Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 38

Мои прошлые планы по интеграции Завода в энергосистему области оказались несостоятельны, неинтересен был для энергетиков трудовой коллектив Завода, а особенно его высший менеджмент — в энергосистеме богато было и того, и другого, а их ремонтное предприятие по мощи своей примерно соответствовал Заводу. У Завода была одна беда — он создавался в СССР, как центр помощи слабым и удаленным предприятиям Сибири, Урала, Дальнего Востока, Монголии при проведении сложных ремонтов, одно время даже успешно направлял свои бригады для работы в Иране, то есть имел целенаправленную «экспортную» задачу, но это работало только в условиях СССР, когда страна была единым целым, а безналичные деньги, используемые в расчетах между предприятиями, не имели особой ценности, к тому же, на конец года обращались в бюджет государства рабочих и крестьян. А сейчас, как писал когда-то экономист Адам Смит, деньги — это мерило, и никто их из своих ручек добровольно не выпустит. И остались, успешные при социализме структуры, типа Завода, в новых экономических реалиях у разбитого корыта, потому, как для любой энергосистемы они чужие, и никто их к денежной кормушке не подпустит, лишь в самом крайнем случае, да и то, кинув минимально возможную сумму.

Ладно, это все лирика, осталось только понять, кто мне подбросил в ящик эту газету и какая у этого недоброжелателя цель. Но, главное, конечно, это безопасность Ирины, которой еще надо будет что-то объяснить, чтобы она была осторожной и осмотрительной. А, может быть, ничего не говорить, чтобы зря не пугать девочку?

До утра я думал, с перерывом на сон, и решил Ирине ничего не говорить, а сопроводить ее немного по дороге на работу. Для этого я вышел пораньше из дома и двадцать минут ждал проезда ее «Запорожца» в соседнем переулке, который не миновать она не могла. Покатался я за своей девочкой час, но ничего подозрительного не заметил, лишь на перекрестке, на красном сигнале светофора, ее машину попытались «зажать» какие-то барбосы на черной «девятке», высунувшие бритые головы и что-то кричавшие и даже махавшие руками. Я не понял, то ли постебаться они решили, или познакомиться, но я подкатил к корме «Запорожца», и, стоило загореться разрешающему сигналу светофора, требовательно загудел басовитым клаксоном. Бритая шпана сравнила размеры своего «Зубила» и моего джипа, и, решив не усугублять, грустно поехали прямо, а Ирина благоразумно свернула направо, на улицу Коттеджную, ну а я поехал в мэрию, все-таки, надо работать с наказами избирателей.

Город. Сердце Города. Здание Мэрии. Кабинет председателя фракции большевиков.

— Привет. Что пришел? Тортик будешь? — в кабинете главы большевистской фракции Городского совета депутатов хозяин кабинета со своими тремя помощниками и парой приближенных народных избранников пили чай, закусывая его тортом «Ленинское бревно».

— Нет, спасибо, я сладкое не люблю.

— Ну и правильно, нам больше достанется. Так чем тебе помочь?

— Я хотел бы примкнуть к вашей фракции, и соответственно, вступить в партию. Только без этих кандидатских стажей, а сразу, в полноправные члены.

— Видите, товарищи, как некоторые спешат примкнуть к победителям? — усмехнулся главный большевик: — Так спешат, что тапочки роняют на бегу. А не предусматривает устав партии такого упрощённого порядка. Мы должны присмотреться к новому товарищу, понять, кто он есть и его, так сказать, политическую физиономию. Так что…

Угу. Победители, блин, нашлись. Поди, уже к отобранным у партийных органов особнякам снова присматриваются, надеясь вернуть свои жопки в уютные кабинеты. Да, по стране сейчас идёт ренессанс большевиков. Народ, шокированный шоковой терапией ставленников нынешнего президента готов вернуть все взад, решив, не зная, что самый главный большевик в стране сольет предстоящие в этом году президентские выборы, вписав самую массовую политическую силу страны в существующую властную вертикаль, определенную президентской администрацией.

— Ну, наверное, существуют какие-то исключения? История знает немало примеров, например кооптации меньшевиков или бундовцев в партию, и против этого даже Ленин не возражал.

— Ну, раз так поставлен вопрос, товарищи… — партийный босс обвел взглядом своих прихлебателей: — Кто мы такие, чтобы спорить с Владимиром Ильичом?

Глава фракции достал из подставки стикер и написал на нем семизначное число, после чего подтолкнул бумажку мне.

— Это что? — я вгляделся в цифры: — Размер городского бюджета?

— Нет, это столько мы с товарищами потеряли, когда ты влез в выборы. Компенсируй партии финансовые потери, и мы поговорим с тобой об индивидуальном порядке вступления в наши ряды.

— Погодите, но ведь расходы на выборы партиям из бюджета компенсируют…

— Громов, вот скажи, как ты с такими наивными понятиями в депутаты пролез? Если бы мы тратили на выборы только то, что государство выделяет, мы бы не двенадцать депутатов в городской совет провели, а только троих.

— Но у меня нет таких денег.

— Значит, изыщи. Громов, пока не возместишь партии причинённый ущерб, разговора не будет.

— Послушайте, ну о каком ущербе вы тут говорите? Вы деньги на выборы потратили. Так вот, перед вами уже готовый депутат стоит, будущий член вашей фракции. А того, кого вы в Левобережный район выдвинули — он, извините, был совсем не проходной. Он пары слов без бумажки сказать не мог. Не было бы меня — ваш кандидат либералу бы проиграл, однозначно.

По выразительным взглядам, которые бросили соратники на своего босса, я понял, что проигравший мне кандидат был не просто так кандидат, а выдвиженец партийного вождя и этот проигрыш тот считает своим личным поражением, но было поздно — обратно слова не вернёшь и даже внеси я в партийную кассу указанную сумму, меня просто в «кинут».

— Я все понял, товарищи, пойду деньги искать. — я грустно понурился и вышел из кабинета.

Ну что, как писал товарищ Ульянов в одном из семидесяти томов своих сочинений, которые годились для всех случаев в жизни, мы, товарищи, пойдем другим путем.

Если эти негодные потомки первых большевиков считают, что можно выставлять мне невыполнимые условия, чтобы я имел счастье влиться в несокрушимые ряды, то у них найдутся более голодные и сговорчивые коллеги.

Трасса Город — Омск. Придорожное кафе.

Поездка по райцентрам области меня изрядно вымотала. Пара районных райкомов на момент моего визита оказались закрыты, несмотря на то, что накануне меня уверяли по телефону, что они обязательно будут вести прием граждан, в одном со мной не захотели разговаривать, даже не выслушав суть моего предложения, и лишь в четвертом, видимо смертельно уставший от тотального безденежья, худощавый мужчина с тоскливыми глазами, сразу начал конструктивный разговор.

— Тебе придется через недельку приехать еще раз, как раз будет бюро райкома заседать, вот там мы тебя и примем в партию. А кандидатский стаж я тебе нарисую, есть возможность в протокол собрания полугодовой давности еще один пункт вставить. Только давай мы с тобой придумаем причину, по которой ты здесь вообще оказался, молодой — красивый. Обошелся мне необходимый стаж совсем недорого, в несколько раз меньше, чем просил с меня городской партийный босс, да и цель денежного перечисления была донельзя благородная.

— Понимаешь, я под честное слово взял в одном нашем хозяйстве мясо да яичек куриных, поддержать наших, райцентровских пенсионеров — коммунистов, на двадцать третье и на восьмой марта, а спонсор мой слился, уехал неизвестно куда и я остался денег должен директору. Он пока ничего не говорит, но в следующий раз просто пошлет меня куда подальше с этой помощью ветеранам…

— Так не вопрос, давай реквизиты счета, и я завтра- послезавтра деньги перекину, а в назначении платежа напишу «Помощь ветеранам».

— Ну, если не обманешь, то сильно меня выручишь. — мужик радостно полез в папку с бумагами: — Тогда через неделю приезжай с фотографиями, я тебе сразу партийный билет вручу.