Пепел и Мёд (СИ) - "Архимаг" - Страница 4

Но Бездна не сдается так просто.

Лицо Айсштиль исказилось в гримасе ярости.

— Жалкие… смертные! — проскрежетала она.

Температура рухнула еще ниже. Хлыст Дарьи начал покрываться льдом и с хрустом трескаться. Армейские печати Волкова задымились, не выдерживая напора внутренней энергии богини. Вольдемар, посиневший словно мертвец, с хрипом упал на колени, не в силах больше впитывать этот абсолютный минус.

Богиня начала рвать путы.

ХРРР-Р-РЯСЬ!

Оглушительный треск взорвал воздух. Вафелька, издав натужный рев, силой вырвала свои ноги из ледяного плена.

Гигантская мирмеция наклонилась вперед. Ее исполинская, закованная в черную броню рука резко опустилась вниз. Пальцы размером с колонны обхватили богиню, намертво фиксируя ее руки и тело. Снаружи осталась только голова.

— Попалась, тетя Ася, — тяжело дыша, прогудела Вафелька. Ее броня аж дымилась от холода, но хватка была железной.

— ПУСТИТЕ! — взревела Айсштиль, пытаясь вырваться. Но даже ее силы не хватало, чтобы мгновенно разорвать хватку двадцатиметрового суперсолдата, накачанного мёдом мирмеций.

И тут прямо на гигантский кулак Вафельки, словно чертик из табакерки, запрыгнула Никталия.

Она склонилась над лицом ледяной богини. Глаза Никталии пылали неистовым, розово-фиолетовым светом. Она наложила ладони на виски Айсштиль.

— А ну просыпайся, тётя Ася! — закричала Никталия, вливая в нее магию Ночных Желаний. — Вспомни, как мы бесили друг друга! Вспомни вкус вина! Вспомни Эстро, в конце концов! Хватит быть послушной куклой в руках этого урода! ЖИВИ!

В тот же миг из-за воротника Никталии выскользнула крошечная тень. Истощенный, похожий на летучую мышь Ноктус перепорхнул прямо на лоб Айсштиль.

Тень мгновенно приникла к ледяной коже, проникая в ее разум.

«Вспомни, кто ты, — зашелестел в голове Айсштиль голос Бога Ночи. — Ты — не раба. Ты — буря. Разбей чужие цепи. Верни себе свою Полярную Ночь, сестра».

Айсштиль закричала.

В этом крике слились воедино ярость Бездны, отчаяние сломанной воли и пробуждающаяся искра истинной богини. Лед вокруг них затрещал, грозя взорваться в любую секунду. Борьба переместилась с физического плана в глубины истерзанной божественной души.

Энергия желаний Никталии, шепот Ноктуса, боль, напор Бездны и крохи собственной воли богини столкнулись в замкнутом пространстве ее истерзанного разума.

И этот котел разумеется взорвался.

— А-А-А-А-А-А! — нечеловеческий, двойной крик разорвал серые небеса.

Из тела Айсштиль вырвалась волна… даже не холода. Просто слепой, неконтролируемый выброс энергии, сметающий всё на своем пути.

Звук исчез. Движение остановилось. Само Время замерзло.

Когда ослепительная вспышка угасла, огромная площадь превратилась в чудовищный музей ледяных фигур.

Двадцатиметровая Вафелька застыла, так и не разжав свой исполинский кулак.

Рядом замер майор Волков, чье лицо превратилось в неподвижную маску.

Дарья Кривотолкова застыла в воздухе, в прыжке, ее хлыст превратился в хрупкую стеклянную струну.

Даже Никталия и Ноктус — сами божественные сущности — не избежали этой участи. Они превратились в искрящиеся фиолетово-черные ледяные статуи, вмерзшие в гигантскую руку мирмеции.

Уцелел только один.

Вольдемар, отброшенный взрывной волной на несколько метров, тяжело поднялся на ноги. Его дорогой костюм превратился в жесткую корку, дыхание со свистом вырывалось из груди, но он мог двигаться. Он был Чемпионом Богини Льда. Холод был его стихией, его щитом и его проклятием. Он выдержал.

Чемпион огляделся. Идеальная, звенящая тишина. Сквозь толщу прозрачного льда он видел лица своих недавних соратников.

— Семь минут… — прохрипел Вольдемар, оценивая плотность льда и магический фон.

Семь минут оставалось до необратимого некроза тканей и деградации клеток мозга. Даже боги в таком коконе долго не протянут без подпитки.

Он перевел взгляд в центр площадки.

Айсштиль стояла на коленях. Черная броня и платье осыпалась с нее кусками, фиолетовые вены на бледной коже бешено пульсировали. Она тяжело, со всхлипами дышала, обхватив себя руками. Бездна внутри нее была дезориентирована, но все еще держала контроль.

Вольдемар медленно подошел к своей Госпоже. Его аристократическая выдержка никуда не делась, но сейчас в его глазах не было привычной ироничной искры. Только глубокая, спокойная обреченность.

— Вы всегда были слишком упрямы, моя Богиня, — тихо произнес он, опускаясь перед ней на одно колено.

Айсштиль подняла на него мутный, ничего не выражающий взгляд. Она даже не попыталась атаковать. У нее просто не осталось сил.

— Там, внутри меня, — Вольдемар положил руку себе на грудь, туда, где билось сердце, — живет частица вас. Та самая искра, которую вы при рождении вложили в меня, сделав своим Чемпионом. Она чиста. Бездна до нее не добралась. Она — это вы настоящая.

Он грустно улыбнулся, и его губы чуть дрогнули.

— Я носил ее так долго, что она срослась с моей душой. Стала единым целым. Я готов вернуть вам долг, Госпожа. Если это не очистит ваш разум… то не поможет уже ничто.

Вольдемар закрыл глаза и начал шептать слова на древнем, забытом языке зимы. Короткий, безжалостный ритуал.

Воздух над головой Айсштиль исказился. С болезненным скрипом распахнулась ее Книга Судьбы. Это было ужасающее зрелище. Страницы сочились черной, гнилостной слизью Бездны…

Вольдемар резко выдохнул и судорожным движением вырвал из собственной груди ослепительно-белую, пульсирующую ледяную звезду. Его тело мгновенно побледнело, глаза расширились от невыносимой, запредельной боли. Но рука не дрогнула.

Он вложил сияющую Искру прямо в центр оскверненной Книги Судьбы.

Вспышка!

Искра взорвалась очищающим светом. Черная слизь на страницах зашипела, закипела, сгорая в ослепительном сиянии. Книга начала стремительно белеть, возвращая свой первозданный, морозный вид.

Айсштиль выгнулась дугой. Из ее горла вырвался хриплый крик, изо рта и глаз повалил густой черный дым. Бездна, теряющая свой сосуд, с воем покидала тело богини, испаряясь в чистом свете Искры.

Вольдемар смотрел на это с легкой, почти торжественной улыбкой. Отдав Искру Чемпиона, неразрывно связанную с его собственной душой, он перечеркнул свое существование. Человек не может жить без души.

От кончиков его пальцев, от ступней вверх пополз прозрачный, идеальный лед. Он не просто замораживал плоть… он заменял ее. Кровь, кости, ткань превращались в вечную мерзлоту.

— Это был… поистине грандиозный раут… — прошептал Вольдемар, когда лед добрался до его шеи.

Он закрыл глаза. И застыл навсегда, превратившись в безупречную ледяную статую с легкой, аристократичной улыбкой на губах.

Эгилия ступала по истерзанной земле Мира Мертвых. Каждый ее шаг оставлял выжженные, дымящиеся следы. В ней больше не было той мягкости и текучести Королевы Подземных Источников. Две стихии — вода и раскаленная магма Аймоса — сплавились в ее венах в единый, сокрушительный поток горя.

Ее глаза горели багровым огнем. По лицу ползли светящиеся лавовые трещины, похожие на следы невыплаканных слез.

Она вышла на поле боя, готовясь разорвать мир на куски. Но картина, представшая перед ней, заставила ее замереть.

Поле боя превратилось в ледяное кладбище. Застывшая гора-Вафелька. Вмороженные в лед люди и боги.

А в самом центре Она. Айсштиль. Ее кожа снова приобрела благородный ледяной оттенок, а волосы струились серебром. Она лежала на земле, тяжело дыша, свернувшись калачиком перед идеальной ледяной статуей Вольдемара.

Айсштиль прижимала ладони к лицу, и ее плечи судорожно тряслись. Разум вернулся к ней. А вместе с ним и осознание всего, что она натворила.

Эгилия не почувствовала ни капли жалости.

Боль от потери мужа, чья сила сейчас жгла ее изнутри, требовала только одного.

Мести.

Земля вздыбилась под ее ногами. Эгилия в мгновение ока оказалась рядом с Айсштиль. Ее рука, окутанная кипящей магмой, сомкнулась на бледной шее Богини Льда.