Глядя на солнце. История мира в 10 1/2 главах. Англия, Англия - Барнс Джулиан Патрик - Страница 17

Наутро они пошли гулять, чтобы зря не расходовать бензин даже во время медового месяца, потом вернулись перекусить, еще погуляли до вечера, умылись и переоделись; а когда спускались к ужину, Джин попросила:

– Можно, сегодня ночью мы останемся друзьями?

– Если так будет продолжаться, я возьму тебя силой, – улыбнулся он.

– Этого я и боюсь.

– Ну, сегодня ты должна позволить мне тебя целовать. Хотя бы без вольностей.

– Хорошо.

– И при свете.

На третий вечер Джин сказала:

– Может быть, завтра.

– Может быть? Побойся Бога: прошла чуть ли не половина медового месяца, будь он неладен. Лучше б мы в поход отправились.

Густо покраснев, он уставился на нее. Она испугалась – и не только потому, что муж сердился, но еще и потому, что он мог рассердиться еще сильнее. А про себя подумала: в поход – это же одно удовольствие.

– Хорошо, завтра.

Но к вечеру следующего дня у нее начались желудочные колики – пришлось отложить. Она чувствовала, что Майкл кипит от злости. Где-то она слышала, что мужчины больше женщин нуждаются в физической разрядке. Что бывает, если им отказывают? Они лопаются, как автомобильные радиаторы? На пятый вечер они почти не разговаривали за ужином. Майкл заказал коньяк. Внезапно Джин шепнула:

– Поднимайся через двадцать минут.

Захватив футляр, она прошла по коридору в душевую. Легла на пол, закинула пятки на край раковины и попыталась ввести колпачок. С ее мышцами творилось что-то неладное. На миг она задумалась: не стоит ли включить свет и предаться мыслям о Проссере в его черном «харрикейне», с красными отблесками на лице и руках – вдруг это поможет ей расслабиться? Но она знала, что это будет неправильно. А потому попробовала присесть на корточки и добилась небольших первоначальных успехов, но колпачок выскочил из нее и оставил пятно на коврике. Задрав ноги, она сделала следующую попытку; теперь ей стало больно. Промыв этого каучукового монстра, она обсушила его и посыпала тальком, прежде чем вернуть в футляр.

Лежа в постели, она прислушивалась к рокоту голосов, доносившихся снизу, из бара. Майкл задерживался сверх всякой меры. Не иначе как заказал еще коньяку. Ну, или сбежал с какой-нибудь шлюшкой, которой все нипочем.

Он даже не пошел в душ, а просто стоял в темноте и раздевался; по тем шорохам, которые долетали до ее слуха, Джин старалась угадать, какой предмет расстегивается и снимается в данный момент. Заслышав, как скрипнул ящик комода, она вообразила, что Майкл надевает пижаму. Из бара снизу донесся всплеск гомона. Забравшись под одеяло, Майкл чмокнул ее в щеку, задрал на ней фланелевую ночную сорочку, навалился сверху и потянул только что завязанный шнур пижамных штанов. «Секс-дефис», внезапно мелькнуло у нее в голове.

Смазочный гель придавал ей эрзац-влажность, и это, видимо, польстило Майклу. Немного повозившись, он проник в нее с куда большей легкостью, чем предвидели они оба. Но все равно было больно. Джин лежала и ждала от него каких-нибудь слов. Но он уже стал елозить у нее внутри, и она очень вежливо прошептала:

– К сожалению, дорогой мой, я не сумела вставить свою штучку.

– Мм, – сказал он чужим, ничего не выражающим голосом, как на работе. – Мм. – Но, вопреки ее ожиданиям, без раздражения и досады.

Он просто начал вторгаться в нее более напористо, и в то мгновение, когда его натиск поверг ее в панику, издал пронзительный стон через нос, резко высвободился и спустил струю ей на живот. Такого она не ожидала. Словно кого-то, отстраненно подумалось ей, на тебя вырвало.

Стоило ему немного сдвинуться в сторону, как Джин сказала:

– Я вся мокрая. Ты меня всю извозил.

– Тебе кажется: на самом деле там не так уж много, – сказал он. – Это обычное дело – как с кровью.

Они оба умолкли от этого высказывания: не только от его смыслов, но и от упоминания крови. Майкл слегка отдувался. На Джин веяло коньяком. Снизу доносился пьяный гомон, как будто на Земле все шло своим чередом. Она лежала в темноте, и все мысли ее были заняты кровью. Черное и красное, черное и красное – цвета вселенной Проссера. А если вдуматься, то, быть может, единственные цвета во всем мире.

– Сейчас достану тебе носовой платок, – после паузы сказал Майкл.

– Только свет не зажигай.

– Нет-нет.

Скрипнул какой-то ящик, и Майкл протянул ей носовой платок. Она расстелила его на животе и сделала несколько мягких круговых движений ладонью. Так дети показывают, что хотят есть. Но на нее-то сейчас кое-кого вытошнило. Решительно скомкав платок, она швырнула его на пол, одернула ночную сорочку и перекатилась на свою половину кровати.

Наутро, заслышав, что Майкл проснулся, она не стала открывать глаза. Он, уже одетый, насвистывая, вернулся из душевой, потряс жену за плечо, дружески шлепнул по бедру и прошептал:

– Жду тебя внизу, дорогая.

Наверное, все обошлось. Она без промедления оделась и сбежала вниз. Да, как будто все прошло удачно, заключила она, потому как он без устали передавал ей ломтики тостов и подливал чаю. Возможно, он не нашел в ней дефекта; возможно, он от нее не откажется.

Наверное, она должна была как-то высказаться. В конце-то концов, ради этого самого и совершаются браки. Вечером, когда они переодевались к ужину, она дождалась, чтобы он повернулся к ней спиной, и собралась с духом.

– Ты прости, что вчера ночью так получилось.

Он не отвечал. Наверно, все еще сердился. Она сделала вторую попытку:

– Я уверена… я уверена, что в следующий раз…

Он обошел кровать и сел так, что оказался рядом с Джин и в то же время у нее за спиной. И прижал свой крупный палец к ее губам.

– Ш-ш-ш, – заговорил он. – Все хорошо. У тебя, естественно, нервы на пределе. Вплоть до нашего отъезда не буду больше тебе досаждать.

Это был совсем не тот ответ, какого она ждала. Да, сказано по-доброму, но как бы лишь для того, чтобы сменить тему. Она была просто обязана сделать новую попытку. В конце-то концов, им не пристало равняться на своих родителей: ее семья – из другого теста, а Майкл, по всей вероятности, получил воспитание в лондонских борделях. Она отстранила его палец от своих губ.

– В следующий раз у меня получится, – пообещала она и слегка содрогнулась – наверное, оттого, что Майкл слишком крепко сжал ее плечо.

– Тема закрыта, – непререкаемым тоном заявил он. – На сегодня хватит. Ты – еще куда ни шло.

Майкл взял в ладони ее лицо – приласкал, обдавая мыльным запахом. Одна ладонь заслонила верхнюю половину ее лица до кончика носа; другая накрыла рот и подбородок. В щель между двумя его неплотно сдвинутыми пальцами пробивался свет. Некоторое время он так и удерживал ее – в мягкой клетке своих рук.

За две последние ночи медового месяца он не потревожил ее не разу.

По возвращении они заняли две комнаты, которые отвела им поджарая мамаша Майкла в своем холодном квадратном доме. Первая неделя прошла неудачно. То она липкими пальцами мусолила колпачок, а Майкл допоздна беседовал с матерью; то она решала не утруждаться, а муж вонзался в нее, не давая опомниться. Она уходила в ванную, кое-как в панике приводила себя в порядок, а вернувшись в спальню, обнаруживала, что он спит… или притворяется спящим.

– Майкл, – окликнула она, когда это случилось во второй раз. – Майкл, что происходит?

– Ничего, – ответил он таким тоном, в котором слышалось: «Кое-что».

– Скажи мне. – (Ответа не было.) – Ну же. – (Ответа не было.) – Не заставляй меня гадать.

В конце концов он устало выдавил:

– Предполагается, что это должно происходить спонтанно.

– Боже.

Следующим вечером, немного выпив для храбрости, Майкл решил внести ясность. Если не возникает внезапного порыва, ничего хорошего не жди; за неимением лучшей или хоть какой-нибудь другой информации Джин согласилась: да, если все по шаблону, выходит плоховато. Это ведь тошнотворно, когда тебе, извини за выражение, уже приперло, а тебя еще десять минут мурыжат; она согласилась, мысленно побагровев и задаваясь вопросом: сколько же времени требуется другим женщинам? Затягивать эту канитель нестерпимо: нужно притираться, как противовесам в часах с кукушкой; она согласилась. Наверное, будет лучше – всего лишь для начала, всего лишь на первых порах – назначить определенные дни, когда она будет… вставлять свою штучку; нет, разумеется, это не может на сто процентов гарантировать… она согласилась. Сейчас, если хорошенько прикинуть, ему видится, что лучше всего подойдет суббота, потому что в запасе будет воскресное утро – на тот случай, если накануне вечером он переутомится; ну и, может быть, еще среда, пока его рабочий график не изменится. Она согласилась; она согласилась. Суббота и среда, твердила она себе, по субботам и средам у нас все будет спонтанно.