Не брат я вам, хоть и Гримм. Часть II (СИ) - Владимиров Денис - Страница 19

— … пацаны, объясняю вновь на пальцах, об общем имуществе можете позабыть, нет у нас больше там ничего. Общак пошел по звезде.

— Но как так? Как нет? — посмотрел недоуменно на скептика Тормоз. — Я думал мы игорный дом откроем или казино, а под игры пойдут и напитки, кофе…

— Через браслеты мы ничего не проводили, урок всем на будущее. Каждого назначать на всякий случай владельцем. Наследником. И передачу обозначить по старшинству, тогда у нас все останется при любом развитии событий. Даже при самом невероятном.

— Но Федорович — коммунист, он за справедливость… Тем более теперь, когда настройка завершилась! Он отдаст нам наше законное, особенно если мы скажем, что не Капоне это добро, а наше. Общее потом и кровью заработанное, честно выданное.

— Догонит и еще поддаст. Он, как ты верно заметил, топит за справедливость. Но справедливость — понятие такое… скажем, индивидуальное. И по его гнилым… разговорам, а я их за два дня наслушался, справедливость — это когда все пешком ходят, желательно голодные, а он на правительственной Чайке разъезжает с набитым брюхом. Когда все вокруг с хлеба на воду перебиваются, а он на зависть всем мандарины и икру жрет. Когда он распределяет кому и сколько дать из экспроприированных у них же средств, читай, украденных, сворованных, добытых часто через кровь и пытками. И он в справедливой картине для него — генсек. Людишек на работы направляет, великие цели достигать. И не для счастья масс, а чтобы в глазах проклятых буржуев выглядеть не хуже их. Жопы им лижет со сладострастием, готов за похлопывание по плечу и одобрительную улыбку — все отдать. Для всяких папуасов и негров хочет казаться благодетелем, чтобы те ему уже лизали. Эго свое тешит. Восточная деспотия в какие ты ее одежды ни обряди, она такая. Федорович хочет это все делать не за свои заработанные потом и здоровьем средства, а за деньги всяких кулаков и буржуев — ими он будет назначать сам, и трудового народа, который разденет не хуже, а то лучше ненавистных капиталистов. Голодом его будет морить ради своих хотелок, запинывая в уши про великие миссии перед человечеством и благостное житье в далеком или недалеком будущем. Когда-нибудь. Сейчас же терпите, как тот Бог. Африка голодает, а в Америке негры белых линчуют. И в могилы штабелями людей готов укладывать. Из страны деньги выкачивать во всякие витрины и стройки украино-грузино-восточно-афгано-африканские-латиноамериканские. Для чего? Пояснил выше.

Сеня сделал паузу, неторопливо отпил пиво из бутылки, затем закурил и продолжил:

— Либо правой рукой такого вождя хочется ему побыть. На худой конец, но лучше насаживать таких на большой и толстый… Так вот, мечтает хотя бы находиться по ту сторону колючки с автоматом и правом стрелять всех, кто ему просто не нравится или имеет наглость возразить, не восхититься мудростью имбецила. Для чего? Я уже сказал, чтобы жрать, бухать, трахаться желательно с молодыми или юными девочками и иметь то, чего другие не имеют и не смогут никак и никогда поиметь. Дополнительно вещать всем про их иной путь, великую культуру и человека высокодуховного, но без бога. Настоящих орлов. А птицам деньги не нужны, есть баланда — и хорошо. И неважно, что у него вроде бы как ничего нет своего, у воров в законе по старым понятиям тоже так должно быть. Зато у этих снабжение такое, какое никому не снилось, даже царям, абсолютная власть над судьбами миллионов, дворцы и памятники при жизни, название городов и улиц, опять же спецпайки, слуги, охрана, и при всем этом зажигательные речи о равенстве, свободе и братстве всех и каждого, и отказе от буржуазных излишеств. Сами же короли, корольки и баи.

— Хорошо, может ты и прав и Федорыч не захочет отдавать нам ничего лично, но там ведь еще есть Пиндос, перед ним хотя бы, чтобы доказать иную суть. Как ты говорил, чтобы лучше, чем тот казаться, — высказался Тормоз. И опять меня удивил.

А серьезно их тряхнуло.

— Он такой же. Не хуже, не лучше. Это два сапога пара. Они одинаковые абсолютно. Если еще не поняли, их глобальная идея и таких как они — собственная задница в тепле, комфорте и в таком, чтобы никому не пришлось завидовать, чтобы им все завидовали и боялись их — это их движущая сила. И это есть справедливость. Для них. И опять же… Пиндос — отрада… Ты серьезно, Тимофей? Было бы перед кем что-то доказывать и оправдываться. Аргументы в противовес железные? До сих пор с острова Джексона нет-нет и новые подробности приходят, какие капиталисты «хорошие» — скажет, а вы такие, мы по сравнению с вами в белых перчатках. Поэтому нет разницы между ними, а уж как называться все будет, где им хорошо… Безразлично. Вывеску можно повесить любую. Да и перекрасятся в момент.

Сука. Нет, рот я не открыл и ничего нового не сообщил Сеня. Всякие мнения доводилось слышать. Здесь важно другое — это тот же человек, который стенал, что баб на всех не хватит! Легкий когнитивный диссонанс — вот верное название моего состояния, а психологические портреты, похоже, все нуждались в корректировке и пересмотре. Глобальном.

Скептик же продолжал вещать:

— Наше преимущество в том, что мы не прикрываемся ничем, не врем, как они сами себе. Мы — волки, вокруг — овцы. И мы будем последних стричь, чтобы самим жить хорошо. Вот и вся идеология. Как у первых рыцарей в темные века. Сначала рэкетиры, а затем рачительные хозяева земель, их защитники. Благородные. Обычная трансформация. И да, кто мне не верит, могу поспорить на тридцать талонов против одного с любым из вас, да хоть со всеми сразу, а выигрыш вложу в общак полностью, что ничего идейные не вернут. Более того, постараются присесть на тему Тимофея с игорным бизнесом. Проговаривали, завидовали, шахматами пытались создать конкуренцию. Но жадные и тупые, не могли даже по разу дать сыграть бесплатно, как мы, или бонусы, как ты, Тор, придумал — три часа берешь, четвертый в подарок, — отметил, что новый лидер красиво сократил прозвище коллеги.

— Не верю! Это не в их духе! Да, может, Сеня, ты и верно говоришь про их суть, но должно же быть нечто святое. Не зря же они нас попрекали, что мы хотим честные понятия развивать и насаждать, — Тормоз.

— Но как, коммунист же…

— Социальная справедливость для обоих — не только лозунг, но и инструмент. Хотят они или не хотят, но чтобы люди им верили и пошли за ними, придется придерживаться декларируемых доктрин, — выступил Шнобель! Съезд интеллектуалов. В голове же «слышь, баландер» из этого же рта…

— Я готов даже пять талонов поставить против твоих тридцати, Сеня! Ты неправ! И в людях не разбираешься!

— Василий, позволь поинтересоваться, а для чего в их тандеме Подсос? Не подскажешь? Вожатая? Еще раз повторю, если неудобно в глазах их стада будет выглядеть некая деятельность, ее станет осуществлять тот, кому это можно. Разрешено согласно всем установкам. Да, они будут друг друга клясть, ругать перед баранами всяко, но… вечером сядут вдвоем, может, возьмут Маринку, и все вместе, когда их никто не видит, будут смеяться над дураками, попивая виски. Называется это гибкость. Возможность маневра. Вы посмотрите даже там, на Земле, они практически всегда идут рука об руку, пока одни из них не захватили реальную власть. Вместе на разные акции выходят. Как так? Все просто — это две стороны одной медали. Имя которой — лицемерие.

Поспорили с Сеней все шестеро. А Рита с Феклой говорили о своем, не обращали внимания на мудрые речи. Зоозащитница кидала на меня злые взгляды.

Почти ровно через минуту показались из Призмы идейные. Втроем. Марина какая-то потерянная.

— Господа, товарищи, хотелось перед всеми вами извиниться, — начал громко и хорошо поставленным голосом (когда успел?) вещать «коммунист», Вожатая кивала, а Иваныч заложил руки за спину. — Днем и вечером мы, конечно, принесем извинения еще — перед теми, кого не было здесь, потому что несмотря на воздействие Кураторов, а может быть и побочный эффект от внедрения энергетической матрицы, мы — люди. И нам очень душевно плохо от того, к чему привело все. И хочется иногда от стыда сквозь землю провалиться. — Огонек едва заметно вздрогнула, посмотрела в мою сторону. Отследил краем глаза.