Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 5

Свои агенты в японской разведке у него, конечно, имелись, можно было и справки у них навести по этому поводу. Но тут такое дело — Центр велел при выполнении этого поручения запросы к японской разведке не делать. Ничего при этом, как водится, не объясняя. В теории, конечно, запрос об информации к агенту официальным не будет. Но есть нюанс. Когда ты имеешь дело с агентами в дружеской разведке, ты никогда не можешь быть уверен в том, что они не двойные. Что их само начальство не поощрило к тому, чтобы неформально отношения с ЦРУ наладить. И если это именно так, то его неформальный запрос тут же будет передан руководству японской спецслужбы, и он инструкцию от Центра нарушит…

Но в любом случае резидент ЦРУ приободрился. Еще недавно у него мало что имелось для отчета в Лэнгли, он даже еще Ивлева не нашел, а вот теперь уже точно было кое-что. Никто не сможет сказать, что он на этом этапе ничего не добился, собирая информацию по приказу из центра. Ну а как же? Полиция сопровождает русских. Японская разведка тоже, по всей видимости. Вряд ли это случайное совпадение, что сразу две машины припаркованы совсем недалеко от театра.

Что же тут, интересно, происходит со всеми этими русскими актерами, японской полицией и разведкой?

Понятное дело, что на представление к шести тридцати вечера он пришел уже в достаточно взбудораженном состоянии. Любопытство сильно измучило…

Билет, кстати, что порадовало, удалось купить без каких-либо проблем. Пусть не в самый первый ряд, но на четвертом ряду место нашлось. Так что версия о том, что русские актеры — какие-то суперзвезды, которых приходится охранять полицией от сумасшедших фанатов, после того, как в свободной продаже нашлись билеты, конечно, затрещала по всем швам. Но когда он оказался в зале, то увидел, что, в принципе, большинство мест занято. А к моменту, когда советские актеры вышли на сцену, осталось не занято всего мест сорок-пятьдесят. Не так уж и плохо, честно говоря, для иностранных актеров.

Когда зрители вдруг взревели от восторга, он от неожиданности аж подпрыгнул на своем кресле. И у него снова сомнения зародились по поводу предыдущей точки зрения, что советские актеры не являются звездами. Был он, когда помоложе, на концертах своих любимых артистов в Штатах, в том числе и Элвиса Пресли. Так вот, там точно так же восторженно залы или просто фанаты, собравшиеся под открытым небом, их принимали. Энергетика совпадала один в один.

Русские, что, такие же звезды в Токио, как Элвис Пресли в США??? Невероятно!

Правда, было непонятно, почему же тогда все-таки билеты в свободной продаже были? Ведь на те концерты звезд, которые он в Штатах посещал, билеты разлетались вскоре после открытия продаж. Ему приходилось часто спекулянтам переплачивать, чтобы их добыть. Что за загадка? Русские, что ли, очень популярны, но только среди ограниченного круга театралов? — ломал он голову, пока загримированные актеры давали представление на сцене.

Несмотря на весь их грим в японском стиле, постановка была полностью европейской, потому как обычное театральное представление, что в Вене, что в Москве, обычно ничем не отличается, разве что языком, на котором дается.

А затем, когда представление было закончено, он снова прочувствовал, каково это — находиться среди фанатов. Зал дрожал от криков и аплодисментов публики.

Но что плохо, Ивлева он так и не нашел. Все первые ряды, перед тем как сесть в зале, и пока не дали сигнал, что представление вот-вот начнется, он тщательно осмотрел. А где же еще быть драматургу, пришедшему на свой спектакль, как не в первых рядах зала? Но никого и близко похожего на Павла Ивлева там не было.

Не оправдались и его надежды обнаружить Ивлева на сцене после с таким огромным фурором прошедшего представления. На нее вышли те же самые русские, которых он видел выходящими из автобуса. Вот они и кланялись вместе с актерами, а драматурга на сцене так и не было.

Ну что же, это тоже результат, который можно будет внести в отчет. Драматург, который прибыл в Токио на показ своего спектакль, но, несмотря на огромный восторг публики, в зале отсутствует. Тоже какой-никакой результат.

С одной стороны, уже и в таком виде отчет в Лэнгли можно посылать, в нем достаточно интересных моментов. Но не приходится сомневаться, что достаточно быстро последует новый запрос о том, где же все же находится и чем занимается этот Павел Ивлев? Давний опыт работы в разведке не позволял даже сомневаться, что руководство в Вашингтоне совершенно не будет заинтересовано выслушивать какие-то оправдания с трудностями поиска русского в огромном японском мегаполисе.

Правда, оставался все же еще один способ, что может позволить ему добыть информацию о том, где находится этот Павел Ивлев. Ну что же, значит, завтра с самого утра он отправится в Министерство культуры Японии, и, предъявив там фальшивое удостоверение американского журналиста, соврет, что хочет взять интервью для «Нью-Йорк Таймс» у советского драматурга, прибывшего в Японию. Авось там смогут пояснить, где он может его найти…

Токио, Keio Plaza Hotel

Оониси в десять утра встретил нас у стойки портье весь невероятно восторженный.

— Ивлев-сан, — сказал он, — вчерашнее представление в японском антураже вызвало огромный отклик среди японской публики. Поэтому нам придется изменить программу. Японское телевидение хочет, чтобы вы и руководители театра «Ромэн» выступили в одной из самых популярных передач нашего телевидения. А еще корреспондент из «Нью-Йорк Таймс» просил согласовать в Министерстве культуры Японии с вами интервью. И руководство театра «Ромэн» тоже все будут рады видеть на этих мероприятиях, я так думаю!

Боянов и Вишневский чуть не побледнели, когда все это услышали. Боянов тут же решительно сказал нашему японцу:

— Нет, никакого интервью на вашем телевидении я давать не буду. А уж американцу тем более.

Вишневский был не менее категоричен:

— И я тоже. Ноги моей не будет ни на телевидении, ни на встрече с этим американским журналистом, можете быть уверены.

Миронова никто ни о чем не просил, так что он в разговор и не влезал, с любопытством прислушиваясь. А Оониси, получив отпор от Боянова и Вишневского, с надеждой на меня посмотрел.

А я, конечно, задумался. Позиция администраторов «Ромэна» мне, в принципе, была полностью понятна. Как мне ее не понимать после реакции советского МИД на мою встречу с Раулем и Фиделем Кастро? Они же требуют все такого рода встречи с прессой советских граждан за рубежом с МИД согласовывать.

И, естественно, само собой, что и Боянов, и Вишневский боятся каких-то провокаций в свой адрес со стороны японцев. И я могу сказать после уже проведенных нескольких встреч в Японии, что правильно боятся. С провокациями у японцев все очень даже хорошо. Они их охотно используют, и неподготовленный к ним человек может действительно что-нибудь не то ляпнуть. Из-за чего потом, по возвращении в Советский Союз, можно сильно пострадать, если японцы это дело у себя на телевидении раскрутят.

Что касается интервью журналисту «Нью-Йорк Таймс», то тут и вообще обсуждать нечего. Перебьется. Какая бы там ни была сейчас разрядка между СССР и США, я же прекрасно помню, что она как началась, так в конце семидесятых благополучно и закончится. А уж Рейган, став президентом, сделает абсолютно все, чтобы покончить с Советским Союзом. Так что даже данное по согласованию с советским МИД интервью для «Нью-Йорк Таймс», на которое сейчас посмотрят сквозь пальцы, лет через шесть-семь может мне аукнуться. Учитывая, сколько у меня будет недоброжелателей, если я буду так же хорошо расти в СССР, как делал это до этого, кто-то да подсуетится…

Каждый твой успех — это, с точки зрения твоих конкурентов, их собственная неудача. Так что спокойно и благожелательно к твоим успехам многие люди относиться никогда не будут. Остается себя только утешать, что вариант «если ничего не делать, то у тебя не будет врагов» тоже имеет свои недостатки. Низкий статус и безденежье, как минимум. Не говоря о том, что он невыносимо скучен.