Развод в 43. Когда уходит любовь (СИ) - Багирова Александра - Страница 8

- А если я буду продолжать работать. То все мои новые эскизы и техники будут все равно принадлежать фирме?

- Если вы создаете их в рабочее время, то да. Или же если нет дополнительно соглашения, что, к примеру, с указанной даты на все разработки действуют исключительные права. Но это соглашение можно заключить только с согласия вашего супруга. Пойдет ли он на такое, это вы можете обсудить с ним лично.

- То есть я реально в рабстве! – хватаю стакан воды и залпом выпиваю.

- Вы можете создавать эскизы дома. Но так чтобы не использовать материалы и технику фирмы. Но даже в этом случае, можно подать в суд, доказывая, что вы таким образом пытаетесь обмануть фирму.

- Не может быть, чтобы человек себе не принадлежал! Должен быть выход, - смотрю на него, теряя надежду.

- Выход – соглашаться на предложение супруга. В любом другом случае проигрыш практически обеспечен. Ну и, если удастся, обговорить с ним дополнительное соглашение, чтобы ваши новые разработки оставались за вами. Или же уходить из фирмы, тогда договор будет расторгнут. Вы получите деньги, свободу, но не свои разработки, - его голос очень спокойный, уверенный.

А я себя ощущаю запертой в комнате с металлическими стенами, без окон и дверей. Я мечусь, бьюсь головой, истекаю кровью, набиваю шишки, и не вижу выхода.

Из офиса адвоката выхожу в бессильной ярости. Сдаваться нельзя. Надо обойти других адвокатов. Может этот несилен именно в моей ситуации.

Я должна выслушать мнения других.

Сажусь в ближайшем кафе и начинаю выбирать. Еще ругаю себя, что я эти годы вообще не вникала в бумажные дела, юридические нюансы. Это все было на Мише. А я еще им гордилась, что он всегда и все разруливает.

Договариваюсь на ближайшее время с несколькими адвокатами.

Уже собираюсь ехать домой. Как мой телефон вспыхивает. Незнакомый номер.

- Слушаю, - принимаю вызов.

- Вера Владимировна, доброго здравия! Это Николай Фомин.

- Я узнала, - отвечаю сухо.

Голос нашего основного конкурента, очень хриплый, с надрывом, действительно спутать сложно.

- Приятно, такая женщина, и помнит меня, - усмехается.

- С какой целью звоните, Николай Васильевич? – интересуюсь раздраженно.

Еще мне его сейчас не хватало.

- Птичка на хвосте принесла, что у вас развод намечается. А у меня, Вера Владимировна, как раз созрело предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Не знаю, что там за предложение, но я в том положении, когда готова выслушать всех, кто поможет мне освободиться из рабства.

Фомин мужик своеобразный, но в каких-то грязных делах замешан не был. Он наш основной конкурент, но ведет бизнес грамотно. У него тоже очень много потрясающих работ. Это я могу признать.

Хоть я с ним не так часто пересекалась, но достаточно о нем слышала. Фомин в разводе. У него трое детей. Расстался с женой без скандалов. Но это было много лет назад. Я не интересовалась им в принципе, как человеком. Но следила за их новинками. Надо быть в курсе тенденций рынка, и обязательно просматривать работы конкурентов.

Договариваюсь с ним на завтра. От разговора хуже точно не будет.

Хоть и пока еще не понимаю, что он такого может мне предложить. Завтра услышу.

Еду домой. На сегодня достаточно потрясений.

У ворот дома замечаю, что с противоположной стороны приближается до боли знакомая машина.

Ну вот какого!

Я только чуть-чуть отвлеклась. Не хочу я его видеть. Со злостью бью по рулю и заезжаю во двор, потом в гараж.

Когда выхожу, Миша уже стоит во дворе дома, около крыльца, чешет подбородок и смотрит на выставленные за дверь чемоданы.

С моего ракурса мне плохо видно чемоданы и само крыльцо.

- Вер, что это такое? – машет рукой.

- Что? – подхожу ближе.

Три чемодана выставлены в ряд. На них размашисто написано: «Пошел. Вон. Предатель». Еще там же несколько сумок. На них лежат наши семейные фотографии, и в каждой Миша аккуратно вырезан.

- Полюбуйся! – Миша сводит брови на переносице. – Это ты их надоумила?

- Если ты не слепой, то заметил, что я вместе с тобой в дом попала, - фыркаю.

- Для этого есть телефон, Вера. Девочки сейчас расстроены, и легко их подбить на подобное! Уж я от тебя не ожидал, что ты будешь настраивать детей против отца, - цокает языком.

- Миша, ты реально думаешь, что их надо настраивать? – усмехаюсь. - После того, что ты устроил?

- Ты так говоришь, будто мы первые родители, которые разводятся, - раздражительно ведет плечом. – У многих вообще скандалы, измены и непойми что еще. Я же хочу, по совести поступить, а на меня все равно ярлыки вешают.

- А почему ты с плохих ситуаций пример берешь? Подумай, как люди годами ценят друг друга, уважают и семью не разрушают.

- Ой, Вер, - отмахивается. – Тебе реально надо время, чтобы ты все проанализировала и поняла, - резко разворачивается, приближается ко мне и цедит очень тихо, - Не люблю я тебя. Разлюбил. Так что мне теперь всю жизнь притворяться? В любовь играть? Врать тебе? Мучить нас всех? Не проще ли разойтись и сохранить нормальные отношения? Подумай над моими словами, - снова награждает меня жалостливым взглядом, как ущербную, и направляется к двери дома. – С девочками поговорю.

Дверь открывается и на пороге возникают Аленка с Юленькой, руки на груди скрещены, взгляды суровые.

- Ты куда собрался?

- К вам. Нам поговорить надо.

- Не о чем с тобой говорить. И тут твоего больше ничего нет, - изрекает Юля, - Забирай свои вещички и проваливай.

- Девочки, я развожусь с мамой. Не с вами. Я же вас люблю, я остался вашим папой, - говорит примирительно-нежно.

- Если ты ушел от мамы, то и нам не о чем с тобой говорить, - хлопок двери перед его носом.

Миша ко мне разворачивается:

- Ты довольна?

- Пожинай плоды деяний своих, - прохожу мимо него. Стучу в дверь, - Девочки откройте.

Они быстро пропускают меня в середину.

Юля еще голову высовывает:

- Замки мы сменили. Гудбай, предатель.

А я в этот же момент оказываюсь в кольце рук своих девочек:

- Мам, ты как?

- Уже лучше. Вы же у меня есть.

Дом встречает меня идеальной чистотой. Все, что напоминает Мишу убрано. А на кухне свекровь накрывает на стол.

- Я хотела с ним поговорить, но девочки отговорили.

- Много ему чести, еще с ним разговаривать, - фыркает Аленка. – Толку, ба? Он скажет, что не мог иначе, что всех нас любит и прочая лабуда. Хватит. Он сделал выбор.

- Все равно я с ним поговорю. Позже.

- Он сегодня уже на развод подал, - сообщаю и иду в ванную мыть руки.

- Мы вовремя его выставили, - заявляет Юля.

За ужином я рассказываю, что сказал адвокат. Делюсь переживаниями. В кругу семьи оно легче. Я не одна. Брак с Мишей подарил мне чудесных дочерей, и свекровь, которая стала родным человеком.

- Нельзя оставлять ему все! Будем бороться. И я из фирмы не уйду, буду шпионить. Где-то он должен был проколоться, и я это узнаю, - воинственно заявляет Аленка.

- Я не намерена сдаваться, - отвечаю бодро, хоть слова адвоката засели в душе и терзают.

Илья ушел до моего приезда и остаток вечера мы проводим в чисто женской компании. Смотрим фильмы, болтаем, сознательную минуя болезненные темы. Нам всем надо выдохнуть и отвлечься.

А наутро я просыпаюсь до звонка будильника, все еще спят. Готовлю завтрак. И принимаюсь за сборы. Встреча с Фоминым совсем скоро. А после него еще адвокаты. День обещает быть насыщенным и надеюсь очень информативным.

Фомин встречает меня у дверей своего офиса в центре города. Высокий мужчина, ему лет сорок пять навскидку, голубоглазый блондин, высокий, худощавый.

- Вера Владимировна, рад встрече, - целует мою руку. – Прекрасно выглядите.

- Добрый день, Николай Васильевич, - отвечаю сухо.

Мы проходим в здание. Поднимаемся на пятый этаж. Тут все с шиком, блеском, размахом. У нас с Мишей все проще. Мы на эффективности делаем акцент.