Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 47

— Ты на чем добралась? На «Запоре»?

— Нет, «частника» поймала.

Я тяжело вздохнул — «частники», да и официальные таксисты, в это время, достаточно опасный способ передвижения.

— Не ругайся, у меня есть с собой баллончик.

— Да я не ругаюсь. — тяжело вздохнул я. Не понимаю я нового времени, откуда повылазила вся эта накипь, что не дает нормальному человеку спокойно жить, спокойно добраться до дома, отпустить ребенка погулять на улицу без постоянного наблюдения родителей? Ладно, надеюсь мы сумеем пережить этот период и все останемся живы.

Через два часа я осторожно вытащил руку из-под головы Ирины, и начал осторожно одеваться, погрозив кулаком приподнявшим морды собакам. Выйдя во двор, я, на всякий случай неторопливо обошел свой дом, но не выявил никаких признаков наблюдателей, после этого распахнул ворота гаража, и выкатил оттуда зеленый джип — «подарок» от бывшего главного инженера Завода. Конечно, я не так собирался подарить его Ирине, а в более праздничной атмосфере, но уж что сейчас поделать. Джип я отогнал в соседний двор — надеюсь, что за три часа, что оставалось мне на сон, с ним ничего не успеет случиться. Я его изначально оформлял на Ирину, а за прошедшие несколько дней отогнал его в мастерскую братьев-механиков, которые поставили на коробку передач блокировку от ремесленников из Израиля, что давало какую-то надежду на защиту от угона дорогого автомобиля. Не будут жулики возиться с машиной, у которой стоит два защитных механизма, вокруг достаточно аналогов, хозяева которых поставили лишь недорогую электронную «сигналку», считая ее панацеей от всех бед.

Ирину я безжалостно разбудил в пять часов утра, напоил кофе, почти насильно заставил съесть бутерброд с колбасой, после чего мы всей компанией вывалились на улицу, и погуляв по окрестностям, несмотря на искренние возмещения Ирины, заодно вновь удостоверившись в отсутствии наружного наблюдения, я, наконец привел девушку к цели нашей прогулки.

Джип приветливо мигнул «аварийкой» и я распахнул водительскую дверь.

— Залезай, любимая.

— Паша, это чья машина?

— Теперь твоя. Документы у тебя в сумочке. Извини, заглянул в нее, пока ты спала. Здесь блокировка коробки передач.

— Паша, я боюсь, она такая здоровая по сравнению с «запорожцем».

— Да ладно, пока дороги пустые, доедешь до дома. Надеюсь, тебе на пару недель хватит этой игрушки, чтобы не скучать. Давай, прогрейся и езжай, а то скоро приедут дяди, которых другие дяди послали за мной следить, а я не хочу, чтобы нас видели вместе.

Помахав озадаченной Ирине на прощание рукой, я двинулся на пустырь, на котором мы постоянно гуляли с собаками.

Свое негласное сопровождение на ближайшие дни я обнаружил совершенно случайно, когда мы, с набегавшимися и голодными псами возвращались домой.

Вечером выпал густой снег, и белый «Москвич» выделялся в длинном ряду автомобилей чистой крышей, а еще я всегда считал, что курение зло — за темным стеклом автомобиля периодически вспыхивал рубиновый огонек сигареты. Была, конечно, минимальная вероятность того, что это совершенно случайная машина. И просто совершенно случайный водитель ожидает раннего пассажира, или загулявший ночью мужик не решается пойти домой, судорожно думая, чем объяснить свое ночное отсутствие разгневанной жене. Но я допустил, что это именно группа наблюдения, отправленная по мою душу.

Апрель 1996 года. Город. Сердце Города. Здание мэрии. Кабинет Громова.

Последующие дни я не шалил, вел жизнь, присущую смиренному послушнику монастыря — дом — работа, выгул собак, сон. И так каждый день. Две бригады «наружников» от моей «святости» совсем обленились и стали работать крайне небрежно, зачастую бросая меня без пригляда и уезжая надолго по своим делам. «Прослушка» телефонов также ничего не дала — контроль был только за двумя аппаратами — дом и кабинет, а я к тому времени уже обзавелся сотней знакомых в огромном здании мэрии и полюбил ходить в гости и звонить из кабинетов моих знакомцев, в совершенно случайном порядке. Я не сомневаюсь, что кто-то опрашивал моих соседей, но Ирина с незнакомыми людьми общалась мало, ограничивши связи в доме только взаимными приветствиями, передвигалась она на запорожце Маркиной, по рукописной доверенности, поэтому и здесь с информацией для милицейских сыщиков было очень и очень бедно. Даже мою «команду мечты» вычислить никто не смог. Проинструктированные заранее парни, на вопросы оперативников из областного ОБЭПа о связывающих нас отношениях, отвечали сдержанно, что познакомились со мной во время рейда на трассе и больше контактов не имели, а, к примеру, пролистать толстенные книги учета заявлений и преступлений за пару лет посланцы областного управления не догадались, а иначе бы выяснили, что с оперативником ОУР Брагиным мы несколько раз сталкивались до памятного рейда, но я думаю, что настолько доскональную проверку никто в своем уме проводить бы не стал.

Зато, я почти сразу что меня убивать пока не будут, судя по валу предложений, обрушившихся на меня. Главы двух самых «крутых» комиссий Городского совета, по финансам и бюджету и по землепользованию и градостроительству, которые ранее не видели меня в упор, случайно встретившись в коридоре градоначальства, внезапно, последовательно, посетили меня в моем кабинете и любезно, независимо друг от друга сделали мне предложения, от которых, еще несколько месяцев назад был бы на седьмом небе от счастья.

— Павел Николаевич, раз уж вы показали себя таким блестящим специалистом по вопросам выявления возможной коррупционной составляющей, может быть, стоит оптимизировать нашу совместную работу. Переходите к нам в комиссию, чтобы сразу проверять подготавливаемые вопросы на предмет наличия коррупции. — соловьем «пел» председатель комиссии по бюджету: — Ведь вы же понимает, что наша комиссия для экономической жизни Города является основной, и любое промедление с положительным разрешением бюджетных вопросов может вызвать очень серьезные последствия.

На следующий день прискакал его коллега, что занимался распределением земли и принялся активно склонять меня бросать все дела и переходить в их комиссию…

Естественно, я отказался, долго и максимально дипломатично доказывая, что недостоин я работать в таком ответственном органе, слишком юн, глуп и некомпетентен. Я даже не сомневался, что перейдя туда или туда, буду сидеть обычным статистом, играя роль «без слов». Возможно мне даже дадут отщипнуть крошку от того сдобного пирога, что распределятся между имеющими отношение и вызывает впоследствии запредельные цены на городскую недвижимость, вот только вопрос был один — меня возьмут при получении первой крошки, или позволят откусить побольше, чтобы, как говориться, коготок увяз побольше. В доброту или миролюбие мэра я не верил ни секунды, не та у него должность, добряки на ней не выживают. Просто, видимо, не получилось у милицейских товарищей накопать на меня значимую информацию, поэтому и приходиться «отцам города» подманивать меня к мышеловке.

Получив неожиданный отказ, мои противники взяли паузу, после чего зашли с другого конца. Меня пригласил к себе председатель нашей комиссии и поделился «радостной новостью» — в нашу никчемную комиссию решили срочно укрепить кадрами, включив в нее еще двух депутатов.

Город. Сердце Города. Кабинет председателя комиссии по законности и коррупции.

— Здравствуйте, Павел Николаевич… — Подполковник Ковалев лучился довольством, а сбоку по-голливудски, широко улыбались два новых персонажа из числа депутатов — либерал и один из прихлебателей мэра. Кто бы сомневался — добрейший Максим Абрамович, на радостях, что с нашей комиссией наконец стали считаться, примет в члены нашего подразделения еще двух членов, которые просто заблокируют ее работу, противодействуя моим изысканиям и отказываясь голосовать по составленным мной заключениям, а Ковалев — человек мягкий, не факт, что он не подстроиться под мнение «большинства». Заместитель его, Шестаков Егор Егорович слишком прагматичен — посчитает, что овчинка выделки не стоит, получит какие-то преференции и будет «колебаться вместе с линией партии». А оно мне надо? Я депутатом муниципального образования оставаться не хочу, надо подниматься выше, а для этого беспрерывно баламутить это болото, чтобы от меня счастливы были избавиться, если не посадив, то подпихнув наверх. Говорят, что так тоже иногда система работает.