Я и баб(к)а, я и маг (СИ) - Гусина Дарья - Страница 9

Короткие… бриджи?… переходили в… гольфы? Туфли на каблуке были украшены пряжками с квадратными самоцветами или стекляшками.

Волосы лекарь уложил в крысиный хвостик, на высоком лбу красовались глубокие залысины.

— О моя прекрасная пава! — воскликнул Форфензее, увидев меня на лестнице. При этом у меня ощутимо зазвенело в ушах, а лицо ощутимо перекосило без всякого апоплексического удара. — Душистый цветок моего сердца! Вы меня звали? На что жалуетесь?

— Уже ни на что, — дипломатично сообщила я. — Ложная тревога… э-э-э… голова разболелась.

Форфензее с упрёком пропел что-то в стиле: «голова, конечно, предмет тёмный и исследованию не подлежит, но не могли бы вы проследовать в спальню и, как полагается, прилечь на постель и расстегнуть корсет». При этом лекарь плотоядно ощупывал взглядом обильную грудь Вельты Брандт в вырезе блузы.

— Пожалуй… нет, — отказалась я, усевшись на уже ставший родным стул.

Форфензее немного огорчился и покачал головой. Однако потом жестом фокусника извлёк из саквояжа нечто, напоминающее стетоскоп (который для меня был подсвечен уже привычным голубоватым сиянием, выдававшим особый артефакт). Доктор с большой готовностью приложил его к моей груди и склонился над ней сам, так что мне пришлось немного изогнуться.

— О дивная фрава Брандт, — пропыхтел Форфензее из неудобной позы. — Вы благоухаете как роза.

Я с трудом сдержала удивлённо-чесночный «ик». Но догадалась, что мои миазмы теряются на фоне перегарного выхлопа лекаря. Потом, однако, выяснилось, что доктор говорит о запахе лаванды.

— Вы здоровы и прекрасны как всегда, — расшаркался Форфензее и уставился на меня в ожидании.

«Да? А аритмия не в счет? Вот же как… некстати», — подумала я, понимая, что доктору нужно заплатить.

Выбрасывать на ветер полсеребрушки не хотелось. Я рассчитывала потратить монетку в трактире, чтобы себя, как говорится, показать и на других посмотреть.

— Э-э-э… Любезнейший доктор, — протянула я. — Как раз в связи с недомоганием… определённые издержки… временная потеря работоспособности… Вы не могли бы записать стоимость визита на мой счёт? Я непременно рассчитаюсь в самом ближайшем будущем.

К моему огромному удивлению, Форфензее просто таки засиял от радости:

— Ах фрава Брандт, моя лукавая фея! Вы наконец снизошли до меня, госпожа искусительница! — возопил он, ласково грозя мне длинным бледным пальцем. — Тогда с вас ужин с вином и… десертом, моя милая очаровательница. Я же говорил, что вы не устоите пред моими чарами!

Тщательно сдерживаемый «ик» наконец вырвался наружу. Это во что я сейчас влипла? Чего наобещала?

— Господин Форфензее, — возмущённо начала я, — вы не так меня поняли…

Но доктор, подпрыгивая словно кузнечик-переросток, уже доскакал до двери и, помахав на прощание, исчез в сумерках улицы.

— Ложки-матрёшки! — вырвалось у меня. — И что теперь делать? Он что, действительно будет ждать, что я накрою ему поляну и предложу ву ле ву куше авек муа? (*не хотите ли переспать? франц.)

Нд-а. На каждую красоту найдётся свой ценитель. Так говаривал мой сосед Михаил Михайлович Кропоткин, присасываясь к моей морщинистой ручке у нашего подъезда после прогулки с собачкой Жулей. Михаил Михайлович был вдов, и во мне, как я догадывалась, его привлекала моя трёхкомнатная квартира.

— А что такое «вуля ву куше»? — заинтересовалась подслушавшая нас Молька.

Ну почему дети всегда лучше всего запоминают то, что им запоминать не по возрасту?

— Это значит, что мы сегодня идём в трактир, — сказала я, с помощью глубокого дыхания стараясь успокоиться после визита доктора.

— Ура! — завопил ребёнок. — Мне чур сосиску! Две!

— Три, если съешь, — пообещала я.

— А я одну домой заберу!

Ну вот. Первый, можно сказать, выход в свет. Расточительно, конечно, но мне в любом случае придётся продать что-то из артефактов. А всякого рода заведения общественного питания — это лучшее место для налаживания социальных связей.

Мне нужны люди. Люди со знаниями. Люди, которых можно нанять на мелкую подработку. У которых можно попросить об услуге. Не факт, что я встречусь с ними в трактире, в который ходила Вель, но с чего-то же нужно начинать. Необходимы связи, которых у Вельты почему-то не было.

К сожалению, Молька не смогла припомнить ни одного друга или хорошего приятеля тёти. Был некий герн Бренц, с которым госпожа артефакторша любила выпивать. В результате осторожных расспросов выяснилось, что с ним тётушку связывали чистые, целомудренные алкогольные отношения: посидеть, поуважать друг друга и разойтись без всяких там «десертов».

А ещё госпожа Брандт неожиданно оказалась… вдовой. Подробности смерти герна Брандта Молька рассказывать не захотела, а расстроилась и при упоминании дяди чуть ли не расплакалась. Я оставила её в покое.

Вдова. Надо же. Поставила себе мысленную пометочку: найти документы Вель. Свидетельство о браке, например. О смерти мужа. Бумаги на дом. Завещание, в конце концов.

Хотелось поскорее заработать денег. Рассчитаться с любвеобильным доктором, купить краску для стен и моющие средства. А там посмотрим.

Глава 5

Прежде чем отправиться в трактир, я закипятила воду в кастрюле и перелила её в большой глиняный, только что отмытый до первоначального цвета кувшин.

Поймала себя на мысли, что с удовольствием хлебнула бы кипятка. Просто вот взяла бы и с остервенением выхлебала кувшин до дна. Чёрт бы побрал это похмелье. Разумеется, холодненькая водопроводная водичка манила и соблазняла гораздо больше. Но в её чистоте я сомневалась. В неочищенной воде без дезинфекции ещё тот зоопарк обитать может.

С трудом дождалась, когда вода немного остыла, и попила ещё. После обеда головная боль немного отступила, но очередной глоток принес слабость, головокружение и неустойчивость в ногах.

«Как же жаль, — досадовала я, — что мне не пришло в голову выпросить у доктора Фур-фур что-нибудь от извечной утренней болячки любителей горячительных напитков!»

И лекарство от давления не помешало бы. Ведь то, как я оказалась в теле Вельты, свидетельствовало об опасном состоянии, в котором она находилась. Да, сейчас мне было легче. Возможно, я, Валентина Измайлова, привнесла в умирающее тело немного своего здоровья. Не железного, но достаточно крепкого.

Однако выпивка, лишний вес и малоподвижный образ жизни ни к чему хорошему не приводят.

Как же мне плохо! Этак у нас прогулка сорвётся. Пара яиц в холодильном шкафчике осталась, конечно, а стратегические планы можно и отложить. Но не хочется сидеть дома. Мне нужно поскорее узнать, что это за город такой и какое место, чисто потенциально, я могу в нем занять. Ох, голова!

И тут до меня внезапно дошло. Мама дорогая! Учитывая, сколько воды я выпила, борясь с сушняком, у меня наверняка случился электролитический дисбаланс. Говоря нормальным языком — из организма вымылись необходимые ему соли. Да-да, потому и сердечко странно подёргивается.

Сероватая соль у Вельты хранилась в довольно грязной солонке. Молька поискала в кладовке, но других запасов не нашла.

Поборов брезгливость, я размешала ложечку соли в тёплой воде, подождала, пока осядут на дно мелкие вкрапления, и выпила сей лечебный нектар залпом. Почти сразу стало легче.

Но я знала, что список оздоровительных мероприятий нужно расширить. Хорошо бы достать озёрной или вулканической соли. Там больше минералов и есть необходимые для меня калий и магний.

Впрочем, мечтать не вредно. И вообще, вот сейчас как раз меня с новой силой может долбануть давление. Соль задерживает жидкость в организме, сердцу приходится качать больший объем крови по сосудам, и на них растёт нагрузка. Дилемма. Однако здесь наверняка есть какие-нибудь природные травяные средства для борьбы с гипертонией.

Я понятия не имела, что мне искать. Разве что у Вельты имелся какой-нибудь гипотензивный артефакт. Никогда не страдала от «полнокровия», скорее наоборот.