Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 59

– С вами приятно иметь дело. – улыбнулся я: – У меня есть три условия…

– Три условия? Не многовато ли? –вскинулся полковник.

– Они вам ничего не будут стоить. – пожал плечами я: – Да и касаются исключительно ваших сотрудников. Первое – молодого ГАИшника наградить по максимуму, потому как спас вас от скандала. Если бы преступник ушел, вас бы, за расстрел людей в центре Города, как минимум, с должности сняли бы.

– Но второй то бандит ушел…

– Товарищ полковник, наличие второго бандита ничем объективно не подтверждается. То, что автомат преступника нашли в трехстах шагах от места происшествия может означать, что преступник был один. Оружие сбросил на месте преступления и попытался скрыться, а кто‑то из многочисленных прохожих оружие подобрал, попытался его похитить, но добежав до портика театра решил отказаться от своих намерений и оружие выбросил. На автомате, уверен, отпечатков не сохранилось?

– Да какой там…‑ досадливо махнул рукой начальник милиции: – Пенсионерки, что нашли автомат, долго спорили, настоящий он или игрушки сейчас такие начали делать и его можно внуку отнести, все отпечатки, если он и были, бабки своими пальцами затерли.

– Вот видите. – я продолжил: – А то, что патрон нашли под ковриком за задним сиденьем автомобиля свидетельствует лишь о том, что преступник снаряжал автомат сидя сзади на заднем сиденье, потому, что там места больше.

– Интересно. интересно…‑ пробормотал полковник. Этот вариант был ему выгодней, чем версия с убежавшим соучастником, так как позволял сразу и окончательно закрыть уголовное дело за смертью подозреваемого, и реабилитировать Городское милицейское руководство.

– Конечно интересно, но я продолжу. Второго гаишника переведите в их батальоне вечным постовым, на ворота. На трассу его выпускать нельзя до самой пенсии. Он, во‑ первых, вышел на службу невооруженным, во‑ вторых пытался не дать молодому напарнику стрелять в машину преступника, а в‑ третьих, имел глупость обвинить меня в том, что я патрон из автомата в машину преступников подбросил.

– А это не вы сделали? – глаза полковника блеснули интересом.

– Господин полковник, я же обидеться могу. Ну ладно, туповатый старший сержант обиделся, что я ему замечание сделал, но вы то куда? Куда вы убитого дезертира денете и как меня к нему привяжете?

– Да я просто пошутил неудачно, Павел Николаевич. – изобразил примирительный жест начальник городской милиции: – Говорите ваши оставшиеся условия.

– ОБЭПников надо поощрить, после излечения перевести с повышением в Северный район области, ну, или в Усть‑ Тару. Майора заместителем начальника районного РОВД, ну а подельника его тоже кем‑нибудь. Это им обязательно пойдет на пользу, и не будет возможности с мутными застройщиками путаться.

Полковник поморщился – отправить городских экономических милиционеров в северные районы области, расположенные в огромном Васюганском болоте, куда, как говорят, на автомобиле можно попасть либо зимой, либо жарким летом – это, как декабристов сослать в Сибирь, там районные центры даже поселками или городками не числились, а только селами и население такого села, в лучшие годы, не превышало пяти тысяч человек. Это были мрачные и грустные места, но этих провокаторов из ОБЭПа я прощать не собирался, и он вынужден был кивнуть головой.

– Надеюсь застройщиков вы сами, без моей просьбы, перетряхнете – надо же выяснить, как информация о портфеле с деньгами дошла до преступника.

Начальник милиции города, немного помедлив, кивнул, видимо рассчитывал, что это будем моя третья просьба, но тут у высокопоставленного милиционера вышла ошибочка – это была его работа, а я ему в этом лишь немного помогу, но в любом случае эти застройщики в нашем Городе ничего не построят, ни сейчас, ни в будущем. Как они будут рассчитываться с инвесторами, вложившими деньги в проект еще до стадии котлована, меня нисколько не волновало, никого из них не было жалко. Если ты вкладываешь деньги в недвижимость, которую будут строить на земле, по беспределу отнятой чиновниками у других людей – будь готов, что с тобой поступят точно также.

– Ну и последнее, третье, мое условие. У меня в Дорожном РОВД пистолет мой табельный в оружейной комнате валяется без дела. Так мне бы его вернуть на постоянное ношение.

Тут‑то полковника и перекосило по‑настоящему. С одной стороны, меня никто из «органов» не увольнял, я считался прикомандированным в представительный орган власти и даже получал зарплату по старой должности, которую перечисляли на мою сберегательную книжку, правда, опять стали делать это с задержкой, видимо, чтобы не отрывался от проблем сослуживцев и помнил, откуда вышел. А с другой стороны, если что‑то произойдет и я, по пьяной лавочке начну стрелять в коллег – депутатов…

– Я могу соответствующее ходатайство от комиссии по законности и борьбе с коррупцией на ваше имя направить. – невинно добавил я, после чего полковник облегченно кивнул. Такое ходатайство было целиком и полностью незаконным, но название комиссии звучало солидно, да и лишняя бумага вполне могла прикрыть милицейского начальника от неприятностей, все‑ таки, Советы народных депутатов, по Конституции, считались высшей властью на своей территории.

– Сделаем, Павел Николаевич, проблем не будет. Вам позвонят, когда все будет готово.

– Ну, тогда не смею вас задерживать. – я встал и протянул собеседнику руку, прощаясь: – Спасибо, что нашли время для беседы со мной. Она была очень полезной.

В дверях, выходивший из кабинета полковник, столкнулся с рвущейся из коридора, яростной Ириной, за спиной которой маячило бледное лицо Матвея.

– Громов, представь, меня к тебе пускать не хотели! – чуть не снеся с дороги высокого полковника, ворвалась в кабинет моя… Даже не знаю, кто она мне. в общем всеобъемлюще моя Ирина.

– Охрана сказала, что на тебя покушение было!

– Да врут все, сплетники. – я прижал трясущуюся девушку к себе, не давая ей вырваться: – Просто какой‑то придурок решил на выходе из банка «коммерса» ограбить, ну, видимо с испугу, его убил, несколько прохожих ранил, а я просто в этот момент мимо проходил, решил пораньше домой уехать. Скажи, Матвей?

– Павел Николаевич, мне там надо… Срочно… – судя по побледневшему лицу моего помощника, который выскочил из кабинета, и куда‑то резво побежал, он допустил грубейший «косяк» и успел рассказать девушке что‑то, что не вписывалось в мою версию о случайном ограблении.

– Громов, я видела твою машину – она вся в дырах. – Ирина выскользнула из моих рук и, в ярости стукнула меня в грудь маленьким кулачком.

– Ира, но здание мэрии тоже всё в дырках. Что это доказывает? Я тебе говорю, вышел с работы в неурочное время, а тут мужик с портфелем подошел к машине…

– Громов, ты в Москву собирался? Меня звал, помнишь? Говорил, что отдохнем в столице, развеемся…

– Ну да, я обещал тебя в отпуск свозить, посмотреть, как похорошела Москва при Юрии Михайловиче…

– Вот, чтобы завтра ты уже был в самолете и валил в свою Москву, иначе мы расстаемся, и я знать тебя не желаю. – Ира схватила меня за лацканы пиджака и попыталась встряхнуть, чтобы я оценил твердость ее намерений.

– Нет. У меня завтра сессия Горсовета, я никак не могу, хоть чем меня запугивай. Это слишком важно.

– Хорошо, послезавтра ты в самолете…

– Сессия на два дня запланирована…

– Ладно. – Ирина зло дунула на, упавшую на ее, зеленый от злости, глаз, светлую прядку волос: – На следующий день после окончания сессии ты улетаешь в Москву и сидишь там, пока я за тобой не прилечу. Это мое последнее слово, и я еще очень добрая к тебе.

Глава шестая.

Ради интересов партии…

Май 1996 года. Город. Сердце Города. Кабинет Громова.

– Ладно. – Ирина зло дунула на, упавшую на ее, зеленый от злости, глаз, светлую прядку волос: – На следующий день после окончания сессии ты улетаешь в Москву и сидишь там, пока я за тобой не прилечу. Это мое последнее слово, и я еще очень добрая к тебе.