Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 3

Боянов и Вишневский хотели сесть сразу в машину, но замерли на улице, потому что откуда ни возьмись прямо к Миронову хлынули фанаты всех возрастов и начали у него автографы выпрашивать. Не видел до этого в Японии ни одного фаната из местных, который рвался бы у Миронова автограф взять. А стоило ему только намалеваться так, что издалека на демона стал похож, как тут же получил горячий восторг со стороны местного населения. Ну и дела! Так что нам минут пять пришлось в машине подождать.

Правда, это того стоило. Сопровождающий наш был очень сильно этим впечатлен. И когда Боянов, Вишневский с Мироновым все же в лимузин сели, я заметил в его глазах неподдельное уважение ко всем троим. Ну а как же? Не только ему в зале постановка в новом варианте понравилась, но вот теперь, наконец, видны признаки, которые сопутствуют театру, поставившему настоящий хит.

На языке у меня, конечно, вертелся вопрос, почему Миронов грим не смыл. Но ясно было, что причина для этого какая-то несомненно имеется. Грим все же не очень полезен для кожи. Так что, раз он в нем вышел, значит, так по каким-то причинам нужно.

Переводчица, само собой, как обычно, в чужие дела не лезла. А сопровождающий, хотя и было видно, что ему очень любопытно, в чем дело, тоже к Миронову с расспросами не приставал. А сами Боянов с Вишневским и Миронов вообще загадочно помалкивали, словно такой успех, как сегодня, дело обычное, и им вообще похвастаться нечем.

И только когда к гостинице приехали и на лифте в наш номер поднялись, и зашли внутрь, я собрался было этот вопрос задать. Но, посмотрев на Анастасию, все же не решился. Правда, тут же до меня вдруг и дошло, в чем причина. Миронов сразу с места в ванную рванул, грим, скорее всего, смывать. А Боянов с Вишневским, едва Анастасия в свою комнату зашла, тут же меня, как я и ожидал, в свою потянули. Дверь закрыли и начали с восторгом рассказывать.

— Слушай, Паша, — сказал Боянов, — если бы случайно морды нашим актерам в порту в драке не разбили, то мы бы никогда до такой идеи бы не допетрили. Но ты же видел, какой фурор вызвало это простое преображение, что мы затеяли, чтобы синяки и фингалы скрыть на их лицах. Как японцы ломанули к Миронову за автографами!

— Единственное, что пришлось, конечно, грим, отказавшись от услуг японских гримеров, самостоятельно накладывать еще в гостинице, — добавил он. — Но как же иначе? Они бы немедленно руководству токийского театра доложили, что к чему и что это вовсе не наше стремление порадовать японцев, а вынужденная мера. Вот так же, значит, как и Миронов, ребята наши массово в гриме в гостиницу поедут. Велел им всем, кто с мордами разбитыми, и носу из номеров без грима не высовывать. Пусть даже в туалет так ходят, чтобы точно ни одна собака не узнала, в чем причина такого радикального изменения в нашем театре.

Вишневский, видно было, тоже хотел высказаться, потому что, едва Боянов замолк, тоже возбужденно заговорил.

— Директор токийского театра сразу же после окончания пьесы к нам подбежал. Так благодарил, так благодарил! Пообещал письмо в советский Минкульт прислать. Сказал, что мы — самая лучшая советская труппа, что за все время руководства его театром к ним в Токио приезжала. И он это обязательно в письме своем отметит.

— И аплодисментов у нас в театре таких восторженных тоже еще ни разу не было. Нет, как бы, хорошо тоже принимали, что правда, то правда. Но вот чтоб так вот, со всей душой, с таким восторгом и автографы бежали брать, такого у нас еще не было, — продолжил Боянов.

Я порадовался за них. Тем более, эта идея-то моя, мне в голову пришла. А мне тут же еще одна толковая мысль в голову прилетела… Ну-ка, интересно, понравится ли она им тоже?

Токио, Keio Plaza Hotel

Улыбнувшись, я предложил руководителям «Ромэна»:

— Михаил Алексеевич, Михаил Русланович, а как вам идея, когда мы в Москву вернемся, раз в неделю давать наш спектакль там в таком же японском антураже? Мол, по итогам японского путешествия почтенным зрителям предлагается также и вот такая азиатская версия нашей пьесы, с восторгом принятая японскими зрителями. Тем самым мы не дадим забыть, что пьесу эту аж в Японию приглашали на постановку. И новым зрителям пришедшим, которые вообще не знали, что эта японская поездка была, можно перед спектаклем тоже будет разъяснять, объясняя этот странный грим, насколько это серьезная пьеса, раз ее в самом Токийском театре ставили.

Боянов с Вишневским переглянулись, а потом Боянов меня со всей дури по плечу рукой хлопнул. Аж руку отсушил!

— Ну, Паша, ты, как говорили Ильф с Петровым, голова! Это же прекрасная идея. А то мы с Мишей, конечно, сильно переживаем, как оно все будет после приезда в Москву. Миронов-то так пока и не дал ответа, согласится он или не согласится дальше играть в нашей пьесе. А ведь если он уйдет, это сразу же резкое уменьшение интереса к пьесе. А вот таким вот макаром, даже если он откажется, мы все же восстановим интерес москвичей по отношению к «Ромэну».

— Да, это надо обязательно будет использовать, — согласился Вишневский. — Правда, — поморщился он, — уже предвижу, как непросто это будет согласовать наверху. Найдутся дураки, которые начнут упрекать нас в том, что мы японщину пропагандируем, хотя Япония явный недруг Советского Союза. И спрашивать, не заразились ли мы тлетворным буржуазным влиянием после этой поездки?

— Ничего, ничего, — сказал ему Боянов воинственно. — Дураков наверху всегда хватает. Но если мы твердо будем держаться и за все ниточки дергать, то я тебе уверяю, мы все же эту идею обязательно продвинем. Надо только справки навести, как с театром с крашеными лицами обстоит в каких-то других азиатских странах, где есть социалистические режимы.

Я понимающе хмыкнул.

— Если, к примеру, есть что-то такое же как японское кабуки во Вьетнаме, — продолжил он, — тогда можно будет тут же на революционный социалистический Вьетнам сослаться и спросить, что этот запрещатор имеет против социалистического друга Советского Союза? И пусть он попробует что-то тогда уже вякнуть, ссылаясь только на японцев.

— Да, это надо будет обязательно проверить, — согласно кивнул Вишневский. — В общем, как часто и бывает, не было бы счастья, да несчастье помогло. Не будь этой драки наших ребят в порту с американцами, ни за что бы нам в голову не пришло провернуть такой вот финт. А ведь какой фурор! Меня аж всего трясло, когда я вчера этот восторженный рев публики слушал!

Я, конечно, с большим уважением подумал про Миронова. Ясно, что он тоже в теме, почему этот маскарад начался с гримом в японском стиле. Но все же пошел навстречу просьбе руководства театра, несмотря на все неудобства. Да и из театра тоже вышел в гриме, явно чтобы пострадавших в драке актеров прикрыть, у которых из-за синяков и фингалов другого варианта не было, как в гриме театр покидать. Мол, все актеры, как один, по какой-то дополнительной творческой задумке в гриме обратно поедут. Что-то вроде того, что представление не завершилось после выхода из театра.

А ведь ясное дело, что грим кожу раздражает. Но все же после спектакля вот так вот с ним и поехал в лимузине, дотерпел до номера.

Подумал также о том, что мог он ведь вполне взбрыкнуть со словами, что он суперзвезда и не будет во все эти дурацкие игры играть. А вместо этого решил помочь выгородить актеров, которые в драку в порту с моряками влипли, хотя по определению им в порту было делать нечего при обычном раскладе. Миронов звезда по всем параметрам, что есть, то есть, а повел себя совершенно по-человечески. Как нормальный человек решил выручить коллег.

Да, что молодец, то молодец. Широкой души человек.

А потом мне еще одна мысль в голову пришла, и я спросил:

— Так а что, завтра Миронов сразу из отеля с нами тоже в гриме поедет по всем нашим мероприятиям перед театром? Нас же тогда затерзают поклонники кабуки, в любом месте, куда бы мы не явились. Они, конечно, понятия не будут иметь, кто он такой, но наверняка ломанутся за автографами, как сегодня у Токийского театра было.