Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 30

— Дядя Коля, — сказала Светлана, наконец-то отстранившись от Ловца, и голос ее дрожал от волнения, — я могу поехать к мужу? Прямо сейчас? Я так соскучилась, я должна увидеть его, убедиться, что он жив! А дежурство мое как раз заканчивается.

Ловец посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула боль. Он знал, что должен отвезти ее к деду. Это было правильно. Но он также знал, что это слишком рискованно. Слишком много вокруг недобрых глаз. Да и Сергеев не стеснялся, пригрозив, что будет продолжать слежку.

— Хорошо, Света, — сказал он после недолгого раздумья. — Я отвезу тебя к нему. Но сначала нам нужно подготовиться. Я не могу просто так взять и повезти тебя через лес. Это опасно. И потом, кто будет присматривать за твоим маленьким сыном?

Светлана на мгновение замялась, потом посмотрела на Полину. В ее глазах была мольба.

— Полина, — сказала она, — ты не могла бы присмотреть за Сереженькой? Совсем недолго. Пока я съезжу к Коле. Я вернусь утром. Я очень тебя прошу.

Полина почувствовала, как внутри нее что-то дрогнуло. Она посмотрела на Светлану, потом перевела взгляд на Ловца, и в ее голове пронеслась мысль: «Они уезжают вдвоем. Он повезет ее через лес, они останутся наедине, и я ничего не смогу сделать. Но если я останусь здесь и буду присматривать за ребенком, я, хотя бы, стану нужной Ловцу. Он будет мне благодарен. И, возможно, это приблизит меня к нему больше, чем любая другая помощь».

— Хорошо, Света, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я присмотрю за Сережей. Не беспокойся. С ним все будет в порядке. Я покормлю его из соски. Бутылочки с молоком в ясли уже привозят из молочной кухни.

Ловец посмотрел на Полину, и в его глазах мелькнула благодарность. Он чувствовал, что она делает это ради него, но не мог позволить себе думать об этом сейчас.

— Спасибо, Поля, — сказал он. — Я не забуду твоей помощи.

Апрельский вечер над Можайском был черным и безлунным. Небо затянули облака. И сверху моросил мелкий дождик. Редкие вспышки далеких зарниц освещали горизонт — там, на западе, продолжалась война. Но здесь, в прифронтовом городе, было тихо. Слишком тихо.

Ловец заранее присмотрел трофейный мотоцикл с коляской, который стоял в гараже штаба. И теперь попаданец рассматривал немецкого «стального коня», затягивая ремень с кобурой на черном кожаном пальто, позаимствованном из шкафа в кабинете Угрюмова. Шлем танкиста, который так любил Угрюмов, тоже нашелся в том же шкафу, как и большие пилотажные очки в половину лица.

Он загодя дал задание местному механику подготовить мотоцикл к выезду не потому, что собирался везти молодую бабушку к молодому дедушке, а оттого, что решил на этом мотоцикле удирать, если Сергеев прижмет слишком сильно. Но удирать пока не пришлось. А вот бабушку придется везти в темный лес ночью. Иначе люди Сергеева днем отследят маршрут, а Ловец не собирался предоставлять им такой шанс

Мотоцикл, на который он смотрел, был трофейным, но в отличном состоянии. Немецкий «Zündapp KS 750», который попал в руки советских войск при разгроме одной из отступающих колонн вермахта под Можайском неповрежденным и почти новым. Машина была тяжелой, с цельносварной рамой из труб эллиптического профиля, с характерным двухцилиндровым оппозитным двигателем, с карданным приводом на колесо коляски и с пониженной передачей. Эта модель считалась надежной, — именно то, что нужно для езды по весеннему бездорожью.

Ловец знал эту модель мотоцикла, ему даже давал прокатиться на таком, только очень старом и восстановленном, один знакомый мотоциклетный коллекционер раритетов из прошлой жизни. Коляска была глубокой, с запасным колесом сзади, и имела свой собственный привод, делавший колясочное колесо тоже ведущим, — особенность этой модели, которая позволяла выезжать из грязи бездорожья даже если заднее колесо пробуксовывало. На таких немецкие мотоциклисты ездили по грязи и снегу, проезжая там, где обычные машины безнадежно вязли.

Предупредив Смирнова и Орлова, что выехал на секретный объект, где собирается разместить базу отряда, Ловец вывел мотоцикл из гаража осторожно. Но совсем не привлекать внимания не получалось, потому что мотор тарахтел в вечерней тишине слишком громко. Значит, с минуты на минуту люди Сергеева отправятся в погоню. Поездка казалась слишком рискованной. Но он также знал, что должен сделать это. Ради деда. Ради бабушки. Ради своей семьи.

Напротив госпиталя, за углом дома, разбитого попаданиями авиабомб во время боев за город, его уже ждала, как и договорились, закутанная в теплую шаль поверх пальто Светлана. Ее глаза блестели в свете мотоциклетного фонаря, но в них горела решимость, хоть она явно нервничала, перебирая тонкими пальцами край шали.

— Дядя Коля, — сказала она, — мы далеко поедем сейчас? Я еще никогда не ездила ночью на мотоцикле.

— Мы едем на очень секретный объект, Света, — ответил попаданец, не слезая с мотоцикла. — Необходимо соблюдать скрытность. Садись быстрее в коляску.

— Хорошо, — Светлана явно была напугана, но доверяла ему. Он был родственником, пусть даже дальним. И он обещал отвезти ее к мужу.

— Пригнись, закройся брезентом с головой и держись за поручень, — сказал он. — И что бы ни случилось, не высовывайся из коляски. Поняла?

Светлана кивнула.

— Я буду держаться крепко, — ответила она.

Мотоцикл тронулся с места, и мотор взревел громко, на всю округу. В ночной тишине комендантского часа этот звук был подобен грому. Ловец вывел мотоцикл на улицу, ведущую к самой окраине и дальше за город. Он нарочито поехал медленно, чтобы не привлекать нездорового внимания патрулей. Хотя Орлов и Смирнов должны были предупредить, о том, что майор Епифанов поедет на мотоцикле ночью, но кто знает, дошло ли уже до патрульных это распоряжение?

Но шум уже услышали.

— Вот черти! Они уже едут за нами! — крикнул он больше самому себе, чем Светлане, глядя в зеркало заднего вида, где в отдалении мелькнули фары черной «Эмки». Люди Сергеева. Они ждали его, следили. И не отставали.

— Держись крепче! — крикнул Ловец и дал полный газ.

Мотоцикл рванул с места, зарываясь колесами в весеннюю грязь. Фара, выкрашенная синим для светомаскировки, горела тусклым светом, освещая лишь несколько метров впереди. «Эмка» сзади не отставала. Но край города был уже близко. Увидев ориентир: покосившийся фонарный столб, Ловец резко повернул руль, и мотоцикл влетел в лес, объезжая поваленное дерево. Колеса завизжали на мокрой земле с кашицей недотаявшего снега, но привод на колесо коляски сработал, как надо, и машина не застряла.

Он вывел мотоцикл на грунтовую дорогу, петляющую между деревьев, и снова дал газ. На Донбассе у попаданца имелся опыт гонок по бездорожью на мотоцикле с коляской, правда, на старом «Урале». Но здесь, в 1942-м, он чувствовал себя даже увереннее: в небе не летали дроны, а у него был с собой компактный ночной бинокль из будущего. И это давало неоспоримое преимущество.

Впереди показался пост. Ловец немного сбавил скорость и левой рукой приложил к глазам ночной бинокль. В зеленоватом свете он видел, как небольшой мост на выезде из города, ведущий через ручеек, протекающий в неглубоком овраге, перегорожен шлагбаумом. Там стояли часовые с винтовками. А вот склоны оврага были пологими и вполне проходимыми, если не сбросить скорость. Отступать было поздно. «Эмка» уже приближалась. Преследователи нагоняли.

— Света, мы идем на прорыв! — крикнул он.

— Что⁈ — не поняла она.

— Держись!

Ловец прибавил скорость и пересек овраг на мотоцикле наискось, объехав мост. Мотоцикл резко вылетел на склон, свернул в лес, подпрыгнул на кочке, и едва не перевернулся. Но Ловец справился, и машина выровнялась. Сзади раздался вой мотора, — черная «Эмка» преследователей тоже попыталась сходу преодолеть овраг, но села на брюхо у въезда на противоположный склон овражка, зарывшись колесами в мокрую грязь. И в этот момент позади них раздался выстрел. Пуля часового, выпущенная из «мосинки», пролетела мимо.