Мастер Рун. Книга 7 (СИ) - "Poul ezh" - Страница 2

Камера оказалась маленькой, три на три метра, с низким потолком и стенами, покрытыми рунами. Я остановился на пороге, рассматривая узоры, и мой навык Мастера Рун позволил мне прочитать их весьма легко, защита от взрыва, поглощение избыточного этера, изоляция пространства.

Грубая работа, линии не совсем ровные, переходы между рунами могли бы быть плавнее, но в целом надёжно, рассчитано на то, чтобы удержать внутри помещения всё, что может пойти не так при поглощении ядра. В центре стояла каменная плита для медитации, отполированная тысячами задниц, которые сидели на ней до меня. На стене светился рунный индикатор, сейчас зелёный, но готовый загореться красным, если давление этера в комнате превысит безопасный порог.

Я закрыл дверь, повернул замок и услышал, как механизм щёлкнул, запирая меня внутри.

Достал коробочку с пилюлей. Открыл. Тёмно-красный шарик лежал на бархатной подкладке и слегка мерцал, словно внутри него горел маленький огонёк.

— Поехали. — сказал сам себе, и проглотил пилюлю.

Вкус был отвратительным, горький и маслянистый, как будто сжевал кусок расплавленного воска с добавлением желчи и ещё чего-то, чему я не мог подобрать названия. Я едва подавил рвотный позыв и заставил себя дышать ровно, потому что выблевать пилюлю стоимостью сто серебряных было бы слишком глупо даже для меня. Помогла настойка мастера, я практически залпом выдул половину литровой фляги и мне полегчало. Затем сел на каменную плиту в позу медитации. Закрыл глаза и стал ждать.

Первые пять минут ничего не происходило. Я сидел и думал о том, что если пилюля окажется подделкой, я вернусь к Лю Гуан и устрою скандал, хотя, если честно, не был уверен, что смогу на неё кричать, потому что каждый раз, когда я видел её, моя способность к агрессии куда-то испарялась.

Десять минут. Ничего.

Я начал нервничать. Вспомнил её слова, если гудение не началось через полчаса, значит, что-то пошло не так. Но прошло только десять минут, так что ещё рано паниковать.

Пятнадцать минут.

И тогда я почувствовал это.

Сначала тихо, как далёкий звон, где-то глубоко внутри, в костях рук. Потом громче, и звон распространился на плечи, на грудную клетку, на позвоночник. Каждая кость в моём теле стала струной, и кто-то настраивал их одну за другой, проверяя звучание, подтягивая где нужно, ослабляя, где слишком туго. Ощущение было странным, но не болезненным. Пока.

Гудение усилилось, достигло пика, и я понял, что момент настал. Достал ядро вепря из сумки. Тёмно-голубой кристалл размером с куриное яйцо лежал на моей ладони и пульсировал, тёплый и живой, несмотря на то что зверь, которому он принадлежал, был мёртв уже несколько недель. Камень Бурь на шее раскалился, реагируя на концентрированный этер, и я снял его, взял в другую руку. Проделал всё это закрытыми глазами и начал делать то, зачем пришел.

Начал втягивать этер в себя.

Первые секунды ничего не происходило, ядро было тёплым и пульсирующим, но не отдавало энергию, словно проверяло меня, оценивало, решало, достоин ли я. А потом его будто прорвало.

Этер хлынул из ядра, как вода из бочки. Я не был готов к такому напору, потому что это не было похоже ни на медитацию, ни на зарядку накопителей, ни на что-либо, что я испытывал раньше. Мне уже доводилось употреблять ядра, причем как лично, так и в душегубке. Но всё это было не то, не те масштабы. Это было как пить из пожарного шланга. Мои каналы обожгло, словно по ним пустили расплавленный металл, и я чуть не выпустил ядро из рук. Боль была слишком острой и слишком неожиданной.

Направляй, не борись. Слова Лю Гуан прозвучали в голове, и я заставил себя расслабиться, перестать сжимать контроль, перестать пытаться подчинить поток силой. Позволил этеру течь туда, куда он хочет.

А хотел он в кости. А потом я словно увидел это своими глазами, себя со стороны и происходящее в себе. Пилюля сработала, костная ткань была готова, словно раскрыта и размягчена, как бы странно это не звучало. Этер из ядра вепря впитывался в неё, заполняя микротрещины и пустоты, которых я даже не замечал раньше, уплотняя структуру, делая её твёрже, плотнее, прочнее. Камень Бурь в моей левой руке прилежно работал как фильтр, пропуская через себя грубую энергию зверя и выдавая мне чистый этер, и я был благодарен этому странному артефакту, потому что без него поглощение было бы куда опаснее.

Я чувствовал каждую свою кость, от пальцев ног до черепа, как отдельный инструмент, который настраивается, подтягивается, укрепляется. Это было больно, но не невыносимо, скорее, как очень интенсивная тренировка. Мышцы напрягались и расслаблялись сами по себе, тело дрожало, пот тёк ручьями, но я держал концентрацию, направляя поток этера туда, где он был нужен.

Мой навык Контроля этера работал, снижая расход, позволяя направлять поток точнее, чем я мог бы без него. Система реагировала, где-то на краю сознания я видел, как полоска прогресса закалки костей ползёт вверх.

Двенадцать процентов… Семнадцать… Двадцать три.

Время потеряло смысл. Я не знал, сколько прошло, минуты или часы, потому что всё моё внимание было сосредоточено на процессе, на потоке этера, на костях, которые укреплялись и уплотнялись. На тридцати процентах ядро начало сопротивляться.

Этер в нём изменился, стал грубее, агрессивнее, словно остаточная воля зверя пыталась вырваться наружу. Я видел жёлтые глаза кабана, чувствовал его безумную ярость, видел окровавленные клыки, которыми он мог пробить доспех Эгиды. И на секунду я почувствовал эту ярость в себе, желание крушить, рвать, бежать, убивать всё, что движется. Камень Бурь в моей руке стал ледяным.

Холод отрезвил меня, вернул ясность мысли. Я не зверь. Я человек. Я созидатель, а не разрушитель. Я строю, а не ломаю. Я создаю руны, артефакты, доспехи. Я не дикое животное, которое думает только о крови. И я перехватил контроль. Не силой, потому что силой я бы проиграл, ярость зверя была слишком сильна. Терпением. Позволил агрессивному этеру биться о стенки каналов, но не выпускал его, а медленно, по капле, фильтровал через Камень Бурь и направлял обратно в кости.

Это работало.

Тридцать пять процентов… Сорок… Сорок три…

Гудение в костях достигло нового пика, и я понял, что происходит что-то большее, чем просто укрепление.

Переход!

Граница между средней и последней стадией закалки костей, которую многие практики преодолевают годами, а некоторые не преодолевают никогда.

Боль усилилась. Теперь это было похоже не на тренировку, а на то, как если бы кто-то взял мой скелет и начал скручивать каждую его кость, выжимая словно тряпку. Я сжал зубы, чтобы не закричать, потому что крик означал бы потерю концентрации, а потеря концентрации означала бы смерть или, что хуже, превращение в калеку.

Сорок четыре процента…

Ядро в моей руке начало остывать. Этер в нём заканчивался, высасывался досуха, и последние капли энергии втекали в мои кости, завершая процесс.

Сорок пять процентов…

Ядро погасло.

Когда открыл глаза, увидел в своих ладонях серый, мёртвый камешек, потерявший всякий блеск, похожий на обычную гальку, которую можно найти на берегу любой реки. Стоило его сжать, как он рассыпался в пепел.

— Прости и прощай дикий зверь. Спасибо тебе за силу.

Камень Бурь в другой руке был тёплым и ровно пульсировал, как второе сердце.

Я тяжело дышал, одежда промокла насквозь, но был цел. Неужели всё прошло?

Прогресс развития: Закалка костей — 3

Последняя стадия закалки костей (45%)

Долго смотрел на эту строчку и не сразу понял, что она означает. Не средняя стадия, сорок пять процентов. Последняя стадия, сорок пять процентов. Я перескочил. Пилюля и ядро вместе дали такой скачок, что я прошёл точку перехода между средней и последней стадией, минуя недели или месяцы постепенного развития и отхватил половину прокачки последней стадии!

Я сидел на каменной плите, мокрый, трясущийся, с мёртвым камнем в руках, и начал смеяться.