Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 26

— Что вообще происходит? Почему здесь милиция, почему меня не пускают в мой кабинет⁈

— Но вы же в кабинете? Разве нет?

— Да, но…

— Как вчера в сауне отдохнули?

— Хорошо, но откуда…

— А я вот вчера день провел просто отвратительно. Оказалось, что все, что я делал для Завода — на хрен никому не нужно. Директор фирмы «Фруктовый рай» решила, что для нее свадьба племянницы важнее работы и отправилась на гулянку, закрыв склады на замок и никому не передав свои полномочия. Вас на месте нет, главный инженер завода дал команду не пускать фуры на территорию завода, типа, он к нашей овощной базе никакого отношения не имеет. Мне пришлось бросать все дела, проводить фуры с товаром через охрану, принимать и оформлять товар, разгружать ящики с помидорами, оформлять передачу товара в наш киоск у ворот, угрожать главному бухгалтеру убийством. Вам не кажется, уважаемый Григорий Андреевич, что это была дурная шутка?

В это время в дверь заглянул заместитель директора по экономике и осторожно поинтересовался, могут ли руководители, которых допустила милиция, заходить в кабинет.

— Конечно могут. — заледенел лицом директор: — Павел, а кого не пускают в мой кабинет?

— Я взял на себя смелость сначала провести собрание учредителей «Фруктового рая», а потом я уйду, не буду вам мешать.

— То есть, разрешаешь мне немного поруководить Заводом, да, Паша? — я шпильку директора проигнорировал, наблюдая за входящими в кабинет «пайщиками». Стоило им рассесться по местам, я заговорил, не дожидаясь лишних вопросов.

— Господа, предлагаю начать внеочередное собрание учредителей ООО «Фруктовый сад», со следующей повесткой дня — доклад Громова П. Н. о первом дне деятельности ООО. Второе — вывод из числа учредителей главного инженера Завода Анатолия Михайловича Бородина, и возврате ему имущественного взноса. Третий пункт — разное. Председателем собрания предлагаю избрать меня, Громова П. Н., ведение протокола собрания также возьму на себя. Кто «за», «против», «воздержался»? Принято большинством голосов.

— Разрешите? — в кабинет просунулась голова председателя профкома Константина Герлингера.

— А он что тут делает? Костя же не акционер? — недовольно спросил начальник котлотурбинного цеха.

— Константин Генрихович Герлингер моим распоряжением вчера назначен исполняющим обязанности директора «Фруктового рая», а на должность его, надеюсь, мы его сейчас утвердим, так как бывший директор вместо организации начала работы предприятия отбыла на свадьбу племянницы. Вы не обижайтесь, товарищи, не знаю, чья она родственница, но в нашем ООО она работать не будет.

— Павел, а ты не много на себя берешь? — обычно сдержанный главный бухгалтер смотрела на меня очень и очень зло, даже мои собаки переполошились и зарычали, а я понял, чьей родственницей является уволенная мною женщина.

— Господа, вчера со стороны директора «Фруктового рая» и главного инженера Завода, кстати, акционера этой самой овощебазы, как Анатолий Михайлович Бородин изволил вчера выразиться, допущены прямые акты саботажа и вредительства, которые могли нанести непоправимый ущерб экономическому благосостоянию и репутации молодой фирмы, но, слава Богу, все разрешилось, несмотря на то, что главный инженер прямо запретил запускать фуры к складам. Кстати, наш киоск вчера торговал до девяти часов вечера и такими темпами, Завод за неделю покроет месячный долг по заработной плате перед сотрудниками. И не надо кривиться. Мы продаем продукцию со стопроцентной накруткой, и, все равно, она дешевле процентов на двадцать, чем в чужих ларьках и магазинах. И мы торгуем в нашем киоске не за деньги, а под запись А сегодня, если Константин Генрихович подсуетился, то продукция поедет в киоски, что со вчерашнего дня готовы работать в Левобережье, а это будут уже живые деньги, с которыми, я надеюсь, мы через месяц выйдем на режим самоокупаемости.

— Я на автобазе пять «Газелей» с термобудками заказал, через час они приедут под загрузку. — добро доложил новый директор ООО.

— Вот видите, господа. Начало положено. А чтобы вчерашнего впредь не повторилось, я предлагаю Анатолия Михайловича из числа акционеров вывести, тем более, что он деньги в уставной фонд предприятия еще не внес…

— Павел, у тебя в «Фруктовом рае» всего десять процентов доля. А Анатолия Михайловича мы знаем много лет и никакие милиционеры в коридоре не заставят нас… — угрожающе начал директор.

— У меня десять процентов и куча вложенных в фирму усилий. Если мы сейчас не договоримся и вы будете настаивать на сохранении в наших рядах саботажника, я… — я задумался, формулируя порядок своих действий.

— Первое — выйду сейчас на территорию, включу сирену гражданской обороны и созову работников на митинг, где расскажу народу кто, как и чем вчера занимался, и покажу пальцем персонально на человека, который вчера, по неизвестным мне причинам, пытался оставить тысячу членов трудового коллектива без прекрасных продуктов питания, которые они вчера приобрели по сниженным ценам и про то, как вы «своих не бросаете». Я не уверен, что кое — кого просто не вынесут на руках за пределы заводской территории. Ну ладно, это будут ваши дела с народом, а теперь слушайте, что я сделаю лично. Я отзову решение мэра о предоставлении Заводу налоговых льгот на сумму инвестиций в новое предприятие. Я скуплю с дисконтом долги Завода, тем более, что стоят они недорого, и подам на его банкротство, после чего сюда придет управляющий, который, надеюсь, не будет вставлять палки в колеса прибыльному дочернему предприятию Завода. Ну это я так, за пару минут придумал. Ладно, будем голосовать, или все наши старания пойдут прахом из-за невнятных действия господина Бородина, а то нам всем некогда. Вам надо Заводом рулить, мне фуры перехватывать, Елене Анатольевне — наличные деньги искать.

Преступление против человечности.

Февраль 1996 года. Город. Заречный район. База отдыха профсоюза.

В итоге голосования, коллеги и соучредители ООО меня не поддержали, проголосовав против моего предложения, после чего я молча вышел из кабинета и отправился в сторону въезда в Город, где сообщил соратникам, что концепция временно поменялась и пока мы делаем простую милицейскую работу — досматриваем фуры и никого ни за что не агитируем. Честное слово, беготня вокруг машин к вечеру вымотала и меня и собак, так что я даже забыл, что у меня была запланирована еще одна встреча, и этой встречи я ждал уже больше недели.

Я не доехал до дома всего каких-то пятьсот метров, пришлось разворачиваться и гнать машину в зимнюю вечернюю тьму, на берег Реки.

— А мы думали ты уже не приедешь, загнали в бокс другую машину. — поприветствовали меня братья — автослесаря, что арендовали несколько боксов на территории базы профсоюза в Заречном районе.

— Что, зря приехал? — огорчился я.

— Да нет, мы на улице все сделаем. Подгоняй машину к боксу, мы быстро все приладим. — за последнее время братья неслабо «поднялись», обрастая оборудованием, вот и сейчас подкатили под морду джипа большой домкрат на колесиках и споро приладив «приспособу», бодро закачали рукоятью, шустро поднимая морду тяжелой машины.

Быстро не быстро, но за сорок минут местные умельцы закрепили на морде моего (теперь уже официально) черного джипа могучий «кенгурятник», но не модный хромированный, а брутального черного цвета. Погоняю с защитой, пока их еще не запретили, а до этого еще лет пять, как минимум.

— Что с задним? — я кивнул на корму джипа.

— Делаем, через неделю заезжай, приладим.

— Что-то должен? — на всякий случай уточнил я, на что старший из братьев досадливо махнул рукой. Ну да, боксы, свет, вода — все бесплатно, да еще отсутствие внимания со стороны недоброжелателей — это сейчас дорого стоит. Летом, к примеру, обновили забор вокруг базы, поставили новые ворота и калитку с глазком, и все за мой счет. Профсоюз милиционеров, за которым числилась данная база, был организацией откровенно нищей, взносов хватало только на канцелярию, и руководил им мой приятель Константин Генрихович Герлингер на общественных началах, получая заработную плату в профкоме Завода, зато два домика, ангары для лодок, небольшой закрытый пляжик в городской черте, снаряжение для рыбалки и беседка с мангалом были готовы принимать членов профсоюза и членов их семей в любое время, круглогодично, чем некоторые из нас регулярно пользовались. С аборигенами — слесарями милиционеры общались ровно, конфликтов не было, поэтому за базу на ближайшие несколько лет я не волновался, если не считать регулярных вопросов Ирины, почему я один трачусь на эту благотворительность. Но я обещал своей невесте за пару лет придумать что-то, чтобы этот закрытый мирок перестал сосать с меня тысячи рублей, и я думаю, что придется это выполнить. Она же не отстанет.