Камарадас (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 28

Первые километры мы прошли почти бегом, насколько вообще можно было бежать по каменистому склону с оружием, рацией и рюкзаками с БК. Самуэл больше не выбирал самый удобный путь, теперь он искал только тот, на котором мы оставим как можно меньше следов. Он вёл нас по голым камням, перескакивал через узкие промоины, спускался в сухие русла и сразу выводил обратно, не позволяя долго двигаться по мягкому песку.

Солнце быстро поднималось, и вместе с ним возвращалась жара. После бессонной ночи и целого дня, проведённого неподвижно в укрытии, тело требовало остановиться, воды и, хотя бы нескольких минут покоя, однако останавливаться было нельзя. Мы пили на ходу, по два-три глотка, не больше, и сразу убирали фляги.

Позади время от времени ещё доносились выстрелы гаубиц, но постепенно они стихли. Я несколько раз оглядывался, ожидая увидеть над деревьями вертолёт, однако небо пока оставалось чистым. Это немного успокаивало, хотя я прекрасно понимал, что отсутствие вертолётов ещё ничего не значит. Охрана фермы могла сначала попытаться разобраться своими силами, не поднимая лишнего шума и не сообщая начальству, что чужая группа всю ночь бродила возле важного объекта.

Через час Самуэл вывел нас к узкому ручью. Воды в нём было всего по щиколотку, зато дно состояло из камней и плотной глины. Мы вошли в русло и двинулись вверх по течению. Идти стало тяжелее, ботинки скользили, несколько раз Али едва не упал, но зато следы быстро размывало водой.

— Сколько по нему идти будем? — спросил Богдан, стараясь не повышать голос.

— Пока Самуэл не найдёт место, где можно выйти на камни, — ответил я. — Чем дальше, тем лучше.

Проводник, услышав своё имя, оглянулся и показал вперёд. По его жесту я понял, что русло скоро уходит в сторону от нашего маршрута, но пока он не собирался его покидать.

Мы прошли по воде ещё километра полтора. Потом Самуэл остановился возле участка, где ручей пересекал широкую каменную россыпь. Здесь можно было выйти сразу в нескольких направлениях, не оставив на берегу чёткого отпечатка. Проводник выбрал северный склон, и мы поднялись по нему, наступая только на плоские камни.

На вершине пришлось остановиться, чтобы определиться с направлением. Я уткнулся в карту, определяя маршрут, а Самуэл долго смотрел вперёд, затем перевел взгляд на солнце, потом повернулся ко мне и жестом ткнул в землю. Коммуникация с проводником всё больше и больше доставляла нам проблем, толком объяснить чего он хочет и чего мы хотим от него, у нас не получалось. Самуэль уже привычным движением начал чертить на земле пальцем предлагаемый им маршрут. До поймы, где нас ждал Быков, оставалось не меньше двадцати километров, а прямой путь проходил через участки редколесья, где следы читались хорошо. Самуэль предлагал сделать обход через каменистые холмы, что добавляло ещё несколько часов хода, зато давал шанс оторваться.

— Идём через холмы, — решил я. — Пусть дольше, зато почти без открытых участков.

Никто не возражал. Мы снова двинулись вперёд. Темп старались держать максимальный, но пересеченная местность быстро съедала силы. Каменные россыпи сменялись густыми кустами, кусты — сухими оврагами, а те снова выводили на склоны, где приходилось цепляться руками за корни и выступы. К концу третьего часа ноги уже налились тяжестью, дыхание стало рваным, и даже Самуэл, который почти не нес тяжёлого груза, начал двигаться медленнее.

Внезапно он остановился. Поднял голову, прислушался, потом посмотрел назад, туда, откуда мы пришли. Я тоже обернулся. Позади ничего не было видно. Только низкие холмы, полосы кустарника и дрожащий над землёй горячий воздух.

— Что? — я вопросительно дернул головой.

Самуэл не ответил. Он поднялся на несколько метров выше по склону, прикрыл глаза ладонью и долго всматривался вдаль. Потом показал рукой на юго-запад. Сначала я ничего не заметил. Затем над далёкой полосой буша внезапно поднялась стая небольших птиц. Они вылетели из крон, сделали широкий круг и снова опустились. Через минуту, немного левее, поднялась ещё одна стая. Самуэл провёл пальцами по земле, затем показал два пальца, потом ещё несколько.

— Люди? — уточнил я.

Он кивнул.

Богдан поднялся рядом и посмотрел в указанную сторону.

— Может, зверь?

Самуэл отрицательно покачал головой. Затем показал рукой, как кто-то идёт цепочкой, время от времени останавливаясь. Птицы снова взлетели, теперь уже ближе. Расстояние было большим, несколько километров, но направление не оставляло сомнений. Кто-то двигался почти точно по нашему маршруту.

Я достал бинокль. Рассмотреть людей через жаркое марево не удалось, зато движение птиц было видно хорошо. Сначала они поднимались над одним участком, затем через несколько минут вспархивали дальше, словно невидимая линия медленно ползла через буш.

— Нашли, — сквозь стиснутые зубы выдохнул Богдан.

— Похоже на то.

— Быстро идут.

— Значит, не обычная пехота.

Самуэл опустился на корточки и снова показал на землю, затем провёл пальцем по нашему пути. Он говорил тихо, подбирая слова:

— Хорошие следопыты. Видят всё.

Южноафриканцы наверняка привлекли местных трекеров или своих специалистов, обученных работе в буше. Возможно это даже был отряд «Буффало», который как раз и занимался у юаровцев отловом ДРГ и контрпартизанской борьбой. Обычный солдат давно потерял бы след после ручья и каменной россыпи, но эти продолжали идти.

— Сколько их? — спросил Али.

Самуэл пожал плечами и развёл руки.

— Много. Десять. Больше.

Я снова посмотрел назад. Птицы поднялись ещё раз, теперь немного правее. Преследователи не просто шли за нами, а проверяли стороны, стараясь понять, не разделилась ли группа. Значит, работали опытные люди. Просто прибавить шаг уже не получалось. Они двигались налегке или хотя бы не несли рацию, запасные батареи и всё то, что тащили мы. Через несколько часов они начнут сокращать дистанцию, особенно если мы продолжим идти по прямой.

— Богдан, сколько у нас мин осталось? — спросил я.

Он сразу понял, зачем интересуюсь.

— Четыре противопехотные, одна направленная, гранаты, килограмм тротила и несколько запалов. Растяжек можно сделать сколько нужно, пока проволока есть.

— Начинаешь ставить ловушки на следе.

Богдан посмотрел назад.

— Прямо здесь?

— Сам решай. Главное, чтобы они наверняка нарвались. В тех местах ставь, где следопыт будет смотреть под ноги на тропу, и не заметит проволоку. Главное задержать и заставить их бояться каждого шага. Если подорвутся, тем лучше, но важнее сбить темп.

Али нахмурился.

— После первой мины они поймут, что мы знаем о преследовании.

— Они и так скоро поймут. Зато после взрыва будут проверять каждый куст, каждую ветку и каждый камень. Их скорость упадёт в несколько раз.

Я повернулся к Самуэлу и объяснил жестами, что Богдан будет оставлять за нами ловушки. Проводник понял, но сразу указал на землю впереди и покачал головой.

— Здесь плохо. Камни. Видно.

— Где лучше?

Он показал дальше, туда, где склон спускался к полосе густого кустарника.

— Тропа. Узкая. Люди пойдут.

Так и сделали. Самуэл повёл нас вниз. Первая ловушка появилась примерно через двадцать минут. Тропа сужалась между колючим кустом и большим камнем. Обойти этот участок можно было только справа, по мягкому песку, где сразу оставались следы, поэтому любой следопыт почти наверняка выбрал бы наш проход. Богдан пропустил нас вперёд, затем остался один. Мы ждали его за поворотом. Вернулся он через пять минут, вытирая ладони о штаны.

— Готово.

— Что поставил?

— Гранату. Растяжку увёл в сторону, за ветку закрепил. Им её в любом случае отодвинуть приодеться. Если заметят, потратят время на обезвреживание.

— Следов не оставил?

— Старался как мог.

Мы пошли дальше. Через полкилометра Богдан устроил ещё одну ловушку, на этот раз не на самой тропе, а возле свежего следа ботинка, который невозможно было скрыть. Любой опытный трекер обязательно остановился бы там, чтобы рассмотреть отпечаток, и именно в этом месте его должна была встретить мина.