Владетель (СИ) - Посняков Андрей - Страница 2

— Сергэ, хозяин! Здравствуй, — прозвучал вдруг позади глухой хорошо знакомый голос.

Мне — знакомый, а вовсе не Базилю…

— Стоп! — я вовремя перехватил «Ремингтон». Хватов здорово стрелял на слух, на чужой голос…

— И тебе добрый вечер, Иван! Рад видеть…

Сделав знак караульным, я спокойно поднялся на ноги, обнявшись с возникшим из темноты мужичком. Невысокого роста, приземистый, скуластый, с темной, обветренной кожей и черными, как смоль, волосами. Потрепанная малица из оленьей шкуры, мехом наружу, поношенные камусные сапоги — унты.

Иван… Ванька Инородец, эвенк, преданный мне лично.

— И я рад тебя видеть, хозяин. Вижу, новых людей нанял? Однако, быстро!

Эвенк говорил с сильным, непривычным акцентом, растягивая гласные и картавя, на тонких губах его то и дело появилась улыбка. Видать, и вправду был рад.

— Это вот, Иван наш… Да вы слышали… А это — да, новые люди. Базиль…. И прочие. Охрана.

— Хорошо-о!

— Ну, чтоб ночка спокойна! — улыбнувшись, пожелал я. — А мы тут с Иваном пройдемся…

Мы спустились с кручи. Я шагал впереди, эвенк — сзади.

— Про спиртоноса знаю, — сбавив шаг, я обернулся. — Рассказали уже. Хунхузы?

— Они. Пара дюжин. В распадке у Кобыльей ноги.

«Кобыльей ногой» именовалось урочище — овраг, накиданные буреломом деревья — верстах в десяти от нашего обиталища и прииска, с недавних пор гордо именуемого — Форт Громов!

— Думаю, не по нашу душу, — негромко промолвил Иван. — Далеко слишком встали. Спиртоносов будут делить. А еще — опиум!

Вспомнив похищенные картины, я покусал губы:

— Далеко, не далеко, а к нам тоже придут. В этом не сомневайся.

Эвенк лишь повел плечом.

Придут. Обязательно явятся! Если это не просто хунхузы, а мой заочный знакомец Ли Сючэнь. Ну, а кому здесь еще быть-то? Беглым маньчжурским разбойникам лучше скрываться в тайге, а не в городе. Сейчас, осенью, в лесу сытно. Однако, скоро зима…

— Ты что-то сказал, хозяин? — вдруг насторожился эвенк.

Вот ведь! Мысли он мои читал, что ли?

— Скоро зима, говорю…

— Так… — согласился Иван. — И хунхузы ее дожидаться не будут. Возьмут все быстро, что под рукой. И уйдут до лета.

Да уж, времени у нас мало. Ну, кто бы сомневался? Даже если б Ли Сючэнь не считал, что картины у нас, то явился бы и так — за золотом, за статуэтками Ли Вэя! И о том, и о другом в Благовещенске знали. А значит, и хунхузы вполне могли узнать. Через того же Волконского, начальника Горного управления, нисколько не стеснявшегося сливать информацию за определенную «долю». Любую информацию… и — кому угодно! Тот еще тип — глаза и уши городского дна.

— Мыслю — спиртоноса могли и так просто убить, — нагнав меня, бросил Ваня.

Ближе к форту тропинка расширилась, и мы теперь шагали рядом.

— Попался хунхузам под руку, стоянку их заметил, вот и — ага!

Я пожал плечами:

— Если так — тогда зачем подпись свою ставить? Ну, этот вот косой крест на груди.

— Так это ж хунхузы, хозяин! — хохотнул житель тайги. — Чтоб напугать! Чтоб показать — вот мы какие, ничего и никого не боимся! А вы — бойтесь нас. Иначе — так и с вами.

— Ну, что же… Вполне может быть, — кивнул я, вспоминая советский фильм про банду «Черная кошка», те тоже для фарту ее везде рисовали. Бандиты — народ суеверный.

Обходя кусты, я согласно кивнул и задумался…

Хунхузы… члены организованных банд, действовавших в Маньчжурии и на прилегающих территориях нашего Дальнего Востока. Безжалостные преступники, промышляющие разбоем и не брезгующие ничем. Искажённое китайское слово «хун хуцзы», буквально переводится как «красная борода» или «краснобородый», что связывали с привычкой разбойников использовать накладные фальшивые бороды для маскировки.

Удалось раздобыть кое-какую информацию про них. Осведомлен — значит вооружен.

Искатели лёгкой наживы, дезертиры из цинской армии, китайские переселенцы, не пожелавшие трудится на рудниках. Таких шаек в последнее время появилось много, и самых разных по составу: от двух-трех до нескольких сотен человек. Разрозненные банды легко объединялись для проведения масштабных операций. Занимались грабежом, угоном скота, контрабандой опиума и незаконной золотодобычей. Так же не брезговали грабить старателей и приграничные села — если хватало сил.

Ходили упорные слухи, что хунхузам покровительствовала сама вдовствующая императрица Цы Си, фактически управлявшая страной и боявшаяся усиления российского влияния. Бандиты также пользовались поддержкой многих китайских крестьян, имевших сложные отношения с русскими переселенцами и администрацией. Попытки российской администрации упорядочить золотопромышленную и лесохозяйственную деятельность китайцев в Приморье вызвали волну ненависти к русским. Переселенцы вооружались, создавали тайные опорные пункты и устанавливали связь с хунхузами, активно им помогая. Так, что иногда было не очень понятно — кто тут бандит, а кто — обычный переселенец. Казаки и войска обычно не разбирались. Года два назад для осмотра острова Русский и очистки его от хунхузов была организована военная экспедиция под командованием подполковника Рябикова. Били всех! И правильно делали. Попробуй тут разберись: днем он работящий переселенец, полностью лояльный российским властям, ночью же — отъявленный и жестокий бандит, торговец опиумом.

В ходе борьбы случалось всякое. Лет пять назад русские военные, преследуя хунхузов на китайской территории, по ошибке уничтожил маньчжурский правительственный отряд. Пришлось приносить официальные извинения.

Хунхузы были склонным к психологическому давлению, ко всей этой чертовой театральщине, охотно используя для устрашения уродливые маски чертей, огромные бутафорские пушки и самую гнусную брань. Могли и подкинуть обезображенные трупы в солдатской форме, а жителям пострадавших от российских экспедиций деревень через посредников посылали материальную помощь и обещания «скорого избавления».

Так что убить спиртоноса, оставить ему на груди кровавую метку — косой крест — и подбросить на тропу — вполне в духе хунхузов, вполне!

Чертов Лю Сючэнь! Еще и картины знаменитого художника Жэнь Боняня! Бандит тайком вынес их из императорского дворца, еще в бытность свою цинским чиновником — шэньши… А потом картины, скорее всего, похитил Огнев, мой давний недоброжелатель, весьма влиятельный в Благовещенске! Да, скорее всего — Огнев, все указывало именно на него. Впрочем, следствие еще шло…

Мы простились с Иваном уже на околице. Эвенк отправился ночевать в общую избу, просторную и вполне добротную — строили-то для себя! Я же зашагал к себе — в небольшую фанзу, крытую тростником и наскоро выстроенную еще в начальные времена нашего обустройства.

Ничего! На следующий год, дай Бог, выстроим и пристань, и новые дома, и много чего еще! Укрепимся…

А, может быть, действительно — укрепления? Частокол, стены, мощные ворота — будет совсем, как американский форт где-нибудь на Диком Западе! Еще пушки установить… путь даже небольшие для устрашения больше!

Да, как на Диком Западе в Северо-Американских Соединенных штатах! Только вот хунхузы — не индейцы и ни в коем разе не дикари! Они и сами использовали полевые укрепления при обороне стоянок, устраивали земляные валы и частоколы, называемые — диинцзы и окружённые полосой открытого пространства. И так же умели все эти укрепления брать!

Да, у хунхузов была четкая тактика, ключевым элементом которой были засады и маскировка. Частенько практиковались ночные нападения: бандиты нарушали сон противника стрельбой и шумовыми эффектами, доводя солдат до нервного истощения. Еще любили ложные отступления — заманить преследователей в ловушку, а затем внезапно атаковать.

Что же касается вооружения, то многие банды до сих пор использовали пики, мечи, сабли и капсюльные ружья. Впрочем, все чаще появлялись револьверы и винтовки с большой прицельной дальностью стрельбы. Как сказала одна моя хорошая знакомая — на оружие хунхузы не экономили.