Украина (СИ) - "Д. Н. Замполит" - Страница 1

Ноябрь 1918, Екатеринославская губерния

В пять утра на станцию Гуляй-Поле пришел срочный телеграф от Нижняковского и Липского: «Состав разгрузку подан зпт задерживается ремонта водокачки».

В пять тридцать поднятые по тревоге четыре эскадрона при двух десятках тачанок выступили на Пологи, следом потрюхала настоящая батарея — три орудия под командой самого Белочуба.

Такая суматоха объяснялась всеобщим убеждением, что восставать против пана гетмана без бронепоезда недостаточно революционно. Другое дело, когда впереди анархического войска идет площадка с пушкой, над которой развевается черный флаг. Вот последние дни мы и ломали головы в рассуждении, где бы добыть бронепоезд, а тут такая удача!

Мчались в Пологи не только мы, но и пара юнге из немецких колонистов в качестве переводчиков. Жаль, Гашек застрял в Екатеринославе, он бы точно не помешал, но у него важное дело: принять Вертельника и Малаханова-старшего, чтобы связать их с рабочими железнодорожных мастерских и заводов города.

Хлопцы спешились и развернулись сразу, как перешли Конку, чтобы не пугать экипаж бепо кавалерийским наскоком, и укрылись за домами северной околицы. Я же с толмачами, Лютым и еще двумя ребятами немедля отправился к Нижняковскому.

— Вон, на дальних путях стоят, митингуют, — показал Юрко сразу после приветствий.

Н-да, несколько меньше, чем хотелось — бронеплощадка, бронепаровоз и три обычных пассажирских вагона, у которых толклось человек семьдесят-восемьдесят. На подножке, примерно на метр выше остальных, стоял, держась за поручень, крепко сбитый парень в голубовато-серой форме.Он размахивал зажатой в свободной руке кепкой-бергмютце и говорил, обращаясь к товарищам. Чуть поодаль, у следующего вагона, кучковались несколько офицеров.

Картина вполне ожидаемая: Австро-Венгерская империя, как огородное пугало, из которого выдернули подпорку, стремительно разваливалась. Первыми, еще в октябре, рванули из «тюрьмы народов» чехи и словаки, опередив давно глядевших на сторону венгров. Вторыми буквально через день подсуетились на Балканах, где провозгласили независимость Хорватии, Славонии, Далмации, Боснии, Краины и Герцеговины. Третьими в гонку включились галичане, объявив Западно-Украинскую народную республику. С ней, правда, случилась прыкра несподиванка — Галицию (и тем более Львов) поляки считали своею и уступать кому-либо не собирались, так что польско-украинская война вспыхнула мгновенно.

Наконец, последними, после официального перемирия со странами Антанты, раздуплился парламент в Будапеште, объявив Венгрию республикой. Лоскутная империя окончательно упокоилась, перестала существовать, окочурилась, отошла в небытие, сыграла в ящик, двинула кони, поставила лыжи в угол и склеила ласты.

Солдаты экс-кайзеррейха, набранные в новообразованных странах, естественно, оказались свободными от присяги и больше всего на свете желали свалить из обернувшейся жутко негостеприимной стороной Украины. Стремление это захватило даже австрийцев и германцев — еще бы, местное население, еще недавно прятавшее глаза при появлении любого немца, смотрело с нехорошим прищуром, словно прикидывая, куда воткнуть нож.

— Митингуют, — высказал очевидное Голик. — небось, решают, куда и как двигаться.

— Ничего, мы им подскажем. Как думаешь, без стрельбы обойдемся?

— Так они, Нестор, и так разбегаются! Я тут прикинул — за последний месяц через район тысяч двадцать дезертиров просквозило, если и на остальных фронтах так же, то к новому году у них вся армия разбежится.

— Вот и хорошо, нам же проще. Пошли! — я одернул бекешу и в сопровождении Нижняковского, Лютого и юнге двинулся через пути.

По мере приближения к бронированному монстру стало ясно, что это в большей степени монстр и в меньшей бронированный — австрияки слепили его из того, что было. Все их штатные панцерцуги воевали на узкой колее с Италией, а в Приазовье пришлось колхозить самоделку. Метода известная — на большегрузной платформе строили стенки из шпал или из двух слоев досок с засыпкой песком, обшивали железом и вуаля, бронеплощадка готова. Почти как наш недобронепоезд, на котором Щусь и Полонский с морячками в Крым прорвались. Кстати, давно от них вестей нет, как бы головушки не сложили.

— Трехдюймовка русская, — определил Юрко пушку на площадке.

— Ага, небось, штатную пожалели, поставили трофейную, ну так нам же со снарядами проще.

— И шесть… нет, семь пулеметов.

— А где седьмой-то? — вытянул шею Голиков.

— Вон, башенка торчит, видишь?

— Ага…

— А из нее пулемет.

Вместо привычного водяного кожуха «шварцлозе» из командирской башенки торчал куда более узкий ствол, не дай бог под промежуточный патрон.

— Это что за творение, Юра?

— Шкода, модель «ноль девять», под манлихеровский патрон.

— Никогда о таком не слышал.

— Редкая штука, не часто встречается.

Но какой Юрко молодец — разглядел и опознал!

Тем временем мы добрались до группы офицеров, один из которых нервно ходил туда-сюда вдоль вагона и топорщил усы — прямо как тигр в клетке, только хвостом себя не бил.

— Граждане офицеры, кто командир бронепоезда?

Нижняковский и один из юнге начали переводить вдвоем, переглянулись и продолжил один Юрко.

С австрийскими знаками различия я так и не понял, кто есть кто, но «тигр» представился сам:

— Гауптман Сагнер. Вы местное начальство? Когда нам освободят путь?

— У меня для вас две новости, гауптман, — взял я его под локоток. — С какой начать?

— Для начала представьтесь.

— Нестор Махно, командующий Революционной повстанческой армией.

— Гм… — остальные офицеры тем временем подобрались поближе.

— А это поручик Нижняковский, начальник здешней милиции или варты, как вам удобнее.

На Юру Сагнер посмотрел с куда большей приязнью, чем на меня:

— Когда нам освободят путь, поручик?

Юра глазами показал на меня.

— Давайте начну с хорошей новости. Мы забираем у вас эту бандуру, — я махнул рукой на бепо, — и снимаем с вас все заботы по ее эксплуатации.

— Что же тогда плохая? — криво усмехнулся гауптман.

Вокруг, кроме офицеров, постепенно росла толпа из солдат, сперва тихо, а затем все более оживленно обсуждая переговоры. Н-да, дисциплинка в сыгравшей в ящик Императорской и Королевской армии так себе — солдаты, в большинстве славяне, не желали почтительно слушать начальство и, тем более, помирать в припорошенных снегом степях Украины.

— Плохая, что мы отправим вас в Александровск в этих же вагонах, но заберем почти все оружие.

— Да что вы себе…

— Не надо так нервничать, гауптман. У нас триста бойцов при двадцати пулеметах, справа тупик, налево мы вас не выпустим, на околице развернута батарея. А будете спорить, еще и таран организуем.

Солдаты загомонили и вытолкнули вперед конопатого мужика с двумя звездочками на петлицах:

— Осмелюсь доложить, герр гауптман, — осторожно начал он, — ребята, по правде сказать, не думают, что нам стоит воевать.

Гауптман зарычал, снова напомнив тигра:

— Солдат не должен думать, за него думает его начальство. Как только солдат начинает думать, это уже не солдат, а штатская вонючка! Размышления никогда не доводят…

Но мужик не стушевался, а бухнул напрямую:

— Осмелюсь доложить, герр гауптман, если дойдет до боя, большая часть попросту сбежит.

Гауптман остался в одиночестве — прочие офицеры тоже предпочли бы свалить по-доброму. Как всегда, основной вопрос решился быстро и без споров, мы «обменяли» бронепоезд на обычный паровоз, который дотянет два вагона с бывшим экипажем в Александровск. Но вот спор о количестве винтовок для самоохраны чуть было не сорвал всю сделку. Когда стороны охрипли и я уже думал, что придется брать с боем, командирская башенка внезапно скрипнула, ствол пулемета наклонился и выдал очередь.