АдвокатЪ 2 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 10

— Что…? — начала она.

— Сюда, скорее! — прервал ее я, мотнув головой вправо. Там была одна из гришкиных «захоронок». За доской в заборе небольшой закуток, где если сидеть, пригнувшись, то с улицы заметить было нельзя. Зато через щель открывался отличный вид на весь перекресток.

Колебалась Мария всего секунду. А потом решительно поднырнула под доску. Я следом.

Сычев появился как раз в тот момент, когда я поставил качающуюся доску на место.

Удобство захоронки было так себе. Там было тесно, в углу еще не стаявший снег лежал черной кучей. А из мокрой земли торчали голые прутья каких-то колючих кустов.

Сычев остановился аккурат напротив нас и принялся крутить головой, разыскивая Марию. Мы сидели молча, тесно прижавшись друг к другу. Не от великих чувств, просто по-другому тут было не поместиться.

Плечом я чувствовал, что Мария напряжена и вздрагивает каждый раз, когда взгляд Сычева поворачивался в нашу сторону.

Потом лицо его стало недовольным, он зло сплюнул и направился куда-то к центру города.

— Ты за мной следил? — прошептала Мария, подозрительно прищурившись.

— Можете мне не верить, но я просто шел мимо, — ответил я. — Случайно стал свидетелем разговора и подумал, что вам нужно укрытие.

Щеки Марии ярко вспыхнули. Она отвернулась.

— Не подумайте про меня ничего такого, — сказала она, напрягшись еще больше. — Папенька говорит, что я должна быть приветливее с этим… типом. А меня с души воротит. Я же понимаю, что он не сватается вовсе! А ежели бы и сватался, то что с того? Он мерзкий скользкий тип, мне с ним даже через порог разговаривать противно…

На меня она не смотрела, плечи ее вздрагивали, будто ей очень хочется заплакать, но она сдерживается. Говорила она быстрым громким шепотом, слова лились из нее как будто помимо воли.

— Вы, должно быть, подумаете, что я жалуюсь… — она снова вздрогнула. — Но я не жалуюсь, не думайте, что мне нужна какая-то защита!

Будь я прежним собой, из другого времени, я бы сейчас обнял девушку, погладил по спине и попытался успокоить. Но подобный жест от Аркаши да еще и в это время точно не подействует так, как мне хотелось бы.

Так что я не шевельнулся. Просто сказал спокойным тоном.

— Вам не в чем оправдываться передо мной, — сказал я. — Кто угодно может попасть в неприятную ситуацию, когда нуждается в защите.

Тут она наконец повернулась и посмотрела на меня долгим внимательным взглядом. Глаза были красные, но слез в них не было.

— Ох, простите, — сказала она. — Я просто должна была сказать «спасибо», а не болтать тут черт знает что.

— Давно он вас преследует? — спросил я.

— Где-то с февраля, должно быть, — ответила она, чуть подумав. — Аккурат с того дня, как он впервые к отцу пришел. С жалобой какой-то пустячной. А потом взялся каждый день ходить. С разговорами каким-то к отцу приставать, от работы отвлекать…

— А почему отец его не выставил? — спросил я.

— Если бы я знала! — вздохнула Мария. — Отец каждый раз после его визитов морщился, будто что-то кислое съел. И это странно, потому что вообще-то он человек резкий, третьего дня приказчика одного с лестницы спустил, когда тот взялся права качать да рецепт требовать.

Мария говорила, не глядя на меня. Лицо ее было задумчивым, даже озадаченным. Словно ей давно хотелось обсудить это все с кем-то, вот только собеседников подходящих не было.

— Как будто этот Сычев чем-то отца держит, — сказала Мария и сжала пальцы в кулаки. — Да чтоб ему сквозь землю провалиться, этому Сычеву! Меня батюшка с поручением отправил к аптекарю, а я тут сижу, прячусь. А он велел лекарство срочно принести!

— Думаю, что опасность миновала, — сказал я. — Если хотите, могу вас проводить до аптеки.

— Вот уж нет! — воскликнула Мария, но потом сразу смутилась. — Вы не подумайте чего, просто… Ну, разве вы меня сможете защитить от Сычева, ежели он на улице опять попадется? Только хуже сделаете. И не защитите, и Сычев этот еще меня и ославит на весь город как гулящую…

— Вы правы, — кивнул я, — Давайте сделаем так. Сейчас я выйду на улицу и проверю, здесь ли он еще. И если путь свободен, дам вам знак.

Она ничего не ответила, опять наградив меня долгим внимательным взглядом.

Потом кивнула.

Я осторожно выбрался из нашего укрытия, вышел на середину улицы и огляделся. Капюшон я скинул, чтобы не мешался. И тут же из-за поворота показался Сычев и стремительными шагами направился ко мне.

— Не слишко ли часто, молодой барин, ты стал мне на пути попадаться? — сквозь зубы прошипел он, ухватив меня пальцами за воротник пальто. Я не стал вырываться и убегать, намеренно остался стоять на месте, чтобы Марии из укрытия было хорошо видно нашу беседу.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — намеренно громко сказал я. — Я по конторским делам ходил, а тут вы на меня налетели.

— Не ври мне, гаденыш, — свистящим шепотом проговорил Сычев, склоняясь ко мне так близко, что ноздри защекотал едкий запах его одеколона. — Думал, что я тебя в этой хламиде не узнаю? Говори, где девчонка спряталась⁈

— Не понимаю, о чем вы говорите, — снова повторил я. Сычев огляделся по сторонам, выпустил мое пальто, сделал вид, что отряхивает. Чтобы со стороны показалось, что взрослый дядя приводит в порядок расхристанного мальчишку.

— Ты бы, Аркадий Ильич, эти свои игры бросил, — взяв себя в руки и вернув на лицо гаденькую улыбочку, сказал он. — А будешь лезть не в свое дело, не ровен час и нос прищемить могут. А то и еще чего ценного не досчитаешься…

Он круто развернулся и своей вечно вихляющей походкой направился в сторону Базарной площади. Поскользнулся на краю грязной лужи, едва удержал равновесие, забрызгав штанину. Зло огляделся вокруг и пошел еще быстрее. Я проследил, как он скрылся за дверью чайной и вернулся к забору.

— Теперь он точно ушел, — тихо сказал я. — Можете выбираться, Марья Николаевна.

Девушка выбралась из укрытия, отряхнула и поправила платье и посмотрела на меня.

— Спасибо вам, Аркадий Ильич, — сказала она. Но бежать не спешила, будто хотела еще что-то сказать.

Я молчал и не торопил ее.

— Вот еще что… — наконец решилась она. — Может быть, для вас это важно будет… В тот вечер, когда отец писал выписку по делу Ведерникова… Я сказала, что это неправильно. Что в журнале ведь иное записано. А он… Он сказал, что журнал он править и не будет. И что ежели поверенный грамотный будет, то увидит, что надо. А ежели нет, мол, то так тому и быть, он, мол, все, что мог сделал.

Глаза Марии горели отчаянно, она шагнула ко мне и на секунду сжала мою руку. Потом отвернулась и почти бегом умчалась в сторону аптеки.

«Ежели поверенный грамотный…» — мысленно повторил я.

Получается, я в этой выписке что-то пропустил? Или доктор имел в виду именно то, что я заметил? Что выписка на бумаге новой написана?

С этими мыслями я и поспешил к конторе.

— За смертью только его посылать, — язвительно фыркнул Павел, едва я переступил порог. — Что же ты не до вечернего звона-то к нотариусу ходил?

— Очередь была, — не задумываясь, соврал я. И выложил перед Александром Сергеевичем папку с копиями документов.

— Лучше бы вы, Александр Сергеич сами пошли к Пильману, — заметил Павел. — Он ведь ваш приятель, глядишь и без очереди бы дело обошлось.

Павел встал, потянулся, как будто устал от непосильной работы. И направился к буфету.

— Александр Сергеич, будете кофий? — сказал он. — Сергей Аполлонович сегодня уже не появится, можно лишнее усердие и не проявлять.

— Вот документы, — сказал я, пододвигая папку ближе.

— Благодарю вас, Павел Ефимович, — громко сказал он, развязывая завязки. — Но кофий после обеда предпочитаю не пить. Плохо это в моем возрасте, опять буду ворочаться до рассвета…

Говоря это, он разложил документы по двум стопкам. В одну оригиналы, в другую копии. И папку копий незаметно подвинул мне.

— Придержи у себя, Аркадий, — шепотом сказал он. — На случай, ежели вдруг что случится…