Я и баб(к)а, я и маг (СИ) - Гусина Дарья - Страница 1

Глава 1

— Ох, Валя, пропал Селезневский дом, — со вздохом сказала моя соседка Зоя Марковна, входя ко мне в квартиру с коробочкой печенья.

Мы обе подняли головы и посмотрели на потолок. Тот вел себя не совсем сообразно потолкам в обычных домах. Люстра покачивались, и моя кошка Дуся с азартом следила с компьютерного стола за ожившими хрустальными висюльками. Грохотала музыка. Время от времени слышались звуки, словно кто-то бросал на пол что-то тяжелое. Бух-бах. Бум-бум-бум… А я-то думала, у нас звукоизоляция, как в бункере. Очевидно, ошибалась.

— Что там у них сегодня? — пробормотала Зоя. — Концерт? Дискотека?

— Понятия не имею, — вздохнула я. — Стучала, колотила — не открыли. Еще и обругали… матерно, через дверь. Женский голос такой… кажется. Цитировать не буду. Не для наших с тобой нежных девичьих ушей.

— А, ты ж не знаешь ничего. Пока ты в санатории была, въехали… эти. Марьи Петровны племянница и ее ухажер, — сообщила с грустью соседка. — Не муж, точно скажу. Вера Семеновна из соседнего подъезда с Марьей Петровной дружила и все о них знает. Померла Марья Петровна, а квартира досталась… этой. Уходит старое поколение, а приходят… бочки с жиром.

Теперь я поняла, кого рано утром видела из окна кухни. Ночью выпал снег, и каждый звук разносился в морозном воздухе с особенной чёткостью.

Я услышала забористый мат и выглянула в окно: двор укрыло пушистым одеялом, фонари светили ярко. Низенькая, но очень полная особа в малиновом пуховике тащила за собой девочку со школьным рюкзаком на спине. Я еще удивилась. В нашем подъезде я знала всех.

На свежем насте отчётливо виднелись следы. Девочка семенила за матерью, стараясь не отставать. Отпечатки женщины были широкими, разлапистыми, будто их обладательница не шла, а переваливалась с ноги на ногу. Вот, значит, кто это был.

— Ну зачем ты так, — тем не менее попеняла я подруге. — Может, у нее диабет? Или какое-то другое заболевание.

— В этом даже не сомневаюсь, — кивнула Зоя, раскладывая печенье на блюде. — Что какое другое. Или пара десятков других. Днем встретила ее… эту… Ангелину на лестнице. Хоть бы поздоровалась. Пакет прозрачный, а в нем чипсы, сухарики, батончики шоколадные, литровая пачка майонеза, мороженая картошка фри и магазинные котлеты. И вино, правда, марку не разобрала. И это с таким весом. Лицо красное. Глаза выпученные.

Н-да, Зоя всегда была зоркой. А я бы и внимания не обратила, что там соседи в пакетах носят.

Мы как всегда собрались на субботнее чаепитие. Обычно они проходили тихо, в разговорах, обсуждениях книг и сериалов.

Телевизор я не очень любила. Несмотря на свой почтенный возраст, большую часть свободного времени проводила в интернете. Бралась за переводы с разных языков, репетиторствовала. Пенсии мне не хватало бы: счета за большую квартиру приходили огромные, а сама я привыкла к достаточно комфортному существованию и не собиралась пока сдавать позиции.

Столько лет провела, накапливая знания, не давая мозгу состариться. Да и тело поддерживала, как могла: физкультура, дыхательные упражнения, йога. Теперь пользовалась «активами». Переводила с английского, хинди и французского. Писала продающие тексты. Даже приторговывала на бирже, но осторожно, только когда понимала мировую обстановку и чем это грозит моим фондам, акциям и облигациям.

Переезжать в жилье поменьше не хотелось. Хотя я понимала — надо, годы берут свое. И пусть участковый врач Анна Петровна каждый раз удивлялась моему стабильному давлению и бодрости, моложе я не становилась. Просто тянула, пока совсем не прижмет. Поглядывала на сайты домов для престарелых. Подсчитывала, хватит ли денег от продажи моих хоро́м на оставшуюся жизнь под опекой.

Муж умер, родни не осталось, и как-то не сложилось с детьми. Но пока я была самостоятельной, в здравом уме (и довольно неплохом для моих лет) и рассудке, исправно платила по счетам и наслаждалась преимуществами жизни на пенсии.

Жилье досталось мне от мужа. Дима был профессорским сыном, рано потерял маму и отца. Мы вместе преподавали в известном московском вузе. Я — иностранную литературу, Дима — математику.

Я была моложе его на восемь лет. Разница была небольшой, на мой взгляд, но когда Дима неожиданно и очень романтично сделал мне предложение, меня почему-то обвинили во всех смертных грехах.

И перед профессоромя, дескать, задницей вертела (честно говоря, в молодости повертеть было чем, но я была воспитана в других традициях и предпочитала общаться с мужчинами не только на уровне тела, а… шире). И залетела (что потом не подтвердилось, но отношения ко мне не изменило). И вообще…

Через пятнадцать лет Димы не стало, а я так толком не оправилась от потери любимого человека.

Селезневский дом — сталинский ампир — в последние годы стремительно избавлялся от доживающих свой век пенсионеров и превращался в элитное жилье. Нас, таких, как Зоя и я, осталось совсем немного. Вот и Марья Петровна… отбыла. Царствие небесное.

— Но ведь квартира-то дорогая, — вдруг сообразила я. — Планировка, как у меня. А дама эта…

— … Ангелина, — подсказала Зоя, спеша в комнату с чайником.

— На вид не то чтобы обеспеченная.

— Продаст, не потянет, — уверенно заявила соседка. — Только тебе придется это вот всё терпеть. И еще неизвестно сколько. Но продаст, я уверена. Правда, Марья Петровна квартиру запустила — болела.

— Так вот почему у меня столько тараканов.

Словно в подтверждение слов соседки, сверху раздались громкие голоса. Женский и мужской. Потом какие-то вопли. Истерично завизжал-заплакал ребенок.

— Тебе что сказали⁈ — голосила женщина, очевидно, та самая Ангелина. — Иди уроки делай!

— Я не могу, — пищал ребенок. — Вы шумите!

В ответ послышалась отборная брань.

— Ма-а-а! Больно! Не надо! — заорал ребенок.

— Дочку ее жалко, — вздохнула Зоя. — Маленькая, худенькая, еле тащит рюкзак этот свой с книжками. Хахаль у Ангелины ну такой… выпивошного вида. Шмыгнул мимо, руки в карманах, носом хлюпает. Куртка — рваньё. Шерочка с машерочкой — один другой не лучше. Неужели никого другого найти не смогла? С другой стороны, жалко девку. Молодая еще. Вот так доведет себя до инсульта или сопьется. Дитё с кем останется? С выхухолем этим? Так они не женаты, в детдом ведь отдадут, если родственников других нет.

Короче, обычного тихого и приятного чаепития у нас не получилось. Беседа вертелась вокруг «нехорошей квартиры». А я ведь собиралась обсудить с Зоей новую книгу известного японского автора. Я по старой привычке ходила в библиотеку, на последнюю работу. Хотя в интернете могла скачать что угодно, имелись у меня подписки, где книги можно было читать за копейки.

Зоя засобиралась и ушла. К трем часам ночи я поняла, что не засну. Это означало, что не высплюсь, собью режим, который и так давался мне нелегко с моей склонностью к бессоннице.

Я села в кресло, включила ноутбук и начала смотреть сериал. Однако, отвлекаясь на шум и пьяные вопли, снова и снова включала фильм сначала. С вязанием, которое обычно меня успокаивало и навевало сон, тоже не сложилось. Кошка Дуся смотрела на меня с тревогой из своего домика. Даже ее трехнедельные котята распищались.

— Чтоб тебя! — не выдержала я, грозя потолку вязальной спицей. — Вот честное слово! Не посмотрю, что ты несчастная дурында — прокляну словом Измайловых! Коро-о-ова!

Была у нас в семье такая легенда: что вроде как имелись в роду настоящие ведьмы с даром проклятия. Но я, конечно, ни в какие такие мифы не верила. Так сказала, без веры в то, что сбудется, в сердцах. Потом пожалела, разумеется. Не надо было так злиться. От злобы ничего кроме злобы не рождается.

Внезапно шум затих. Я наконец добралась до кровати и крепко заснула…

— Уы-ы-а-а… Ва-а-а…

Сначала я не поняла, кто издает эти звуки. Тем более, где-то рядом опять плакал ребенок. Я помнила, что заснула в кровати, но теперь под головой было что-то твердое. И руки. Я ощущала холод пальцами.