Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 17

— У вас в руках были все эти странные вещи, майор, — наконец нарушил паузу Сергеев, и его голос звучал ледяным металлом. — Винтовка, приборы ночного видения, шлем, бронежилет… И все это, якобы, американского производства. Но не стандартное, а какое-то очень особенное. Необычное снаряжение, которое вы испытывали в боевых условиях, а Угрюмов потом отправил в лабораторию на Объекте-12. Не так ли?

Ловец смотрел ему в глаза, стараясь не выдать своего волнения.

— Да. Испытав оружие и экипировку, я сдал их Угрюмову, — ответил он. — Это было его решение. Образцы он собирался отправить для дальнейшего изучения в научные лаборатории. Что случилось с ними потом — мне неизвестно.

— Но вы, наверняка, знали, что они находятся на Объекте-12, — Сергеев прищурился, и его взгляд стал еще более пронзительным. — Вы знали, где именно они лежат, и кого там из ученых привлекли к их исследованию. И в ту же ночь, когда я должен был приехать, эти вещи исчезли. А начальник караула, некто Денисов, к которому вы благоволили, как мне сообщили, пропал без вести. Совпадение? Я так не думаю.

Ловец почувствовал, как неприятный холодок снова пробежал по спине. Сергеев уже провел собственное расследование. И он знал, о чем говорил. Но попаданец ответил жестко:

— Не знал я ничего ни про какой ваш Объект-12! Я только что вернулся из рейда по вражеским тылам. А что я там делал, спросите командира 4-го воздушно-десантного корпуса Казанкина или командира 146-й дивизии Новосельского, или командира особого партизанского полка майора НКВД Жабо, или самого Жукова спросите, в конце концов!

— А может, этот Денисов помог диверсанту уйти? — задав вопрос, Сергеев сделал вид, что пропустил тираду Ловца с намеком на покровительство военачальников мимо ушей, он подался вперед, и в его голосе зазвучала сталь. — Или же он сам был тем диверсантом? Вы знакомы с этим Денисовым, майор, не так ли?

Ловец ответил осторожнее.

— Денисов — хороший стрелок. Мы вместе воевали, но недолго. Я нашел его по заметке во фронтовой газете и попросил Угрюмова перевести молодого снайпера в мое подчинение, потому что во время обороны высоты возле деревни Иваники мне нужен был снайпер-напарник. Вот я и решил обучить этого молодого талантливого стрелка работе в снайперской паре, — продолжил Ловец. — Но я понятия не имею, какой из него получился охранник. Назначил его на эту должность Угрюмов. Не я. Прошу вас это учесть. Но я знаю Денисова, как ответственного и дисциплинированного бойца. Возможно, он погнался за диверсантом и заблудился в лесу. Или погиб.

— Значит, Угрюмов всему причина, — Сергеев усмехнулся. — Но он сейчас лежит в горячечном бреду. А вы — его ответственный заместитель. Вы отвечаете за все, что произошло здесь, начиная со вчерашнего дня. И если я выясню, что вы имеете отношение к исчезновению образцов, — он наклонился к столу, почти касаясь лица Ловца, — вы пожалеете, что родились на свет.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Я тщательно проверю всех, кто был на объекте, — сказал он, уже стоя у двери. — И я найду эти образцы, майор. Даже если мне придется перерыть все вокруг. А до тех пор — вы под моим наблюдением.

Сергеев вышел, и дверь за ним захлопнулась. Ловец остался один в кабинете, чувствуя, как внутри него поднимается холодная ярость. Сергеев копал со всем усердием. И Ловец не знал, как долго сможет удерживать эту позицию в тихой борьбе против порученца Цанавы. Но он знал одно: он должен защитить деда и Угрюмова.

В кабинете Карла Хорстера в Вязьме было душно и жарко от слишком сильно натопленной печки. Штурмбанфюрер сидел за столом, перебирая бумаги. Напротив него стоял невысокий сутуловатый человек в штатском, с лицом, которое не запоминалось, и глазами, которые смотрели слишком внимательно. Это был один из агентов Хорстера, внедренный в русское подполье, — человек с позывным «Конрад», тоже из местных немцев, «фольксдойче», как и Анна Зуева.

— Ты уверен, что они поверили? — спросил Хорстер, не поднимая головы.

— Абсолютно, герр штурмбанфюрер, — ответил Конрад. — Письмо Офелии было безупречным. Шифр тот же. Способ доставки — тот же. Я сам видел, как русский связной забрал его из тайника, где раньше делала закладки старая дворничиха. Через пару дней оно будет в их штабе.

— Хорошо, — Хорстер поднял глаза от бумаг на столе и кивнул. — Теперь запасемся терпением и немного подождем.

Сергеев сидел в кабинете, который ему выделили по распоряжению майора Епифанова на первом этаже штаба Особого отдела в Можайске, и перебирал бумаги. Он был зол. Служебные собаки, срочно привезенные на Объект-12, потеряли след диверсанта в немецких сапогах. После прочесывания леса люди вернулись ни с чем. Денисов не был найден. Ученые молчали. Епифанов ловко уходил от прямых ответов, переводил стрелки на Угрюмова. Все шло не так, как Сергеев планировал.

Он поднял голову, посмотрел на своего помощника, лейтенанта Суркова, стоявшего в дверях, спросил:

— Что по Епифанову?

Сурков шагнул вперед, доложил ровным, деловым тоном:

— Работаем. Выясняем его контакты и отношения с Денисовым. Но пока только начали.

Сергеев кивнул.

— Продолжайте. Он что-то скрывает. В нем есть что-то, чего он не хочет нам показывать. Какое-то двойное дно, — Сергеев сощурился. — За ним надо установить наблюдение и тщательно следить.

— Я отправил людей, товарищ капитан, — ответил Сурков. — Но есть еще кое-что.

Сергеев поднял глаза от своих бумаг и спросил:

— Что же?

— Из штаба Западного фронта на запрос ответили, что майор Епифанов отозван в Можайск для пополнения своего особого диверсионного отряда с целью дальнейшей заброски в тыл противника под Ржев.

Сергеев на мгновение задумался, переваривая информацию. Потом усмехнулся, проговорив:

— Интересно. Очень интересно. Возможно, за всем этим стоит сам Жуков. Похоже, нам предстоит сложная игра…

Он встал, прошелся по кабинету и распорядился:

— Следить за Епифановым. Докладывать о каждом его перемещении. И подготовить группу захвата. На всякий случай. Если он что-то скрывает, мы должны быть готовы к его аресту в любой момент.

Лейтенант кивнул и вышел, оставив Сергеева наедине с документами.

В штабе Особого отдела в Можайске было тихо и пусто. Большинство сотрудников к началу апреля откомандировали на фронт. И в коридорах слышался только стук пишущих машинок из комнаты, где работали стенографистки. Там, за старым столом в углу, покрытым чернильными пятнами, сидела Зоя Никанорова — худенькая девушка лет двадцати с бледным лицом и тонкими руками, которые иногда дрожали, когда она перекладывала бумаги. Она работала в штабе уже третий месяц, и за это время ее никто не заподозрил в чем-то неладном. Перед самой войной она окончила курсы машинисток-стенографисток, была грамотной, тихой, исполнительной «серой мышкой» непримечательной внешности, — идеальная сотрудница, у которой никогда не возникает проблем с начальством.

Никто не знал, что Зоя — завербованный агент немецкой разведки. Никто не знал, что ее родители и младшая сестра, которые считались погибшими под бомбежкой во время эвакуации, остались на оккупированной территории под Вязьмой, что они арестованы немцами, и что их жизни висят на волоске. Никто не знал, что каждую неделю Зоя получает записки от немецких шантажистов, которые ей передают через связного. Никто не знал, что она очень плохо спит по ночам, боясь, что утром ее арестуют, как шпионку.

Агент с позывным «Матильда» сидела за столом и перебирала бумаги, стараясь не смотреть на дверь кабинета начальства, куда только что вошел высокий человек в форме капитана госбезопасности. Зоя знала, что этот человек — Сергеев, присланный Цанавой. Она знала, что его появление в Можайске связано с теми странными вещами, которые пропали с Объекта 12. Она знала многое, потому что все донесения, запросы и приказы, которые нужно было перепечатывать в нескольких экземплярах, в последние дни проходили через ее руки, потому что ее назначили старшей. И она помнила, что у нее есть задание от немцев, которое нужно выполнять, передавая оперативные сведения связному.