Рождение Колосса (СИ) - Старый Денис - Страница 27

— Своим подлым нападением вы разгневали богов! Вы нарушили табу, и вы все будете мертвы! Прокляты и мертвы! — яростно ревел раненный в ногу вождь племени, отбиваясь от наседающих врагов тяжелой деревянной палицей.

Хмель с него сошел с первым же предсмертным криком, который донесся от большого костра, куда бесшумно пришли убивать нарушители всех законов божественного мироустройства и человеческого гостеприимства.

Однако эти грозные слова вождя не достигали ушей и уж точно не оседали страхом в сердцах тех, кто пришел сегодня вырезать их род. Жрецы племени Тукуау убедили своих воинов в том, что ради выживания они теперь вне старых законов, что боги всё равно на их стороне. И нападавшие верили в это, опьяненные первой кровью. Неожиданное ночное нападение практически моментально перевернуло расклад сил с ног на голову. Племя, которое еще вчера считалось слабым и уже практически покорилось более сильному соседу, доказало, что может вот так подло напасть из темноты и в одночасье стать абсолютным гегемоном на острове.

Где-то в центре поселения Нему, старший сын вождя, бился как одержимый духами предков — один за троих, а то и за десятерых воинов. Порой случалось так, что он, уворачиваясь от ударов, на лету выхватывал копье из рук павших соплеменников и тут же метал его во врага. И каждое его копье безошибочно настигало свою цель, пробивая серые перья. В ту страшную ночь не было более удачливого, яростного и сильного воина по обе стороны противоборствующих сторон.

Наниа так и не сделала шаг к спасительным лодкам. Издав гортанный боевой клич, она бросилась вниз.

Очень скоро дочь вождя присоединилась к этой кровавой бойне. Скользнув в спасительную тень горящей хижины, она, используя свой ритуальный нож из остро заточенного вулканического стекла обсидиана, смогла бесшумно подкрасться со спины сразу к двум увлекшимся боем воинам противника. Молниеносным, отработанным движением она обоим перерезала сонные артерии, оставляя захватчиков умирать и булькать в собственной крови на истоптанной земле.

Не теряя ни секунды, она забрала их длинные копья. Да, по старым традициям считалось, что женщинам не суждено метать копья так сильно и точно, как это умеют делать мужчины. Но Наниа была не из простых. Такой девушки было не сыскать на всех других островах архипелага.

Втайне от жрецов она годами упорно тренировалась наравне с братом, и в учебных схватках нередко побеждала лучших мужчин. Возможно, именно поэтому она так быстро охладевала к тем традиционным брачным пляскам, ритуальным хвастовствам и игрищам, которые совершал любой мужчина племени, желающий заполучить ее в жены. Ей нужен был равный по силе, а не просто кривляющийся танцор.

— Вжух! — тяжелое копье, пущенное, казалось бы, хрупкими девичьими руками, со страшной силой впилось точно между лопаток одного из врагов, пробив грудную клетку насквозь.

Воин захрипел и рухнул лицом в костер, но на его место тут же выскочили двое других. Врагов было много, слишком много, чтобы иметь хоть какие-то реальные шансы побороться за родную деревню. Накануне немало лучших мужчин племени ушли в дозоры и соседние поселения, оставив столицу уязвимой. И те первые, самые важные секунды, когда вероломные, подлые захватчики только начали эту ночную бойню, навсегда остались за врагом.

Они не просто мгновенно сравнялись в численности с уцелевшими защитниками, но стали многократно превосходить их. В деревню непрерывным потоком вливались десятки мужчин, пришедших с одной целью: убивать конкурентов и забирать их женщин. Хотя нет, иллюзий строить не стоило: они будут убивать и большинство женщин, оставляя в живых лишь самых молодых, привлекательных и, что немаловажно, физически крепких, но не прожорливых.

С продовольствием на острове Кауаи в последние годы становилось всё хуже и хуже. Затяжная война не оставляла людям никакой возможности спокойно заниматься вопросами снабжения, рыбной ловлей, выращиванием таро, строительством и всем тем, что необходимо для мирного существования. Все, абсолютно все ресурсы племен уходили в топку войны. Так что прокормиться вдоволь могло только одно многочисленное племя. И теперь шла борьба за то, кто именно.

Вскоре почти полторы сотни свирепых мужчин, которых привел вождь враждебного племени Тукуау, плотной стеной выстроились напротив жалкой горстки уцелевших защитников. За спинами этих израненных воинов в ужасе жались друг к другу плачущие женщины и дети. Это была лишь малая часть жителей — в большой деревне уже вовсю гуляла безжалостная коса смерти, именем кровожадных богов забирающая десятки жизней под треск горящих хижин.

Наниа оказалась немного в стороне от этой последней линии обороны. Она укрылась в густых зарослях папоротника у ручья. И оттуда она увидела, как вперед вышел сам могучий вождь враждебного племени — отец ее «жениха». Поиграв мускулами, он неожиданно вскинул руки и невероятным по силе броском запустил сразу два длинных копья одновременно.

Одно из них со страшным хрустом впилось прямо в широкую грудь отца Наниа. Великий вождь пошатнулся, выронил палицу и рухнул на колени, глядя на торчащее из груди древко. Девушка не выдержала и отчаянно вскрикнула.

Этот крик словно стал сигналом. Тут же началась финальная резня. Но Нему, ее брат, ведомый глубинными родственными чувствами, а может, и ясным пониманием того, что никого, кроме сестры, у него в этом мире уже не осталось, не стал погибать вместе со всеми. Раскидав врагов, он хищной тенью рванул к тем кустам, где пряталась Наниа. Он узнал ее голос, он чувствовал ее.

Но брат немного опоздал с помощью сестры. Рядом с девушкой уже выросли три вражеских воина. Плодоядно усмехаясь, они плотным кольцом обступили добычу. Захватчики прекрасно понимали, кто именно перед ними. Из-за нее их вождь, поправший все законы богов, лично обещал огромную награду: новую хижину и право на лучшую еду тому, кто возьмет девчонку живой.

Наниа с ужасом осознала: она обречена. Она всё равно станет женщиной сына вождя. Всё обернется так, как и предполагалось до нападения… Так, да совершенно не так! Ее племя было практически уничтожено прямо у нее на глазах, и никто не сомневался, что те мелкие деревни, которые еще оставались верны ее отцу, к утру будут покорены победителями. Там просто не осталось мужчин, чтобы сопротивляться.

В новых реалиях она никогда не стала бы полноценной первой женой. Ее удел — стать бесправной наложницей, племенной рабыней. Ее единственная задача заключалась бы лишь в том, чтобы родить сына вражескому наследнику, передав ему священную ману. И вот этот ребенок, впитавший кровь двух знатных родов, по всем правилам и законам стал бы неоспоримым правителем всего острова. А саму Наниа после родов могли просто скормить акулам за ненадобностью.

Этим мыслям не суждено было развиться. Нему коршуном налетел на одного из ухмыляющихся воинов и с размаху ударил его по шее тяжелым леиомано — традиционной дубинкой, усеянной острыми акульими зубами. Этим оружием ближнего боя брат владел столь же идеально, как и копьями. Шея молодого мужчины хрустнула и неестественно надломилась. Захрипев, он кубарем скатился вниз к небольшому ручью, окрашивая воду кровью.

Двое других тут же обернулись на Нему. Один из них сделал резкий выпад. Наследник попытался увернуться, но промахнулся на долю секунды и получил болезненный удар копьем прямо в бедро. Острый наконечник пробил мышцу Нему.

Наниа не растерялась ни на миг. Пока второй враг замахивался на раненого брата, она подхватила окровавленное копье только что убитого ею же врага и с яростным криком, вложив в удар всю свою девичью силу и ненависть, вогнала его глубоко в живот одному из воинов. Тот выронил оружие и согнулся пополам.

В ту же секунду превозмогающий боль Нему завершил дело: перехватив свой традиционный кинжал из твердого дерева, он тремя быстрыми, жестокими ударами в голову добил последнего оставшегося на ногах врага.

Брат и сестра посмотрели друг другу в глаза. Как и раньше, им не нужно было произносить ни слова — они всё поняли по одним лишь взглядам. Лишь на мгновение Нему с отчаянной надеждой посмотрел себе за спину. А вдруг? Вдруг та горстка израненных смельчаков, что оставалась внизу, заслоняя собой тело мертвого отца-вождя, еще сопротивляется? Вдруг духи предков и боги вмешаются в эту распрю и придут на помощь именно сейчас, когда их родное племя практически стерто с лица земли?