Устремленная в небо. Непокорные - Сандерсон Брэндон - Страница 6

«Конечно, действуй, – ответил он. – Я могу подождать. Не думаю, что стану мертвее. Пожалуйста, не вызывай экзорциста, если он у вас есть. Как я понимаю, это будет плохо».

«На самом деле ты не призрак».

«Я этого не знаю наверняка, как и ты. Так что – бу-у! Передай Йоргену привет».

Йорген устроился рядом со мной, сложив руки на столе. Он всегда выглядел таким серьезным, таким внушительным, таким задумчивым. Мне нравилось это в нем. Идеи для Йоргена имели собственный вес. Слова имели содержание. И чем больше я узнавала его, тем лучше понимала, почему это так. Слова, идеи, принципы – это его способ общаться с окружающими и защищать их.

Все вернулось к тому дню, когда я увидела, как он в одиночестве сидел в нашей тренировочной комнате и раз за разом прогонял ситуацию на тренажере, желая понять, что он сделал не так, почему мы потеряли Утро. Йорген всегда хотел поступать правильно, потому что для него это был наилучший способ помогать людям.

Он долго сидел рядом, уйдя в свои мысли. Скад! С чего это я взяла, что его лицо может быть не только чарующим, но и каким-то другим?

– Насколько сильно мне следует волноваться? – спросил он в конце концов.

– Понятия не имею, – призналась я, откидываясь на спинку кресла. – Я даже не знаю, что именно делаю. Я не могу это контролировать, но не в смысле «ой, я такая неопытная!». Скорее – «скад, я поглотила космического монстра!». Это просто случается. Я постараюсь, чтобы не было опасно ни для кого.

Но могла ли я всерьез пообещать это?

Йорген повернулся, потом положил руку поверх моей:

– Спенса, я не об этом. Насколько сильно мне следует волноваться за тебя? С тобой все в порядке? Ты выглядишь отстраненной.

– Космический монстр, – пробормотала я, встретившись с ним взглядом. – В моей душе.

– Понятно, – сказал он.

И посмотрел мне в глаза. Я знала, чего он хотел. Тут был подтекст. Йорген беспокоился обо мне. Беспокоился о нас.

Я не знала, что сказать. Хотелось вскочить, и поцеловать его, и потребовать, чтобы он перестал глупить, перестал беспокоиться. Но я не могла.

Молчать было нечестно по отношению к нему.

– Я только что чувствовала М-Бота, – сказала я ему. – Он жив в «нигде».

– Что, правда? – Йорген оживился. – Первая хорошая новость за неделю. Как он там?

«Это я! – напомнил о себе М-Бот. – Скажи ему, что это я! Очень я».

– Он говорит, что чувствует себя очень собой, – сказала я. – И я ему верю. Кажется, он ускользнул от внимания делверов и существует, как они, в «нигде» без тела.

– Невероятно, – сказал Йорген. – Правда, в этом есть некое преимущество?

– Да.

Мы помолчали еще несколько минут. Теперь, когда все ушли, зал казался огромным и пустым. Скад, он снова волнуется за меня!

– А как насчет тебя? – спросила я, пытаясь отвлечься. – Ты-то как себя чувствуешь?

– Лучше, чем ожидал, – сказал он. – Возможно, в глубине души я все еще не верю, что родителей больше нет. Но сегодняшняя церемония… Они хотели этого для меня. Пусть порой и ошибались, я должен согласиться с тем, что они знали меня. Знали, что эти погоны однажды окажутся на моих плечах. – Он посмотрел мне в глаза. – Я согласился, потому что так надо, а не потому, что они этого хотели. Но это наводит на мысль, что они будут рады, когда посмотрят на меня сверху, из Валгаллы.

Я положила руку поверх его руки на столешнице. Он нечасто говорил о религиозности, которую впитал в детстве, но она была там – часть его, как и многое другое. Он перевернул ладонь и сжал мою кисть. И в его глазах было столько напряжения…

– Йорген, – выдавила я, – когда я была там… когда потерялась… ты стал маяком, который привел меня домой.

Он улыбнулся, и его напряжение, кажется, отчасти ушло.

– Когда ты была там, – сказал он, – я силился найти смысл во всем, что тут творилось, и спрашивал себя: «А что сделала бы Спенса?» Я пытался быть похожим на тебя, и это помогало мне двигаться вперед.

– Да ты шутишь!

Он покачал головой.

– Йорген, это ужасная идея! – Я высвободила руку и указала на себя. – Ты что, не видел, как я пытаюсь решать проблемы? Все заканчивается пожаром. Или смертью. Или тем и другим!

– Когда ты рядом, все решается.

– Ага, решается! – сказала я. – Например, я сбегаю и подрабатываю космическим пиратом! «Что сделала бы Спенса?» Честно, Йорген, я была о тебе лучшего мнения!

На его лице по-прежнему светилась улыбка, хотя она померкла, когда он взглянул на статистику – изображение на стене восстановилось после моих «подвигов». Он выскользнул из-за стола и направился к этим цифрам. Я пошла за ним, и озабоченность на его лице расстроила меня куда больше, чем появление самих цифр.

Мое сердце обливалось кровью, ведь я знала, какое бремя легло на его плечи. Несправедливо – но, опять же, что для нас справедливость? Мы редко пробовали этот нектар. Обычно выживали на водорослях и крысятине.

– Я себе кажусь одиночкой, – негромко произнес он, – который пытается удержать рушащееся здание. Я знаю, что это не так. Знаю, я не единственный, кто трудится ради нашего будущего, но все же… стены дрожат, потолок прогибается. Хуже того, я уверен: будет землетрясение, от которого вся пещера пойдет ходуном. И мне едва-едва удается держать ситуацию под контролем… – Он повернулся ко мне. – Они собираются раздавить нас, Спенса. Пока ты отсутствовала, мы подвели тебя – и все еще терпим поражение. Только делаем это в замедленном режиме.

– Подвели? Поражение? Йорген, что за чушь! – сказала я. – Ты перетянул на нашу сторону даже не одну – две планеты! Ты спас Куну и понял, как работать с защитой Россыпи! Скад! Ты нашел тейниксов!

Пока я изображала из себя шпионку в Звездовиде, Йорген при помощи своих цитонических способностей погрузился в недра планеты и обнаружил место размножения тейниксов. Благодаря ему у нас теперь были слизни, умеющие переносить гиперпрыжком корабли, слизни, способные на цитонические атаки, и даже слизни, которым по силам блокировать все цитонические проявления вокруг себя. И другие, чьи возможности мы еще не изучили.

Становилось все более очевидным, что Верховенство знало, как использовать разные виды тейниксов. Ингибиторное поле вокруг Звездовида, не позволявшее мне прыгать внутрь или наружу? Создано при помощи слизня. Другой вид тейниксов строил коммуникации, при помощи которых Верховенство удерживало в целости свою империю, координировало полеты дронов, передавало приказы чиновникам. Это была империя, воздвигнутая на крошечных спинах порабощенных цитонических существ.

Я потянулась к Погибели, которую оставила в своей комнате, уходя на совещание. В ответ она сочувственно потянулась ко мне. Увы, мое беспокойство снова породило вибрацию внутри меня.

Блокнот Куны появился рядом с его местом и плюхнулся на стол. Йорген вздрогнул, потом посмотрел на меня. Я боролась с эмоциями, и, когда мое разочарование утихло, я ощутила нечто новое. Искажение личности, размытие реальности и связь с ним – от разума к разуму. От цитоника к цитонику.

Йорген беспокоился обо мне. Тогда я услышала, как он сказал об этом, а теперь я это почувствовала. Скад! Очень приятно, да, но опасно. Я не хотела, чтобы он испытывал душевную боль или тревогу из-за меня. У него и так было много дел, слишком много.

Вопреки себе я отстранилась, блокируя его.

– Ты не монстр, Спенса, – прошептал он. – Ты никогда не была монстром.

– А я этого и не говорила.

– Ты так чувствуешь, – возразил он.

«Согласен, – сказал М-Бот. – Ты не монстр, Спенса».

Чет и я… Мы не были в этом уверены. Мы стали опасными. Стали теми, кто намеревался убить всех подобных себе. Разве это не чудовищно?

Но если истории о монстрах чему-нибудь и научили меня, так это тому, что монстры сильны.

– Ты напуган, Йорген. Скад, Кобб напуган! Но возможно… возможно, нам не стоит бояться. Мы никогда не сдавались креллам. Отчего же мы должны склоняться перед цифрами на листке?