Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 8

Верхние болты еще прочно держали, а вот нижние, которые постоянно находились в потоке сточных вод, проржавели настолько, что могли отвалиться. Он ударил ногой по нижней части рамы. И в свете фонарика полетела ржавчина. Рама с решеткой поддавалась. Да и старый бетон сразу начал крошиться вокруг ржавого болта. Тогда Ловец вставил в щель между рамой и стеной немецкий штык, раскрошив место крепления еще немного. Затем он повторил все то же самое с противоположной стороны внизу ржавой рамы. Как только зазор в местах нижних подгнивших креплений немного увеличился, он навалился всем телом и стал методично раскачивать низ решетки.

Амплитуда раскачивания все возрастала. И наконец, ржавые и достаточно тонкие болты, вкрученные в металлические дюпеля, утопленные в бетон, поддались. Немного сгибаясь то в одну сторону, то в другую, они не выдержали нагрузки и сломались. Металл старых болтов устал гнуться и сдался. А проржавевшая рама под нажимом Ловца отогнулась вместе с самой решеткой, повернувшись относительно верхних болтов, издав противный скрип и открыв ход дальше.

Ловец замер, прислушиваясь. Но тишина не нарушилась. Лишь вода по-прежнему где-то капала с потолка коллектора. Вряд ли кто-нибудь услышал звуки возни внутри длинного подземного тоннеля. Во всяком случае, ничего не указывало на какую-либо активность снаружи.

Тоннель был прямым, без ответвлений. И вскоре он вывел в первый бетонный колодец, который и был целью. Ловец оказался под самым цоколем того самого южного цеха, где находилась лаборатория. Судя по описанию Угрюмова, решетка вела в старую душевую бывшей котельной.

Ловец поднялся по стенке колодца, цепляясь за ржавые скобы. Они кое-где шатались, но еще вполне держали вес человека. Крышка люка была ржавой и тяжелой, но оказалась не запертой и без всяких ловушек. Обычная, круглая, с прорезями для слива сточной воды. Ловец приподнял ее и отодвинул в сторону, стараясь не шуметь. Он выбрался из коллектора, отряхнулся и огляделся.

Котельная была именно такой, как описывал Угрюмов. Старая, заброшенная, с ржавым котлом в углу, продырявленным осколками бомбы, с разорванными и изогнутыми взрывом трубами и с грудой битого кирпича вокруг. А за углом находилась та самая лаборатория, где ученые из «шарашки» исследовали его приблуды из будущего. И до двери, ведущей туда, оставалось совсем немного.

Зибер стоял перед штурмбанфюрером Карлом Хорстером в кабинете в Вязьме. На нем снова была форма гауптштурмфюрера СС, чистая и выглаженная. Он выглядел как боевая машина, прошедшая ремонт — немного уставший и потрепанный, но собранный и готовый к новым заданиям.

Хорстер сидел за столом, перебирая бумаги. Он поднял голову, когда Зибер вошел, и долго смотрел на него холодным взглядом.

— Ты провалил операцию, Франц, — сказал он, не повышая голоса. — Ты потерял всю группу. Всех лучших людей, которых мы отбирали тщательно. И все они мертвы. Как ты мог позволить Ловцу уйти? Если ты хотя бы серьезно ранил его… А так получается, что ты опозорил нас перед генералом Вальтером Моделем и перед самим рейхсфюрером! Надеюсь, ты это понимаешь?

Зибер стоял смирно, а в глазах его горел огонь злости на самого себя.

— Я знаю, герр штурмбанфюрер, — ответил он. — Я потерял людей и позволил Ловцу скрыться. Но я все-таки разгромил его колонну, добрался до него, сражался с ним один на один и ударил ножом его женщину.

— И ты позволил ему спасти ее, — заметил Хорстер.

Зибер опустил голову и проговорил:

— Я не оправдываюсь. Но я жив. Я выжил после боя с Ловцом. И я видел его ближе, чем кто-либо другой. Я изучил его почерк, его манеру боя, его слабости. Теперь я точно знаю, что он собой представляет, и как его взять.

Хорстер смотрел на него долго, пристально. Потом сказал:

— Допустим, что ты изучил его повадки. Но это обошлось нам слишком дорого… Ты готов снова идти на охоту?

— Да, — твердо сказал Зибер. — Дайте мне еще один шанс, герр штурмбанфюрер. Мне нужно собрать новую группу, и тогда я обязательно убью его. Я не вернусь без его головы. Я обещаю вам это.

Хорстер откинулся на спинку стула. Он задумался, постучал пальцами по столу.

— Даже не знаю, что с тобой делать. Но вижу, что у тебя по-прежнему есть боевой дух и решимость победить. Неудача не сломала тебя. А это признаки настоящего арийского характера, — сказал он наконец. — Что ж, начинай набирать новых людей. Пожалуй, я дам тебе шанс реабилитироваться. Ты будешь действовать по новому плану. По моему плану. Но твоя цель прежняя — Ловец. Добудь мне его. Живым или мертвым — неважно. Главное, чтобы он перестал нам вредить.

Зибер щелкнул каблуками.

— Я готов, герр штурмбанфюрер.

Хорстер кивнул и произнес:

— Тогда иди. Готовься. Время есть, пока Ловец пополняет диверсионный отряд в своем тылу. Но помни: если ты снова провалишься — я лично тебя расстреляю.

Зибер развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

В конспиративной квартире было тихо, как в склепе: тяжелые портьеры задернуты даже днем. Анна Зуева сидела на кровати в шелковом халате, подаренном Хорстером, и смотрела на часы. Три дня она не получала никаких известий от тети Дуси, и это начинало ее тревожить. Что-то случилось. Или Хорстер что-то заподозрил, или связную перехватили.

Вдруг в коридоре послышались шаги, и дверь отворилась. Анна вздрогнула, но это был не Хорстер — он уехал в Смоленск на совещание и оставался там. Во всяком случае, так он ей говорил. Пришел всего лишь охранник, который принес продукты.

— Поставьте на стол, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — И можете идти.

Охранник вышел. Анна подошла к столу, посмотрела на мясо, овощи и хлеб, но есть ей не хотелось. Она прошла к двери, прислушалась. В коридоре было тихо. Тогда она вернулась в спальню и села на кровать рядом с тумбочкой, где стоял телефонный аппарат. Хорстер иногда звонил из Смоленска по этому номеру в это время, если хотел проверить, все ли в порядке.

Внезапно телефон зазвонил. Анна вздрогнула, но взяла трубку, проговорив:

— Слушаю.

— Это я, — голос Хорстера звучал глухо, издалека, с помехами. — Ты одна?

— Да, Карл. Что случилось?

— Ничего. Просто хочу проверить, как ты там в Вязьме. Хочу услышать тебя. — Он помолчал, потом добавил: — Я скучаю без тебя. Я скоро вернусь.

— Я тоже скучаю, — ответила Анна, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я буду ждать твоего скорого возвращения.

При этом актриса подумала совсем другое: «Хоть бы ты поскорее сдох, проклятый фашист».

Выбравшись из люка коллектора, Ловец снова прислушался. Тишина оставалась нерушимой. Сквозь пролом в кровле, пробитый авиабомбой, падал призрачный лунный свет. И попаданец осторожно двинулся дальше. За углом его ждала заветная дверь, оббитая железом и запертая на простой замок. Ловец без труда открыл его запасным ключом, найденным в угрюмовском кабинете, следуя подробной инструкции, оставленной самим Угрюмовым в смартфоне.

А вот с пластилиновой пломбой было сложнее. Ловец попробовал аккуратно вытащить один конец джутового шпагата из пломбы сбоку, а потом отвязал его от дверной ручки. Но это не удалось сделать совсем без повреждений пластилина. Впрочем, если охранник пройдет по коридору и посветит фонариком на дверь, то все равно сразу увидит, что один конец шпагата из пломбы извлечен. И, тем не менее, Ловцу хотелось сохранить пластилиновую пломбу, вернув потом шпагат в прежнее положение, когда выйдет. Видимость целости пломбы могла дать ему фору по времени. Он собирался уйти подальше до того момента, пока на объекте поднимут тревогу.

Ловец вошел в лабораторию, тихо прикрыл за собой дверь и посветил фонариком. Вокруг стояли столы и верстаки, заставленные громоздкими измерительными приборами, заваленные инструментами и бумагами. Пахло химикатами, металлом, машинным маслом и старыми книгами. Но он не обратил внимания на беспорядок. Его взгляд был прикован к той части зала, где на столах лежали его вещи.