Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 22

— Хорошо, допустим, вы заставите лицензированных докторов работать на государство и общество… — со стула встала красотка — тележурналист Станислава и немного красуясь в объективе камеры своего оператора, протянула в мою сторону большой микрофон с логотипом «одиннадцатого» телевизионного канала: — Но большинство наркологов будут работать нелегально, не платя налоги, в «серую». И кому вы сделаете хуже своим волюнтаристским предложением.

— Спасибо за вопрос. — я улыбнулся зло: — И у меня будет на ваш вопрос ответ. У нас в каждом отделе или управлении милиции сидят десятки людей, чьи должности называются оперуполномоченные отделов по борьбе с экономическими преступлениями. И если начальник городского управления этой службы расскажет, что не знает, как бороться с медиками, не желающими работать по установленным городскими властями правилами. Я добьюсь увольнения этого господина из органов, а потом, со своими внештатными помощниками, за пару месяцев, просто заставлю этих, так называемых, докторов, выйти из тени.

Главное — тщательная бюрократическая подготовка.

Январь 1996 года. Город. Левобережье. Территория Завода.

Слежку я заметил совершенно случайно — объезжая пробку, возникшую вследствие аварии, проскочил на улицу Октябрьского переворота через узкий проулок с односторонним движением и заметил в зеркале заднего вида неприметную «тойоту» грязно — серой, от покрывавших ее грязи и снега, масти, как-то судорожно свернувшую с дороги вслед за мной. Потом я ее потерял плотном трафике моста Болгарского коммуниста, но перед заводом шла пустая длинная улица, просматриваемая на всем своем протяжении, где эта «Тойота» вновь «засветилась». Судя по всем ухваткам, следили за мной любители и я сразу подумал на коллег, вот только хотелось бы знать — откуда? За прошедший месяц с начала года я чувствительно отдавил слишком много пальцев, постоянно влезая в заседания всех подряд депутатских комиссий, и портя «малину» многим городским «медведям». Сосланный в самую никчемную депутатскую комиссию — по борьбе с преступностью и коррупцией, я, доказав, что не место красит человека, лез, как в каждую бочку затычка, во все выносимые на обсуждение вопросы, задавая неудобные вопросы и требуя внести в протокол мое, особое мнение. Через день открывалась январская сессия городского Совета, но множество выносимых на нее вопросов, уже согласованных «уважаемыми» людьми, под которые уже было выделено финансирование, могли зависнуть в подвешенном состоянии — слишком часто я, наделенный знанием из будущего, до которого нынешним властям еще набираться опыта, мазал подготовленные решения густыми мазками коррупционной составляющей, требуя зафиксировать в протоколе заседания комиссии мое особое мнение.

Куда я лезу? Вперед, ибо прекрасно понимаю, что место независимого депутата Городского Совета слишком уязвимо. Срок полномочий пролетит быстро, и за это время надо либо вписаться в систему, поджав хвост, попросившись в какую-то из политических фракций, постоянно демонстрируя преданность своим новым хозяевам, либо уходить на более высокие ступени власти. Второй раз выборы мне просто не позволят выиграть. Мои оппоненты станут более опытными, более изощренными и более циничными. Ну а пока я спокойно свернул к воротам завода и требовательно посигналил охране — я здесь в своем новом официальном статусе и вправе въезжать на территорию, а не бросать машину на стоянке перед зданием заводоуправления.

— Как видите, Павел Николаевич — директор Завода показывает на освещенную прожекторами строительную площадку: — Работа идет в две смены, в феврале второй ангар будет готов, дело теперь за вами.

Ну да, когда вопрос упирается в выживание, решения принимаются быстро и начальство не жадничает в части стимулирующих трудящихся поджопников. Пять человек вылетели с Завода, попытавшись устроить бузу под пролетарским лозунгом «Не имеете право, я свои права знаю», накал страстей дошел до того, что директор приставил к моей тишайшей юристу Валентине пару доверенных рабочих, из числа спортсменов, постоянно участвующих в городских спортивных мероприятиях, для охраны и безопасности. Причем увольнение по отрицательным мотивам бузотеров было юридически выверенным и демонстративным, поэтому, кто хотел работать и получать деньги молча переквалифицировались из обмотчиков, электрослесарей в подсобных рабочих и прочих строителей.

Многолетние залежи металлолома, годами занимавшие немалую часть территории завода под лозунгом — «А вдруг пригодиться?», были безжалостно рассортированы и вывезены в пункты приема металла, а арендованные в фирме Плотниковой Мириам Степановны по бартеру, за тот-же металл, экскаваторы заработали на месте будущих складских ангаров, причем первоначальные чертежи разработанные заводским отделом капитального строительства я, с грандиозным скандалом (меня два дня после этого не соединяли по телефону с директором Завода), категорически отверг и теперь легковозводимые ангары строились поверх просторных подвальных помещений, с шлюзовыми камерами на въезде и выезде. Доводы моих оппонентов — профессионалов, мол «так никто не строит», не смогли перебить простенький вопрос — «А где и как вы будете хранить скоропортящийся товар в летнюю жару?». До «умных складов», с автоматическим поддержанием температуры был еще десяток лет и сотни миллионов рублей, которые предстояло заработать, а пока приходилось довольствоваться эрзац-решениями, типа модернизацией, заброшенного и заваленного мусором бомбоубежища, раскинувшегося под половиной территории завода. Мы просто были вынуждены садить дежурную смену слесарей для круглосуточного наблюдения за температурой в ангаре, в качестве инструмента точной регулировки используя обычный чугунный вентиль на трубе отопления.

— Надо предусмотреть дублирующий пост со своим вентилем или доступом к градусникам, разнести их территориально, чтобы были разделены порядочным расстоянием. И желательно, смены должны «не переваривать» друг друга.

— Ну зачем? — не выдержал главный инженер, а строители из ОКСа только закатили глаза.

— У вас не так давно соседей ваших зимой «на ноль» посадили. — Я ткнул пальцем в сторону, подсвеченной красными огнями, полосатую трубу соседней ТЭЦ: — Потому что дежурная смена нажралась водки на смене, а если ваши герои труда, во время ночного дежурства откушают водки у упустят температуру? Вы, Анатолий Михайлович, готовы заложить квартиру, дачу и машину, чтобы покрыть убытки, когда мы весь испорченный товар выбросим на свалку? А тут назад не отыграешь? Фрукты и овощи или замерзнут, или сгниют безвозвратно.

Главный инженер Завода Анатолий Михайлович Бородин, не выдержав, в сердцах сплюнул и, не прощаясь, бормоча ругательства, двинулся в сторону светящихся окон заводоуправления, а я, проводив его спину взглядом, начал прощаться.

— После того, как будет все готово, надо попробовать в пустом складе в течение недели поддерживать рабочую температуру. Как запустите систему, сообщите мне, я со своей стороны начну готовиться. Сквозной проезд готов? Я тогда через него выкачусь с территории Завода. Хочу проверить состояние дороги, насколько фурам будет удобно оттуда выезжать.

Ну да, я заставил сделать еще один выезд с территории Завода, поставить там будку охраны и начать чистить дорогу. Эти ребята просто не понимают, что если у меня с поставкой товара все получится, то без сквозного движения через территорию Завода, десяток многотонных фур, очень быстро, просто намертво, заблокируют узкий проезд в нашем тупике напротив ворот Завода.

Не знаю, сколько простоят дознатчики на грязно-серой «Тойоте» перед воротами Завода, прежде чем догадаются, что «птичка» выпорхнула из-под наблюдения, но это не мои проблемы. Дорога к дальним воротам вела мимо длинного фасада будущего склада, затем передо мной открылась площадка, заставленная новыми ларьками, одинакового, ярко-желтого цвета с синей вывеской над входом «Фруктовый рай».