Владетель (СИ) - Посняков Андрей - Страница 11

— Кожа. Много кожи.

И хитро улыбнувшись, выскользнул из комнаты.

— Ох, не нравится он мне, — буркнул Базиль, подойдя ближе. — Как бы с нас спящих он эту самую кожу не срезал бы…

В дверь моей фанзы постучали.

— Войдите, — крикнул я, откладывая в сторону «Свод законов Российской империи», который пытался осилить уже третью неделю. Знание юридических документов сильно облегчает жизнь.

На пороге стоял Михаил. Инженер был бледен, глаза за стёклами очков горели лихорадочным блеском, а в руках он сжимал потрёпанный лист бумаги, испещрённый цифрами и стрелками.

— Александр Андреевич, — сказал он, не здороваясь. — Хотел переговорить с вами. Есть минутка?

— Присаживайся.

Он сел на лавку, но не расслабился — подался вперёд, готовый вскочить в любую секунду.

— Ну, что там у тебя?

— Промывка на первом шлюзе. Упёрлись мы в потолок. То хорошо идет, то плохо. А в последний день совсем никак. Сейчас вот ходил проверить — так же. Шлюз работает на пределе. Я пересчитал всё: угол наклона, скорость потока, частоту промывки. Кажется, больше выжать из него ничего нельзя. А порода в том месте идёт всё плотнее, глинистее. Руками её не разбить.

— Из-за породы производительность падает?

— Из-за нее. Слежавшаяся, плотная. Мужики ее ломами бьют, а все равно мелко не получается. Вот и шлюз не выходит на нужные цифры.

— Предлагаешь динамитом крошить? — спросил я.

— Не поможет. Глину разбросает и золото вместе с ней. Потери колоссальные будут. Потеряем до четверти металла. Да и опасно это. Нашим-то мужикам — и динамит в руки.

— Зря ты из недооцениваешь, — улыбнулся я.

— Как раз прекрасно их оцениваю и понимаю, что с динамитом они тут все с землей сравняют, и шлюзы, и сам Форт. Нам бы как-то иначе эту породу разбивать, более… аккуратно, что ли.

Я задумался. В голове зашевелились обрывки знаний, которые я не использовал уже… бог знает сколько времени. Опыт директора в строительной фирме кое-что подсказывал. Паровой молот. Паровая драга. Всё это было где-то на краю памяти, заслонённое сметами, контрактами и деловыми встречами в другой жизни.

— А что, если не взрывать, а дробить? — сказал я. — Механически.

Михаил удивлённо поднял бровь.

— Как? Руками мы и так колотим. Кайла, кирки — всё это есть. Но это медленно. И люди устают.

— Я не про руки, — я встал, прошёлся по фанзе, припоминая. — Я про пар.

— Пар? — инженер снял очки, протёр их, снова надел. — Вы говорите о паровой машине?

— Говорю.

— Александр Андреевич… — Михаил помялся, подбирая слова. — Паровые машины — это огромные, сложные механизмы. Для них нужны заводы, станины, валы, цилиндры. Мы не потянем такое. Это не наш уровень.

— Ты читал о паровых молотах? — спросил я прямо.

— Читал. В журнале «Горный журнал», кажется, за прошлый год. Англичане ставят их на рудниках. Огромные чушки, которые поднимаются паром и падают на породу. Но это же… — он запнулся, — это же заводское оборудование. Мы не сделаем такое здесь, в тайге.

— А мы и не будем делать огромное, — сказал я. — Сделаем маленькое.

— Маленькое? — инженер смотрел на меня так, будто я предложил построить космический корабль из берёзовых досок.

— Садись, — я кивнул на стул у стола. — И давай бумагу.

Михаил протянул свой лист — тот самый, с расчётами промывки. Я перевернул его чистой стороной вверх, взял карандаш и начал рисовать.

Сначала думал, что не вспомню, все-таки не совсем моя область. Но рука шла сама. Котёл. Цилиндр. Поршень. Клапаны. Сам такого не строил никогда в жизни, да и зачем, когда можно купить? Вот что-то похожее и покупал, а потом еще месяц с инструкцией разбирался, переводил, потому что она вся на китайском языке была. Оттуда и запомнились все схемы и узлы. Не так уж все и сложно там устроено.

— Вот, — я отодвинул лист к Михаилу. — Примерно так.

Тот посмотрел на чертёж. Склонил голову влево. Его палец медленно принялся водить по линиям, которые я начертил: котёл (просто бочка, обложенная кирпичом), цилиндр (отрезок толстостенной трубы), поршень (чугунный диск на штоке).

— Это… — Михаил поднял на меня глаза. Он был явно удивлен и изумлен. — Это же одноцилиндровая паровая машина! Я… я видел гравюру в книге. Примерно такую, но не совсем…

«Верно, — подумал я. — Потому что именно такой еще не придумали. До нее еще лет сто».

— А как же размеры, расчёты? Где их взять?

— У нас есть ты, — сказал я.

— Я горный инженер, Александр Андреевич! — удивленно выпучил он глаза. — Я умею считать шлюзы, штольни, вентиляцию. Но не паровые же машины!

— А кто умеет? — спросил я. — Никто не умеет. Вот и будем учиться!

— Но…

— Михаил, ни здесь, ни в Благовещенске, ни в Хабаровске, ни даже во всей Амурской области не найдешь ты человека, кто тебе эти расчеты сделает. Поэтому их и не строят у нас, а покупают в Англии и в Бельгии. Привозят в разобранном виде и собирают. А мы попробуем сделать сами. Не всю конечно машину, а просто механизм для дробления породы. Маленький, чтобы приводил в движение что-то вроде песта. Он будет подниматься и падать, прямо на породу, на куски эти твердые глины. Все просто. Поднимается — падает. Поднимается — падает. Только успевай подкидывать камни. Такие молоты были ещё в древности, только водой их крутили. А мы поставим пар. К тому же у тебя есть учебники, вот по ним необходимые расчеты и сделаем — нагрузку, размеры, габариты.

Михаил снова посмотрел на чертёж. Теперь его палец замер на котле.

— А где мы возьмём котёл? — спросил он. — И цилиндр? И поршень? Это же чугун. Массивный чугун. Мы не отольём такое в кузнице.

— А мы и не будем отливать, — я улыбнулся. — Купим бочку, я видел, у кузнеца продавалась такая в городе. Куба на два. Она выдержит. Цилиндр можно выточить из ствола старой пушки. Тоже такую в городе видел, у ворот арсенала. Лежит, никому не нужная. Купим.

— Из пушки? — Михаил нервно хохотнул. — Александр Андреевич, вы… вы это серьёзно?

— Абсолютно. Там толщина стенок приличная. Если заряд пороха и ядро выдерживает, то наши нагрузки и подавно.

Я взял карандаш и быстро набросал на полях схему соединения: котёл — паропровод — золотник — цилиндр — поршень — шток — пест. Упрощённо, по-дилетантски, но понять было можно.

— Смотри, — я ткнул в рисунок. — Вода закипает в бочке. Пар идёт в цилиндр. Давит на поршень. Поршень поднимает пест. В верхней точке золотник перекрывает пар, открывает выпуск — и пест падает. Потом цикл повторяется. Проще некуда.

Михаил молчал минуту. Я видел, как его глаза бегают по чертежу, как пальцы шевелятся, считая что-то невидимое.

— Давление, — наконец сказал он. — Нужно давление. Если бочка не выдержит — взорвётся.

— Обложим её кирпичом, — ответил я. — И будем поднимать давление постепенно. Испытаем.

— А клапана? — не сдавался Михаил. — Золотник. Это же точная механика. Мы такое не выточим.

— А мы и не будем вытачивать. Золотник в данном случае — это просто заслонка, которая движется вместе со штоком. Механическая связь. Её можно сделать из дерева, обитого кожей. Не вечно, но на первый раз сойдёт. Ну или закажем у кузнеца. Эту деталь гораздо легче изготовить. Чем все вместе. Да и денег меньше стоить будет. Нужен лишь только точный чертеж.

— Вы… вы продумали это всё уже? — в голосе инженера прозвучало что-то похожее на уважение. — Ведь это сложный механизм, такое сразу придумать… невозможно! Вы где-то это уже видели?

«Ага, видел, — подумал я. — Сто пятьдесят лет вперед, в будущем».

— Можно сказать, что видел, — уклончиво ответил я. — В учебнике одном, в библиотеке. Я тебе вот подал идею, а ты уже доведи до ума. Ты инженер. Расчеты подготовь, чертеж, прочее.

— Мысль, конечно, интересная, — произнес Михаил. — Если у нас такая машина будет, то она очень многое упростит. Мы весь северный участок сможем промыть — а ведь его не трогали именно из-за того, что там куски большие и крепкие, не хотели время зря тратить.