени скользил по мне взглядом — быстрым, боковым, но слишком точным, словно стрелок, проверяющий дистанцию до мишени.

Поймав его взгляд, я кивнул и направился к колонне.

— Ваше высочество, — Мещерский поклонился ровно настолько, сколько требовал протокол. Голос сухой, глаза — внимательные. — Неожиданная честь. Не знаю, помните ли вы меня. Князь Аркадий Львович Мещерский.

— Князь, — ответил я негромко, протянув руку. — Конечно помню. Рад встрече.

Улыбнувшись он крепко пожал руку. Взгляд — колкий, изучающий, словно проверял, не шутка ли это.

— Вы выглядите лучше, государь. Болезнь отступила?

— Вы не поверите, но — да. Стараниями матушки и её лекарей.

— Рад за вас. Позвольте представить, мои племянники, Дмитрий и Пётр.

Молодые люди синхронно поклонились.

Я кивнул, вновь повернулся к Мещерскому.

— Князь, — сказал я прямо. — Нам бы лучше поговорить наедине.

Мещерский махнул рукой. Племянники исчезли, не слишком расстроившись — уже через миг смеялись в компании девушек.

Князь сделал глоток коньяка, прищурился:

— Вы изменились, ваше высочество. Раньше сторонились прямых разговоров.

— Иногда обходные пути утомляют. — Я встретил его взгляд. — Игра в слабость тоже надоедает.

Он приподнял бровь. В глазах мелькнуло что-то вроде интереса.

— Игра? — протянул он.

— Давайте к делу. — Я не дал разговору уйти в сторону. — Предупреждаю: кое-кто считает вас причастным к моему… «побегу». И сейчас копают под вас.

Тонкие губы князя дёрнулись.

— Я тут ни при чём. И, полагаю, вы это знаете. Тогда зачем?

— Считайте это предостережением. В счёт будущих отношений.

Он слегка наклонил голову, как бы признавая ход.

— Тогда позволю и себе откровенность. Не сочтите за дерзость, ваше высочество. — Голос его стал холоднее. — Ваше новое поведение… Вы слишком резко изменились. Это похоже на постановку. И руку в ней я вижу не вашу, а её величества и князя Валевского.

Я усмехнулся уголком губ:

— Вы правы. Ваше подозрения вполне обоснованы. Я и правда слишком долго танцевал под чужую дудку. Он теперь — хватит. Ничего от вас не требую и не прошу. Только предупреждаю. Может, где-то стоит прикрыть следы того, что могут нарыть слишком рьяные наблюдатели.

— В моих делах прикрывать нечего, — отрезал он. — Всё по букве закона. Но за заботу благодарю, ваше величество. Учту.

— Иного мне и не нужно, — ответил я.

Я развернулся и пошёл прочь от колонны, с трудом сохраняя на лице вежливую улыбку. Разговор с Мещерским не дал того, на что я рассчитывал. Слишком осторожен, слишком закрыт. Ни слова лишнего, лишь холодные формулировки и общие фразы.

Внутри всё кипело. Я вновь испытал приступ Ярости. Она шипела, рвалась наружу, требуя действовать, ломать, доминировать. Рука сама сжалась так, что тонкое стекло фужера не выдержало — с тихим хрустом оно разлетелось, осколки впились в ладонь. Тёплая кровь смешалась с холодным шампанским и потекла по пальцам.