В объятиях пламени (СИ) - Велина Майя - Страница 17

— Выходи, — сказал он. — Я помогу тебе сбежать.

— Выходи, — сказал Арген. — Я помогу тебе сбежать. Если будешь делать в точности, что я говорю, то уже этой ночью уедешь из Мальерты с Томмаром.

Девчонка не шевельнулась, только нахмурила светлые брови.

— Это какое-то изощренное издевательство? Ты поймал моих друзей, а теперь хочешь вытащить из меня сведения о них?

— Поживее, — раздраженно бросил каратель. — Я не могу тебя за шкирку тащить. Я и так сильно рискую, просто разговаривая с нечестивицей без дозволения приора.

— Ты не предупредил, что готовишь для меня побег! Даже не намекнул, что на стороне магов! — уперлась она.

— Если бы сделал это, то существовал бы шанс, что ты проболтаешься моим братьям. Пеллек слишком жадно на тебя смотрит. Он явно не прочь нарушить приказ приора и допросить тебя… с особым пристрастием. Ты это вряд ли переживешь, а сержант соврет, что это случайность, и ему ничего не будет. Хочешь дождаться, пока это произойдет?

Эска заметно вздрогнула. Взгляды, бросаемые Пеллеком, сложно было расценить как-то иначе.

— Ладно, — решилась она и поднялась, расправив платье. — Но если ты меня обманываешь, клянусь, я тебя прокляну. Проклятия дьявольских магов самые страшные!

— Я и так проклят. Хуже, чем ты способна представить.

Он достал из мешка коричневую робу монаха и швырнул ей, затем достал ножницы для стрижки овец — единственные, которые ему удалось найти.

— Наклонись.

— А это еще зачем? — насторожилась Эска.

— Волосы тебе обстригу. Нельзя же выводить тебя отсюда в таком виде. Любой, кто взглянет на твои длинные косы, сразу поймет, что ты девчонка, а женщин в этот монастырь не пускают. Так хоть со спины за юного монашка сойдешь.

Она стиснула зубы и сжала кулаки. В глубине души Арген ей сочувствовал. Волосы у нее были красивые, золотисто-пшеничные и шелковистые, переливающиеся даже в ночной темноте. К ним хотелось прикоснуться, проверить на ощупь, правда ли они настолько мягкие, какими кажутся. Обрезать такие под корень ужасно жаль.

Впрочем, колебалась Эска недолго.

— Косы отрастут, а голова — нет, — пробормотала она себе под нос и склонилась. — Режь.

Ножницы защелкали в тишине. Пшеничные пряди скоро усеяли всю камеру, будто подстилка из золота.

Арген подавил глупое желание поднять пару локонов и спрятать, чтобы позже ими любоваться и вспоминать привлекательную пленницу, которой он помог сбежать. Держать подобные «сувениры» было слишком опасно.

Он работал быстро — дорого стоил каждый миг. Эску, к счастью, не пришлось подгонять. Как только каратель убрал от ее головы ножницы, она натянула рясу и сама поправила ее так, чтобы просторный монашеский балахон как можно меньше обрисовывал приятные женские формы.

Арген отошел на шаг, окинул ее взглядом и довольно кивнул.

— Сойдет. Лицо только отворачивай, если кого-то на пути встретим.

— Это и так очевидно, — засопела она.

Каратель насмешливо хмыкнул. Ишь, один раз ей помогли сбежать, и уже считает себя мастером.

— Не отставай.

Он вывел ее в «сторожку» — так между собой братья называли небольшое помещение перед темницей, где сидели стражники, охраняя единственный выход. Эска, увидев на полу два тела, охнула.

— Они мертвы?!

— Я подонок, но еще не настолько опустился, чтобы убивать законопослушных единоверцев ради нечестивицы. Они всего лишь без сознания.

Она сразу надулась.

— Если я для тебя по-прежнему нечестивица, зачем помогаешь?

— Задавай меньше вопросов — целее будешь.

Арген приоткрыл дверь и осторожно выглянул в щель. Начиналось самое сложное.

Его план был незатейлив. Это правило каратель уяснил еще много лет назад: чем проще замысел, тем меньше шансов его провалить на любом из этапов. Но даже самый незатейливый из планов все еще рискует погореть из-за какой-нибудь случайности, например не вовремя прошедшего мимо монаха или мазнувшего по лицу солнечного зайчика.

Прямо сейчас друзья Эски отвлекали Пеллека с его парнями в бане, как пару дней назад, когда Томмар проник в монастырь. Сам Томмар должен был под личиной Аргена пройтись в городе, чтобы позже к карателю не появилось никаких претензий: он был в другом месте, а стражников вывел из игры кто-то другой.

Поручить эту работу магам Арген не мог — ни у кого из них не было такой боевой подготовки, как у него. Или убьют стражников вместо того, чтобы просто оглушить, или попадутся сами — каратель не хотел допускать ни одного из этих вариантов.

Дальше ему оставалось только завести Эску за ризницу, которая в этом монастыре еще по древним, теперь уже устаревшим правилам была построена как отдельное небольшое здание. Монахи туда заходили нечасто, к тому же сейчас большинство из них ушло в храм на ежевечернюю молитву. Дорога должна быть свободной.

За ризницей будет ждать Томмар. Он накинет пелену иллюзии на себя самого и на Эску, и они двое под видом двух фиренцианцев спокойно выйдут прямо через главные монастырские ворота, растворятся в толпе и исчезнут навсегда.

Когда окончательно стемнеет и Пеллек со своими людьми вернется сменить стражников, беглецов уже и след простынет. В случившемся обвинят исключительно нечестивцев, а если повезет, еще и захдарцев приплетут.

Просто и эффективно — это Аргену нравилось. Что ему не нравилось очень сильно — участие других людей, еще и не карателей.

Группе Томмара Арген не доверял и потому, что они нечестивцы, и потому, что дилетанты, но большого выбора не оставалось. Конечно, он мог вывести девчонку из города и сам… Но что дальше? Уж это в ордене точно заметят. Арген не собирался пускать жизнь под откос ради незнакомки, и плевать, кто она там, нечестивица или ангел во плоти.

Будь времени хотя бы немногим больше, он бы придумал другой план. Такой, чтобы и себя не подставить, и по возможности обойтись вообще без Томмара. Однако Вайс назначил выезд уже на завтра — потому братья и пошли по бабам, наотдыхаться «впрок», а Арген, как это часто бывало, отговорился необходимостью заглянуть к оружейнику.

Если они покинут монастырь, то братья будут рядом круглыми сутками. Девчонку без лишних смертей уже не освободить. И если Аргену претило ранить даже стражников, то братьев, пусть даже таких, как Пеллек, он трогать точно не станет.

Все нужно решить сейчас. Арген сделает, что должно, а дальше будь что будет. Остается только уповать на Господа.

— Бог милостив, — одними губами прошептал он и вышел из темницы.

Двор окрашивали в персиковый цвет закатные лучи солнца. Дорога была свободна. Арген плотно затворил за собой дверь, защелкнул замок на тот случай, если стражники очнутся раньше положенного, и как бы не торопясь, но широкими шагами направился к ризнице. Девчонка, низко наклонив, будто в молитве, голову, семенила за ним, словно заправский монах.

По пути к одноэтажной приземистой ризнице их не ждало никаких приключений.

Проблема оказалась в том, что Томмар их тоже не ждал.

Арген внимательно осмотрелся, не нашел ни следа мага и подтолкнул Эску к рельефной выемке в стене. Коричневый балахон, стена тоже коричневая — будет воля Божья, на девчонку никто не обратит внимания.

— Постой здесь.

Она мгновенно поняла, что что-то пошло не по плану. На красивом личике отразился страх. Слава Богу, ударяться в истерику Эска не стала и послушно прижалась к ризнице.

Арген ненадолго ее покинул и, скользя у стен, осторожно обошел монастырь. Из храма доносилось привычное разноголосое пение монахов, улица за монастырской стеной тоже тихо шумела, как обычно. Если Томмара и схватили, то не на подходах к цели.

Каратель так же скрытно вернулся, размышляя, что делать. Солнечный диск катился к горизонту, с каждым мгновением персиковый оттенок темнел все сильнее, а в уголках монастыря сгущались сумерки. Времени больше нет. Теперь в любой момент монастырская стража, которая состояла отнюдь не из двух человек, может поднять тревогу, а если вернутся братья, то станет еще хуже.