Моя новая жизнь - Журно-Дюрей Анук - Страница 17

— Конечно нет. Она просто хорошо знакома с миром моды.

Состроив гримасу, Сиенна вновь уткнулась в ноутбук.

— Могу себе представить.

— Если хочешь, я могу отправить ей ссылку на твой блог, когда ты его доделаешь, и она напишет о нем в своем журнале, — предложила я.

Я так хотела сделать ей приятное! Думаю, подсознательно я испытывала вину из-за происшествия во время дефиле. Я прекрасно понимала, что не сделала ничего плохого, и все же…

Сиенна подняла голову, в глазах ее загорелся огонек.

— Ты это сделаешь?

— Без проблем. Только нужно, чтобы моя мать согласилась. И она не одна принимает решение, она работает с командой журналистов. В то же время их это непременно заинтересует. Не так много манекенщиц ведут блоги в Интернете…

— Да… Как правило, к нам относятся по принципу «будь красивой и помалкивай». Я еще не знаю, что именно напишу, но в любом случае спасибо.

И Сиенна искренне широко мне улыбнулась, и от этой улыбки у меня стало тепло на сердце.

— Желаю вам хорошо провести вечер!

— Спасибо… Мы тебе расскажем, как все прошло.

Когда мы с Ами выходили из дома, пришел Райан. Окинув нас восхищенным взглядом, он поинтересовался, куда это мы направляемся. Мы намеренно ответили уклончиво, мол, «на вечеринку», и быстрым шагом пошли к автобусной остановке. В ожидании автобуса мы весело болтали. Я испытывала то же чувство свободы, что и в тот вечер, когда мы отправились смотреть дефиле Сиенны. Мне казалось, что Ами чувствует то же самое. Как здорово, что можно куда-то пойти вот так, не спрашивая разрешения у родителей, открывать для себя новые места и новых людей…

Пьянящее чувство!

Дом Кары, Кэтти и Джои тоже располагался в районе Хэмпстед: фасад из красного кирпича, белая дверь, верхняя половина которой имела форму полукруга и была застеклена.

Внутри играла музыка, что-то в стиле ритм-н-блюз. Когда мы пришли (около 20.30), все уже танцевали… так сказать, на месте. Гости толпились в гостиной, на кухне, в коридоре, на лестнице… Повсюду. Все в масках или с раскрашенными лицами более-менее в духе Хеллоуина. Дресс-коду следовали буквально, народ облачился в черное, поверх которого блестели пайетки, бусины, фальшивый перламутр, жемчуг… Поскольку основная часть студентов изучала дизайн, костюмы соперничали друг с другом в оригинальности. Невозможно отыскать Шарлотту в такой толпе! Мы вошли в гостиную и пробрались к открытому окну, возле которого стоял стол с закусками. Впрочем, ночная прохлада не могла остудить царивший в доме веселый жар.

— Ну и где твоя подружка? — спросила Ами, наливая себе газировки.

— Понятия не имею.

Мы хрустели чипсами и посматривали по сторонам. Верхний свет погасили, оставив включенным только светильник в форме тыквы.

Неплохо, но как, черт побери, углядеть Шарлотту в этой загримированной толпе? Я начала подумывать, не ошиблась ли адресатом, отправляя Шарлотте эсэмэску, как вдруг к нам подошла невысокая девушка в пурпурном парике, позолоченной венецианской полумаске и красном бархатном платье.

— Привет! Это ты, Грейс? — воскликнула она, пытаясь разглядеть мое лицо, скрытое вуалью.

— Да… А ты кто?

Потом я узнала сине-зеленые глаза и заметила несколько рыжих прядей, выбившихся из-под парика.

— Кара! Но ты не в черном!

Девушка рассмеялась.

— Я — исключение, подтверждающее правило!

— А, ясно. Красивое платье!

Вот только корсаж чересчур сдавливал ей грудь. У Кары была крепко сбитая фигура, с широкой талией и бедрами. Неужели она, будущий дизайнер, не знает, как правильно одеться, чтобы красиво себя подать? Странно. А я-то замоталась в тюль, как в сари, чтобы скрыть недостатки… Выходит, напрасно? Когда мы смотримся в зеркало, не нужно зацикливаться на своих недостатках, следует подчеркивать достоинства (даже если они мнимые)!

— Спасибо, что пригласила нас, — добавила я. — Познакомься, это Ами, моя соседка по дому.

— Что-что?

Кара наклонилась, подставив ладонь к уху, я, повысив голос, спросила, где Шарлотта. Когда во всю мощь грохочет ритм-н-блюз, это не очень-то способствует нормальному разговору! Кара улыбнулась Ами, потом взяла меня за руку и повела в переполненную кухню. В этом помещении музыка звучала тише, чем, несомненно, объяснялось присутствие здесь такого количества народу. Кара окликнула какую-то девушку в фиолетовом корсаже и черных джинсах. Лицо она скрыла под фиолетовой полумаской, а на голове носила синтетический парик из черных и синих локонов. Мне хватило одного взгляда на ее улыбку, чтобы узнать Шарлотту.

— Шарлотта!

— Да, разумеется, это она,) — хохотнула Кара. — Давай сюда! — добавила она, обращаясь к кузине.

— Грейс! — воскликнула Шарлотта, присоединяясь к нам. — Ты такая красивая! Потрясающее платье!

— Спасибо…

— Высший класс, — признала Кара, оглядывая меня с ног до головы. — Сама сделала?

— От и до.

— И шляпка… Да ты просто талант!

— О, я не буду дружить абы с кем, — гордо заявила Шарлотта.

Кара снова окинула меня взглядом, словно запоминая каждую деталь наряда, потом сжала кулак, оттопырив большой палец.

— Ты права, нужно уметь выбирать друзей.

Не знаю почему, но от этого замечания мне сделалось не по себе, и я отошла в сторону. В этот момент ко мне, танцуя, приблизился какой-то высоченный, не ниже 1,85, парень. Черная футболка, на предплечье татуировка в форме молнии, лицо разрисовано серо-серебристой краской, волосы спрятаны под кепкой в тонкую черно-белую полоску. Он широко улыбался, буквально излучая хорошее настроение.

Парень увлек меня в гостиную, танцевать под зажигательную песню Black Eyed Peas, и я позволила ему это сделать. Он не сказал мне ни слова, но двигался с такой непосредственностью, что я тоже начала танцевать.

Мы вместе отплясывали до двух часов ночи. Мы не разговаривали, но двигались в унисон, и он смешил меня, строя забавные рожицы или делая жесты на манер мима (двигался он с удивительной легкостью). Казалось, он меня загипнотизировал, хотя я не знала его имени, не слышала голоса… и не видела лица.

Я совершенно забыла про Ами, Шарлотту и Кару. Мне еще никогда не было так весело!

Я еще никогда не чувствовала себя так непринужденно в компании совершенно незнакомого человека…

Голова болит… Я мало спала, в ушах до сих пор гудели отголоски игравшей на вечеринке оглушительной музыки… Однако мне казалось, будто я парю на розовых, сиреневых, фиолетовых облаках… на радуге…

Словно я по уши влюбилась в Чарли. Накануне вечером, перед тем как расстаться, мы представились и обменялись номерами мобильных телефонов, а увидевшая это Кара насмешливо воскликнула: «Ух ты!» Они с Шарлоттой проводили нас с Ами на улицу и попрощались. Кара потребовала, чтобы на следующей неделе мы непременно обедали вместе в Академии моды. Я сказала «да», потом сказала «да» Шарлотте (та хотела, чтобы мы как можно скорее созвонились) и ответила «да» Чарли (тот настаивал, чтобы мы в ближайшее время встретились).

Я рисовала в своем блокноте — эскизы платья-трапеции, приснившегося мне накануне ночью — видимо, потому, что мы недавно проходили первые творения Ива Сен-Лорана в рамках курса истории моды, — и все думала о вчерашней вечеринке. За весь вечер я ни с кем не поговорила. Правда, музыка играла слишком громко! Зато я встретила необычного парня. Я еще никогда не испытывала такого всеобъемлющего восторга, даже когда встречалась с Питером, а его, несомненно, следовало засунуть в самый дальний угол памяти и забыть навсегда.

Я пребывала в мечтательности и в то же время фонтанировала идеями!

За завтраком Ами сидела очень угрюмая (и накануне, пока мы ехали с вечеринки на такси, она не проронила ни слова), а я была готова придумывать образы, одежду, сочетания цветов… Так что я рисовала углем, то есть черным по белому, а потом раскрашивала свои эскизы. Я могла бы часами сидеть в своей уютной комнате за письменным столом, лицом к балкону и смотреть в окно, чувствуя запах сжигаемых в парке Хэмпстед-Хит листьев…