Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 4

— Что, совсем жопа, господа? — я пожал руку директору, помахал ручкой главному бухгалтеру и упал на «гостевой» стул: — А дальше будет только хуже, и, вот об этом я пришел к вам поговорить.

— А вот я сейчас разорву договор, что у меня есть с одной сомнительной конторкой, на оказание юридических услуг, и мне сразу станет легче. А то больно дорого ее услуги нам обходятся. — злобно оскалился директор, видимо денег пришло откровенно мало, и моя шутка не «зашла».

— Григорий Андреевич, для всех будет лучше, если мы сделаем вид, что этих слов никто не произносил, и еще, юридическая конторка намерена в скором будущем увеличить стоимость своих услуг…

— Павел… Николаевич! — директорская рука взметнулась над столешницей, но плавно опустилась вниз: — Ты меня что, шантажировать пришел? Ну ты же знаешь, я этого не переношу, и мне проще будет…

— Григорий Андреевич, я вас слишком уважаю, чтобы попытаться вас шантажировать, или еще как-то повести себя некрасиво. Я думаю вам, через некоторое время будет стыдно за ваши слова, и вы стоимость услуг этой «мутной конторке» сами, по своей воле, увеличите. Примерно, в два раза, не меньше…

От моих слов главный бухгалтер чуть подавилась, а лицо генерального директора начало наливаться дурной краснотой, но я плевать хотел на их переживания.

— Если можно, давайте пригласим основных руководителей, ну, скажем, через час. — я посмотрел на циферблат наручных часов: — Я пока в юридическое бюро схожу, посещу свою сомнительную конторку.

Пока шел до своего этажа, несколько человек остановили меня, поздравив с победой на выборах. Не скрою, было приятно. В кабинете юридического бюро меня встретила напуганная Валентина, которая была в панике от полнейшей неопределенности своей дальнейшей судьбы. Час пролетел незаметно, часть времени я пил чай и успокаивал своего юриста, что я ее, в любом случае, не брошу, в самом худшем случае, заберу к себе, помощником депутата, и хуже жить она точно не будет, а через час я заходил в кабинет директора, в котором чувствовалась просто запредельная концентрация негативной энергии.

— Вот, товарищи. — неприязненно глядя на меня, заговорил директор: — Всем вам известный господин Громов, теперь являющийся нашим избранным представителем в городском Совете Депутатов потребовал от меня срочного сбора вас на совещание…

— Вот человеку делать совершенно не хрен, даже завидую. — громко, чтобы все слышали, прошипел кто-то.

— А я за этого типа даже не голосовал. — с кресла поднялся Платон Ильич Ивлев, начальник цеха изолировки и обмуровки: — Можно, я пойду?

— Конечно вы можете идти, тем более, что мое сообщение в первую очередь касается вашего цеха. Но вам потом товарищи все расскажут, я не сомневаюсь. — пожал я плечами и достал блокнот.

Платон Ильич сделал пару шагов к двери, прежде чем осознал мою реплику, после чего неразборчиво выругался и вернулся на свое место, после чего демонстративно отвернулся к окну.

— Я, товарищи, на встрече с трудовым коллективом обещал делегатам, в случае выборов, не оставлять ваш, вернее, наш Завод без поддержки и теперь пришел отдавать долги.

— Павел, ты меня, конечно, извини… — видимо терпенье генерального директора закончилось: — Но я тебе прямо, при всех мужиках скажу. И при тебе, конечно, Елена Анатольевна. Ты, Павел, конечно интересный человек и несколько раз нам помог, не безвозмездно, но кем ты себя возомнил? Десятки опытных инженеров и экономистов бьются, не могут решения найти, а тут приходишь ты и начинаешь советы нам давать. Ты, Павел Николаевич юрист, возможно неплохой, милиционер говорят… Наверное, неплохой, я не разбираюсь, но что ты в производстве и энергетике смыслишь? Так что, товарищи, я думаю, что мы нашего депутата послушали, обменялись мнениями о важнейших проблемах современности…

— Десять минут я у вас попрошу, и если, через десять минут, вы скажете, что вам неинтересно, больше без вызова в вашем кабинете, Григорий Андреевич, не появлюсь. В конце концов, это в первую голову нужно вам. Я, и так, весь в шоколаде.

— Ладно, жги. — Директор демонстративно посмотрел на часы.

— Я не буду говорить, что наш Завод находится в полной жопе, никаких перспектив у предприятия в таком виде, нет и не будет, это агония, товарищи.

Орали начальники минуты две, матеря меня десятком луженых глоток, которые были способны заглушить шум огромного цеха, а я демонстративно поглядывал на свои часы, заявив, что они отняли у меня три моих минуты на выступление, после чего продолжил:

— Прежде чем орать, подумайте вот о чем — со многими я знаком несколько лет, и, за это время, вы, в большинстве своем, остались сидеть на своих высоких должностях, а я вот добился многого. На меня сейчас работает людей больше, чем на вас и на вас. — я ткнул пальцем в главного энергетика и главного сварщика и продолжил: — Может быть, только из-за этого стоит меня выслушать?

Вроде проняло, бубнить и зло скалить клыки стали меньше.

— Так вот, я к вам не просто так пришел, а с научно обоснованным анализом будущего вектора развития, или падения, страны. Вы, господа, спите с женщинами для удовольствия, а я зачастую для дела. В Москве у меня есть женщина. Инженер. Работает на секретном объекте, связанном с расчетами. Самыми разными, расчетами, в том числе, политологическими и экономическими. Все эти академики — экономисты, которые дают прогнозы, они для нас полезны так же, как и Маркс с Энгельсом, чьи выкладки с самого начала были глубоко ошибочны, а вот в Москве сверхкомпьютер берет во внимание экономические циферки, но еще и массу других данных. Я эту женщину, при расставании, обеспечил жильем в столице, и загородной недвижимостью, и она, из чувства благодарности, меня иногда снабжает закрытыми данными.

Я заметил, как обменялись быстрыми взглядами главный бухгалтер и генеральный директор и понял, что она ему просигнализировала, что мои слова имеют под собой основу. Лучше всего синтезировать правду и ложь, чтобы при проверке часть сведений имели подтверждение. Как ни хранил я тайны своей личной жизни, многочисленная женская часть трудового коллектива откуда-то владела кусочками информации о подноготной неженатого молодого мужика, и о женщине-инженере, уехавшей в Москву, главный бухгалтер была осведомлена.

— Так вот, господа, если вы срочно полностью не перестроите работу Завода, он погибнет. Каждый год вы будете терять сотни людей закрывать цеха, от вас побегут специалисты и все закончится тем, что совсем посторонние люди будут сдавать все помещения на вашей территории коммерсантам.

— И что ты предлагаешь делать? Самим сдавать помещения коммерсантам?

— Можно я закончу? Мои десять минут еще не закончились? Спасибо. Господа, правительство открыто говорит, что производство в стране ему не нужно. Пока нефть стоит дороже десяти долларов, они считают, что все купят за границей. Вокруг президента вертятся одни экономисты и финансисты, которые в производстве ничего не понимают, но прекрасно знают, что в любом производстве маржа минимальная. Они просто не хотят с вами возиться, их горизонт виденья не идет дальше того, чтобы выкупить принудительно валюту у экспортеров, положить валюту в банк, желательно заграничный, а на проценты от этой валюты существовать. Ну. Это если примитивно рассказывать. Они бы, с удовольствием, сперли эту валюту и уехали за границу, лекции читать, но только западу не нужна Россия с новой революцией, и взбунтовавшимся народом, поэтому они, наши правители, сидят в Москве, но свою работу делают, сокращая потенциал нашей страны.

То есть, в стране, в ближайшее время, останется работать только то, без чего население не может существовать. Для нашей родной Сибири это еда, транспорт, свет и тепло.

— Ну вот, видишь, ты сам говоришь, что без света и тепла страна существовать не может. — перебил меня директор.

— Вы, Григорий Андреевич не учитываете, что промышленности скоро не будет, а, следовательно, исчезнут крупнейшие потребители, а для обеспечения жилых домов и объектов социальной инфраструктуры существующую энергетику можно даже подсократить, эксплуатируя существующие станции до полнейшего износа. Денег на ремонты будет существенно меньше. Если бы наша энергосистема могла экспортировать почти дармовую энергию гидростанций, как наши соседи из Восточной Сибири, в Китай, за валюту, тогда да, на ремонты деньги бы нашлись, но, Городские станции работают на дорогом угле и денег на их поддержание будут давать по минимуму. Заросшая бурьяном стройплощадка ТЭЦ- «Полдюжины» служат печальным свидетелем моим словам.