Мастер Рун. Книга 7 (СИ) - "Poul ezh" - Страница 25

— Мне нужна лошадь, — сказал я без предисловий. — До Горной деревни. Быстрая. И вторую про запас.

Хозяин почесал живот, зевнул.

— Ночью? Ты что, с ума сошёл, парень? Лошадей не гоняют в темноте, сломают ноги на первой же колдобине. Да и нет у меня курьерских, разобрали всех.

— Дорога хорошая, протоптанная, у меня мощный фонарь с собой — возразил я. — А какие есть и сколько?

— Двадцать серебряных за двух, в аренду — сказал хозяин, и я понял, что он назвал цену больше справедливой, видел, гад, что мне некогда торговаться. — Сдашь Мамаше Дэней, в первом форте, ну или когда вернешься. Будут плохи, заплатишь неустойку.

— Пятнадцать, — отрезал я. — И это последнее предложение.

Он смерил меня взглядом, прикидывая, стоит ли спорить, видимо решил, что нет, потому что кивнул, полез за стойку и достал связку ключей.

— Коричневая и серая, в дальнем углу конюшни. Коричневая — выносливая, серая — быстрая. Корм не даю, это уже твои проблемы. И если не вернёшь, тебя будут искать.

— Само собой. — кивнул я, выкладывая деньги и расписываясь на небольшом листе. Двух взял, обязуюсь либо вернуть, либо доставить по адресу.

Я отсчитал пятнадцать монет, бросил на стойку и пошёл в конюшню. Лошади встретили меня недовольным фырканьем, коричневая особенно, когда я начал седлать её в полутьме, ориентируясь на свет единственного рунного фонаря, висящего у входа. Серая оказалась спокойнее, хотя и она косилась на меня с подозрением, словно понимала, что ничего хорошего из ночной скачки не выйдет.

Вывел обеих наружу, закрепил сумку на коричневой, копьё приторочил сбоку, чтобы не мешало, и сел в седло. Лошадь под мной дёрнулась, почувствовав чужой вес, но я сжал колени, успокаивающе похлопал по шее, и она смирилась. Серую взял на поводок. Всё же на лошадях мне пришлось изрядно покататься, научился заботиться о них, так что проблем для меня тут не было.

Хозяин стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел, как я трогаюсь.

— Если сдохнут, плачу двойную цену! — крикнул я через плечо, не оборачиваясь, и пустил коричневую рысью по тракту, на запад, туда, где за горизонтом прятались горы.

Отъехав километров на пять, пока позволяла дорога достал свой фонарь, мощный, сделанный специально для походов, пока прототип, которым буду торговать, заодно и опробую. Широкий луч света ударил метров на пятнадцать вперед, освещая передо мной хорошо утоптанную дорогу, не смотря на небольшую грязь. Прямо как фары в автомобиле. Удобно.

— Нно, родные, пошла!

Пока силы были, останавливаться я не собирался. Сменил лошадей только на рассвете, когда коричневая начала сбавлять темп, дыша тяжело и часто. Пересел на серую, которая оказалась действительно быстрее, но и нервознее, вздрагивала от каждого шороха в придорожных кустах, от каждой тени. Коричневую вёл на поводке, давая ей отдохнуть. И уже к полудню первого дня миновал развилку, где караван Чжан Вэя сворачивал на юг, к Шэньлуну, а я тогда шёл пешком, с Копьём Зари в руке и надеждой на новую жизнь в голове. Теперь я ехал обратно. Надежды стало меньше, а опыта больше, и не был уверен, что это хороший обмен.

Горная деревня показалась к вечеру второго дня. Я въехал туда на серой, которая едва держалась на ногах, с пеной на морде, и коричневой, которая плелась следом с опущенной головой. Обе нуждались в отдыхе, корме и тёплой конюшне, и я, спешившись у ворот, повёл их к дому старосты Лао Женя, потому что другого места, где меня могли вспомнить и принять, в деревне не было.

Лао Жень встретил меня у порога, прищурившись в сумерках, и не сразу узнал, но когда узнал, лицо его расплылось в улыбке, хотя глаза остались настороженными.

— Господин практик! Вы вернулись! Мы не думали…

— Мне нужно переночевать, — перебил я, не желая тратить время на любезности. — Лошадям корм, воду, отдых. Утром я пойду в горы.

Я показал гильдейский жетон, от которого староста стал еще сильнее раскланиваться и улыбаться. Ночью идти смысла дальше не было, там только лес и камни, действительно все ноги переломаю, поэтому лучше остановиться у знакомых. И лошадей с собой туда не возьмешь, что печально, придётся тащить Крыло на себе.

Старик кивнул, позвал внука, тощего паренька лет пятнадцати, который увёл лошадей, а сам проводил меня внутрь. Дом не изменился, всё те же циновки на полу, низкий столик, очаг с котлом, над которым колдовала жена старосты, молчаливая женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел.

Ужин был простым, рис с овощами и кусок вяленой рыбы, но я ел, не чувствуя вкуса, механически, запивая горячим чаем, пока Лао Жень сидел напротив и смотрел на меня с выражением, которое я не мог прочитать.

— Вы идёте в горы, — сказал он наконец, и это не было вопросом. — Один и в начале холодов. Что-то случилось?

— Приказ. — ответил я коротко, не вдаваясь в подробности, — кое-что проверю и вернусь. Как у вас дела?

Лао Жень вздохнул, покачал головой.

— Слухи разном ходят, господин практик. Говорят, будут прочёсывать весь хребет, искать беглецов из города. Опасное время, господин практик. Там сейчас не только звери, но и люди, отчаянные, загнанные в угол. Они убьют за кусок хлеба.

— Я знаю, — сказал я, вставая из-за стола, и отмечая, что про восстание знают и тут, не удалось скрыть городу такую информацию, а значит она везде. — Спасибо за еду и кров. Утром выдвигаюсь на рассвете.

Старик не стал меня удерживать, только проводил до комнаты, где постелили циновку у очага. Мэй при этом не показывалась. Или запретили, или ее не было дома. Спрашивать про нее я не стал. Что было, то осталось в прошлом. Одна, проведённая вместе ночь ни к чему нас не обязывала. Ни меня, ни её. Может она вообще уже замуж вышла?

А уже через пять часов я стоял на ногах и ждал, когда староста даст разрешение на выход за ворота в лес. Лао Жень вышел ко мне, когда небо только начало светлеть. Я уже стоял у ворот, проверяя снаряжение в последний раз, когда услышал его шаги за спиной.

— Идёте, — констатировал он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на сожаление. — Господин практик, я должен предупредить. Три дня назад охотники вернулись из северных предгорий. Говорят, видели следы крупного зверя, возможно, ледяного волка или горного медведя.

Я кивнул, застёгивая последнюю пряжку на сумке. Камень Бурь на шее был тёплым, комфортной температуры, что означало отсутствие непосредственной опасности в радиусе пары сотен метров. Но чем дальше в горы, тем меньше на него можно было полагаться, духовные звери там водились покрупнее вепря, которого я убил месяцы назад, и если наткнусь на что-то действительно сильное, единственным разумным решением будет бежать, не оглядываясь.

— Я буду осторожен, — сказал я, и старик покачал головой, понимая, что слова эти мало что значат.

Первые два часа шёл быстро, почти бегом, разогревая затёкшие за ночь мышцы и проверяя, как тело реагирует на такую нагрузку после Перехода. Тренировки — это конечно хорошо, но и такая практика, весьма полезны. Последняя стадия закалки костей давала о себе знать, я чувствовал лёгкость в движениях, а главное выносливость, позволяющую поддерживать темп, который пару месяцев назад вымотал бы меня за полчаса. Сорок пять процентов прогресса до завершения стадии, и уже такая разница. Интересно, каково это, дойти до ста? До закалки мышц?

К вечеру, наконец увидел знакомый гребень с тремя высокими деревьями-ориентирами. Сердце ёкнуло, и я ускорил шаг, поднимаясь по склону, цепляясь за корни и камни, пока не вышел на ровное место, где месяцы назад выкопал яму и закопал всё, что не мог взять с собой в город.

Яма была на месте, и это уже само по себе было хорошей новостью, хотя выглядела она не совсем так, как я её оставил. Земля просела, образовав неглубокую впадину, которую присыпало палой листвой, а сверху припорошило первым снегом, так что со стороны это выглядело просто как небольшая ложбинка между корнями крайнего дерева, ничем не примечательная, если не знать, что искать. Я постоял минуту, прислушиваясь, развернув Камень Бурь между пальцами, ощущая его ровное тепло и только убедившись, что ближайшие пару сотен метров чисты, опустился на колени и начал копать.