Губернатор мусорного острова (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 23

Иван Арнольдыч без всякого стеснения дал ему немного денег. Мент без всякого стеснения деньги взял.

— Вчера с трех до пяти ночи здесь стояли? — спросил Арнольдыч.

— Конечно. Мы всю неделю в ночную.

— Видели кого-то? Два торчка могли пройти

— После трех никого не было.

— Точно? Может, отъезжали?

— Никуда не отъезжали. Зачем бензин жечь… бенза стоит дорого, так еще дефицит, — донесся из форточки голос второго патрульного.

Иван Арнольдыч кивнул, распрямился и жестом показал идти в обратном направлении. Мы пошли обратно.

— Им можно верить? — на всякий случай уточнил я, когда мы отошли метров на сто.

— Можно, Вик. Эти парни постоянно здесь дежурят и живут недалеко. Им проблем не нужно. Соврать нам — все равно, что соврать Санни Красному.

О том, чтобы привлечь ментов к поиску пропавших женщин, ни у Арнольдыча, ни у самих ментов не возникло даже тени мысли. Ключевая фраза здесь: «им проблем не нужно», — причем во всех смыслах. Когда мы снова поднялись на верхнюю точку дороги, мне показалось, что за домами где-то выше на горе блеснул свет.

— Иван Арнольдыч, а там что, за теми домами?

— Там нет никаких построек, Вик. Слишком крутой склон, да еще оползни бывают.

— То есть там безлюдное место?

— Ну да, безлюдное. Думаешь, там поискать?

— Почему и нет.

— Тогда лучше дождаться утра. Не знаю, как ты, а я во тьме там себе шею сверну.

— Вы правы, Иван Арнольдыч, лучше дождаться утра.

Мы вернулись в исходную точку поиска, к тому светофору, где стояли две проститутки. Подумалось, что задачка просится в учебник арифметики второго класса в раздел по изучению четных чисел: два бандита пошли по дороге от двух проституток в направлении двух ментов вслед за двумя другими проститутками и двумя торчками. Сколько было всего на дороге пар: бандитов, ментов, торчков и проституток? Сколько еще нужно добавить проституток, чтобы каждому менту, бандиту и торчку досталось по одной?

— Вик, если не возражаешь, я пойду домой, — сказал приемщик и по совместительству сутенер, — Продрог совсем.

— Конечно, Иван Арнольдыч… давайте только контактами обменяемся.

Он продиктовал номер, я его набрал и отправил посылку вызова. Своего номера я не знаю, даже не удосужился посмотреть. Хотя посмотреть и запомнить будет не лишним. Я обрастаю связями, с номера совершено уже целых два исходящих звонка. Первый звонок совершен Авророй и по длительности занял десять секунд, второй звонок мой — ноль секунд разговора.

Показательно, что в мой телефонный справочник не попадут номера такси, доставки пиццы, парикмахера и учета показаний электроэнергии, как у нормального человека. И раньше подозревал, что я не очень нормальный. В моих телефонных контактах: майор разведки, бандитский авторитет и сутенер. И это только начало.

Когда Иван Арнольдыч ушел, одна из девиц достала из сумочки фляжку, открутила крышку, сделала глоток и передала фляжку своей товарке. Вторая, прежде, чем выпить, протянула фляжку мне.

— Глотнешь, Вик?

— Нет, спасибо… что-то клиентов ваших не видно.

— Так еще рано, — просветила меня проститутка, приложившись к фляжке, — Мужики сейчас в барах надираются. На девочек их после одиннадцати потянет.

Я решил еще раз прогуляться по дороге на запад. Световое пятно от фонаря Арнольдыча мне только мешало, не позволяя зрачкам настроиться. Теперь отправился по темноте один.

Поднялся на вершину склона, пошел медленнее, внимательно осматривая дорогу. Было у меня предчувствие, что найду что-то интересное, и предчувствие не обмануло. В одном месте к дороге примыкала когда-то асфальтированная своротка. Асфальта на ней практически не осталось, но щебеночная отсыпка кое-где сохранилась.

Только эта своротка никуда не вела. Уже через два метра она упиралась в дерево. За деревом имелась постройка. И все же я решил изучить это место. Понятно, что свороткой этой давно перестали пользоваться, а ценные квадратные метры у дороги заняли под жилплощадь, но когда-то она была предназначена для проезда автомобилей.

Теперь от проезда осталась только протоптанная между кустов тропинка. По этой тропинке я и пошел. Обошел дерево, за которым открылся узкий проход между домами. За домами тропка не обрывалась, а вела дальше вверх по склону. Здесь остатки асфальтированного проезда сохранились лучше.

Я пошел дальше. Увидел ряд заброшенных разрушенных гаражей. Когда-то эти гаражи завалило и подавило оползнем. По всей видимости, хозяева гаражей не посчитали целесообразным их восстанавливать. Слишком велик риск новых оползней. Поэтому гаражи были брошены и разорены. Двери и крыши растащили для других построек, в боксах проросли кусты и деревья.

Единственным более менее сохранившимся был самый последний в ряду гараж. Ворота были целыми, но больше чем наполовину засыпаны обвалом. Зато тропка вела на крышу гаража прямо поверх обвала.

Кто-то не поленился, откинул с крыши камни и землю, а дыру в кровле прикрыл куском рубероида. Я сдвинул рубероид, передо мной открылся лаз.

Я спустился в гараж через лаз в крыше и тут уже совсем перестал что-либо видеть. Сюда вовсе не проникал свет, хоть глаз выколи. Гараж явно был пуст. Полез в карман за мобильником, чтобы подсветить себе хотя бы светящимся экранчиком, но тут услышал откуда-то снизу звук, похожий на слабый стон.

Опустил взгляд и прямо под ногами увидел тонкую полоску света, пробивающуюся через щель в люке. Вот оно что. Оказывается, гараж имеет нижний уровень. Когда-то я с таким сталкивался. Владельцы гаражей выкапывали смотровую яму, а потом эту яму углубляли и расширяли, превращая в погреб, а бывало, что и в целую жилую комнату.

Нащупав ручку, потянул крышку люка вверх. Крышка легко поддалась. Я не стал откидывать ее полностью. Открыл настолько, чтобы можно было заглянуть вниз. Это действительно была целая комната, освещенная слабой электрической лампой.

У одной из стен были пристроены широкие нары. На нарах увидел двух девушек, совершенно голых. Их руки были привязаны ремнями к каким-то скобам, торчащим из стены. Подумал, что девушки спят или без сознания, но когда полностью открыл крышку люка и начал спускаться по лестнице стремянке, одна из них открыла глаза.

Я приложил палец к губам, давая знак, чтобы молчала.

— Где? — задал я вопрос беззвучно одними губами.

Девушка указала взглядом на стенку напротив. Там оказался проход в еще одну комнату. Я кивнул, мягко ступил с лестницы на пол и вытащил кайло.

В следующий миг из второй комнаты вышел человек, грязный, неряшливый, с давно немытыми волосами. Он на ходу расстегивал ширинку. Зрачки девушки расширились от ужаса.

— Ну что, с кем я тепе… — начал говорить он, заранее растягивая рот в похотливой поганой улыбочке, но увидев меня, осекся на полуслове, — … ты кто такой, мудила?

Теперь я и сам убедился, что он торчок. Вменяемый человек, увидев зерга с кайлом, не стал бы на него бросаться с голыми руками, да еще путаясь в сползающих расстегнутых штанах. А этот бросился. Я невольно вспомнил, как рубился с ордами зомбаков на лестничной клетке одной многоэтажки и, видимо, от яркости захлестнувшего воспоминания силу не рассчитал. Торчок рухнул с пробитой головой.

— Светленькую мне оставь, — донесся голос из соседней комнаты, — А то опять ей всю рожу забрызгаешь.

Меня взяла такая злость на этих похотливых подонков, что решил уже и дальше не сдерживаться. Если один мертв, второго оставлять в живых резона нет.

— А я тебе как раз светленького оставил, — сообщил я, входя в комнату и делая замах кайлом.

Блестящий до белизны полированный зуб кайла, «как раз светленький», вошел второму торчку в темечко как в спелую тыкву.

«Ну что, Вик, — сказал я сам себе, оглядывая деяние рук своих, — Недели не прошло в дивном новом мире, а на тебе уже два трупа. Ведь сколько раз делал себе внушение, чтобы не высовывался. А не высовываться — это не бросать за борт вертухаек, не поджигать магазины, не продавать людей в рабство и не убивать торчков. Вот, что такое не высовываться, Вик! Ты явно идешь по пути наращивания эскалации, Вик. Что дальше?»