Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 30

— Нет таких денег, начальник!

— Ну вот что ты за человек такой? Только что сказал, что любые деньги готов отдать, и тут же говоришь, что денег у тебя нет. Нет денег, значит собирайте все свое шмотье и валите отсюда, или через двадцать минут мои ребята вам помогут.

Деньги принесли через десять минут, естественно никакого Кабира я Магиру не отдал, а напротив, выставил ему новые требования.

— У тебя же люди на оптовом фруктовом рынке работают? Ну что ты телишься с ответом? Я их там своими глазами видел. — соврал я: — Так вот, если хочешь дожить здесь до конца мая — через неделю я сюда вернусь, и ты дашь мне полный расклад по этому рынку. Кто главный от ваших, кто наркоту привозит, какие грузовики, где передают ее покупателям, кто деньги с водителей собирает и кому передают. И не вздумай меня снова пытаться обмануть, слово даю, что ты пожалеешь о своей глупости.

— И что, за то, что я тебе все расскажу, мои люди смогут жить здесь бесплатно?

— Нет конечно. Они просто смогут прожить здесь до конца весны, а потом вам лучше будет уйти по-хорошему. Я здесь строить дома собираюсь, все эти развалюхи снесу и многоэтажки строить буду.

Ну да, эта мысль пришла мне сегодня, пока я обходил деревню и общался с пенсионерками. Через пару лет, когда здесь начнут строить прямую и короткую трассу до аэропорта, на месте окружающих болот начнут отсыпать площадки под строительство, а у меня здесь уже готовое поселение. Бабки на предложение переселиться в квартиры со всеми удобствами, по типу наших «таун — хаусов», что завод продолжает строить на окраине Южного поселка, на условиях, что их огороды, пока будут силы у стариков, никто разорять не будет. Вполне их понимаю. Топливо, что дрова, что уголь, дорожает гораздо быстрее, чем пенсия, а если я начну строить здесь поселок, то придется ставить на въезде магазин и аптечный киоск. Все равно, если не обману стариков, жизнь будет повеселее. Надо только с фермой определиться, ибо вонища от нее накрывает своим жутким ароматом всю деревню. Местные то привыкли, а вот городские вряд ли захотят сюда переселяться…

Чувствуя спиной ненавидящие взгляды почти сотни глаз, я дал команду собираться и уезжать. Как мужики будут делить делили трех задержанных, я не знаю, меня это уже не касается, но, судя по довольным лицам оперов, бандитов мы захватили вполне кондиционных, думаю, на вскидку, штук пять уголовных дел возбудиться — по наркотикам, ружью, а остальное — по грабежам, надеюсь, что потерпевшие, чье золотишко забрали парни для идентификации, живы и здоровы, а там, глядишь, и разговорят южных молчунов на откровенность. Главное, я свои вопросы решил — я бросил взгляд на пассажирское сиденье, где, в выцветшем целлофановом пакете, лежали деньги, что я выбил из Магир-аки. А то, что старый хрен меня ненавидит, так это его личные концептуальные проблемы. Если бы я разрешал вопросы в стиле их национального героя Тамерлана, то старик со своими молодыми родственниками давно бы сидели на кольях, украшая въезд в деревню, ибо, мне кажется, у Железного хромца девственница с мешком золота могла беспрепятственно проехать из одного конца его империи до другого… А может он только камни собирал, а девственниц с золотом прибирал по назначению, ибо, как и большинство тогдашних завоевателей и подражателей вселенной, по первой профессии будущий правитель был пастухом и разбойником. Интересно, а кто я по первой профессии — фрезеровщик или милиционер, и выбивались ли, когда — нибудь, представители этих профессий в вожди и лидеры нации?

Город. Левобережье. Завод. Кабинет директора.

На Заводе я появляться не хотел, но и разрывать отношения просто не мог, слишком тесной была пуповина между нами. Кроме доли в самом Заводе, я имел долю в конторе по аренде крыш под антенны средств связи, в строительной фирме, что строила сейчас двухэтажные «таун-хаусы», да и в «Фруктовый рай» я вложился деньгами на приличную сумму, чтобы все бросить и уходить. Да даже малосемейка в «общежитии», где я был прописан, была заводской. Но и позволять случайным людям выбрасывать в утиль мои наработки я тоже не желал, поэтому взял паузу. Два раза мне звонил Костя Герлингер, которого, все же, назначили директором «Фруктового рая», намекал, что торговля идет, но нового товара почти не поступает. Константин даже попробовал съездить на оптовый рынок, уговорить тамошних продавцов разгружаться у нас, обещая всевозможные преференции, но вовремя заметил, что его окружают несколько крепких смуглых ребят, и решив, что здоровье дороже, бодрым сайгаком ломанулся через, прилегающее к рынку, кладбище, перепрыгивая через оградки, а потом почти час сидел в овраге, пока его преследователи прочесывали местный погост.

А еще силовая составляющая потребовалась для охраны киосков «Фруктового рая», которые, согласно моего плана, двойным кольцом перекрыли все подходы к Левобережному рынку, вызвав справедливое негодование у рыночных торговцев. Стекла пока не били, благо конструкция киосков позволяла на ночь закрывать их наглухо стальными ставнями, да и суровые женщины из числа изолировщиц, поменявшие тяжеленые ведра с раствором на синюю униформу продавцов мелкие скандалы конкурентов отражали вполне успешно, но вот угрозы поджога, звучавшие в последнее время, требовали оперативного вмешательства. В общем, меня вызвали на переговоры в кабинет директора Завода, где Костя пытался играть роль модератора.

— Павел, Анатолий Михайлович Бородин из числа учредителей «Фруктового рая» вышел, как ты и хотел. Давай, прекращай ерундой страдать, подключайся к работе, а то Константин совсем зашился…

Я пару минут подумал, после чего отрицательно помотал головой:

— Вы знаете, Григорий Андреевич, я понял, что этого уже недостаточно.

— Да что опять не так? — «Генеральный», в сердцах, ударил кулаком по полированной столешнице: — Мы пошли тебе навстречу, а ты снова ломаешься?

Директору было отчего переживать. Да, пришлось потратится, вложиться в строительство ангаров, стеллажей, системы отопления, но все это было в прошлом, уже списалось на затраты прошлого года, а вот тоненький ручеек живых денег сильно повышал настроение, да и сокращение задолженности по заработной плате, в счет выдаваемых в Заводском киоске продуктов, заметно снижало напряжение в трудовом коллективе. Да, всем хотелось «живых» денег, но и, хорошего качества овощи и фрукты тоже было хорошим подспорьем в это сложное время.

— Да при чем тут ломаюсь? Я, просто понял, что нам с вами, чтобы соединиться, надо разъединиться с заводом. А то, по плану нужно в соседнем районе киоски открывать, а начальник изоляционного цеха пятьдесят женщин не отпускает в продавцы, все ждет какого-то мифического контракта на ремонт котла…

— Ну там действительно письма были…

— Да при чем тут письма были? Вас просто по цене пробивают, а между заказчиком и вами все равно будут посредники, которые процентов двадцать- тридцать от суммы договора себе заберут. А у вас люди без работы сидят, и вы им за «простой» деньги платите. Надо делиться, Григорий Андреевич, людей переводить во «Фруктовый рай» на постоянную работу, территорию делить, чтобы та часть, где ангары, была в аренде у «Фруктового рая», и любую мелочь не приходилось по месяцу согласовывать.

— Павел, ну ты же сам разрабатывал порядок согласования договоров…

— Согласен, я, вот только у вас слишком много разных отделов новых появилось, и некоторые исполнители в этих отделах специально затягивают прохождение бумаг «Фруктового рая». Расскажите, зачем нужно согласовывать строительство ангара для ремонта машин перевозчиков с экономическим и финансовым отделами? Что они в строительстве понимают? Надо делить территорию, чтобы наши к складам не ходили, и водители фур по заводу не шастали…

Директор нахмурился. Правильно, одно дело чувствовать себя неким барином, что является верховной властью на всей территорией Завода, а тут отдай процентов сорок земли… Он подозрительно посмотрел на председателя профкома, но тот индифферентно смотрел в потолок, изображая полное смирение и принятие любых решений руководства.