Лето, когда я встретила тебя. Если бы судьба дала второй шанс на первую любовь… - Пинун Пом - Страница 2

– А?.. Как это? Что случилось? – Я почувствовала аромат кофе и открыла глаза. Я сидела на мягком диване, оглядываясь по сторонам. Все вокруг из дерева – уютная, дышащая свежестью атмосфера кафе. Между деревянными столиками и темно-зелеными диванами стояли высокие растения. Из-за зелени было не очень хорошо видно, но, кажется, людей здесь довольно много. И при этом стояла странная, неестественная тишина.

Мое место оказалось у огромного окна. За стеклом расстилался широкий изумрудно-зеленый газон. Сквозь приоткрытое окно внутрь проникали теплые лучи солнца и легкий ветерок. А ведь была зима, определенно… В этой тишине, в этом теплом ветре я вдруг отчетливо поняла: это не просто кафе. Нужно подойти к стойке и спросить, где я и какое сегодня число.

– Простите! Извините?

– Здравствуйте.

Из-за стойки вышла женщина, на вид лет семидесяти.

– Возможно, это прозвучит странно… но где я? И какое сегодня число?

– Я все объясню, не торопитесь. Пока просто присядьте.

Голос у нее был низкий и спокойный. От незнакомки исходило какое-то неуловимое чувство властности, так что я не решилась продолжать расспросы и послушно вернулась на место. Я сидела на диване, пытаясь восстановить в памяти, что же произошло, как вдруг женщина сама подошла ко мне. У нее были удивительные волосы – совершенно белые, но отливающие благородным серебром, а походка подчеркивала изящество. На женщине было темно-зеленое платье в пол. Она остановилась прямо передо мной.

– Добро пожаловать, госпожа Пэк Ёрым.

Я открыла рот, чтобы спросить, откуда она знает мое имя, но пожилая женщина, склонив голову, продолжила:

– Прежде всего, примите мои соболезнования. Госпожа Пэк Ёрым, сегодня вы погибли в автомобильной аварии. Это кафе – пространство, где умершие останавливаются перед тем, как отправиться в мир иной, в полную смерть.

– Что?..

Я настолько растерялась, что не могла вымолвить ни слова. Просто ошеломленно смотрела на нее, а она, словно привычная к подобной реакции, спокойно продолжала:

– Это кафе РВС, четвертый филиал. Вы когда-нибудь слышали выражение: «Жизнь – это “В” между точкой “Р” и точкой “С”»?

Вопрос застал меня врасплох. Все, что она говорила, казалось настолько нереальным, что я не могла произнести ни звука.

– В мире живых, как я слышала, РВС расшифровывают как «Жизнь – это выбор, совершаемый между рождением и смертью». Но это ошибочное толкование. В этой аббревиатуре «В» – это не «выбор», а «возможность». У нас есть единственная возможность, промежуток между завершением жизни и уходом в смерть.

– Подождите… То есть я не умерла?

– Смерть обратить вспять невозможно. Однако вам дается возможность прожить еще один год в своей прошлой жизни.

– Я… я ничего не понимаю. У меня голова кругом.

– Да, чувствовать растерянность – это вполне естественно. Я принесу вам чашку теплого чая.

Женщина с невозмутимым видом, будто ничего особенного не случилось, направилась к стойке.

«Я умерла? Быть не может. На дороге было скользко из-за снега, но чтобы умереть из-за такой ерунды? И эта хозяйка кафе подозрительная. Лучше спрошу у кого-нибудь другого».

– Извините! Извините! Можно вас спросить? – я слегка коснулась рукой высокого растения с густой листвой, отодвигая его чуть в сторону, и обратилась к молодому человеку за соседним столиком. Но он, не открывая глаз, молчал. Странный холодок пробежал по спине, плечи непроизвольно сжались. Я напряженно огляделась: все посетители, кто в какой позе, сидели на диванах с закрытыми глазами. Волосы встали дыбом. Нужно было выбраться отсюда.

Я бросилась к выходу. Голос женщины. Кажется, она что-то говорила мне вслед, но я едва слышала сквозь шум в ушах. Твердо решив, что нужно уйти, я проигнорировала ее слова, распахнула дверь и побежала по газону. Но тут же, вскрикнув, рухнула на землю.

У края лужайки оказался обрыв. Все здания и горы виднелись внизу крошечными, будто я смотрела с самолета, а облака были так близко, что, казалось, до них можно дотронуться рукой. По спине пробежал холодный пот, сердце бешено колотилось. Боясь, что, если сделаю хоть шаг, сорвусь вниз, я поползла обратно, туда, где было безопасно. Сидя и глядя на обрыв, я не могла перевести дыхание.

В этот момент женщина подошла ко мне и протянула руку.

– Все в порядке? Принять свою смерть нелегко. Пойдемте внутрь, выпейте чаю, успокойтесь.

Во мне все еще тлело недоверие, но здесь она единственная, на кого я могла опереться. Я взяла ее за руку и заставила себя подняться. Ноги подкашивались, меня шатало, но я кое-как добралась до своего дивана.

– Что это вообще за место?.. Почему все сидят с закрытыми глазами? И вы… кто вы?

– Умерший получает возможность вернуться в тот период жизни, который хочет прожить заново, и провести там ровно один год. Пока душа умершего находится в том времени, его физическое тело здесь, в кафе РВС, пребывает во сне. А я – сотрудница, которая объясняет умершим, как воспользоваться этой возможностью.

Голос женщины звучал ровно и спокойно.

– …Сегодня ведь зима, я точно помню. Почему здесь так тепло?

– Это пространство, где множество людей перемещаются между прошлым и настоящим. Оно существует отдельно от мира живых. И раз все умершие возвращаются в разное время, здесь всегда так, как видите сейчас.

Слова, такие нереальные, наконец совпали с тем, что я видела собственными глазами. И только тогда до меня действительно дошло – я умерла. Глаза защипало от слез.

– Почему из миллионов людей это случилось именно со мной? Что я сделала не так, чтобы умереть так рано? За что?.. Почему я?..

Слезы лились без остановки.

– Госпожа Пэк Ёрым, смерть – это естественный процесс, через который проходит каждый. Просто люди в мире живых, зная это, думают, будто все случится когда-то в далеком будущем. Глупцы, не правда ли? Вы умерли не потому, что сделали что-то неправильно. Вы родились – значит, должны были умереть. Все произошло так, как было предначертано.

– А если бы я не пошла той дорогой? Если бы шла медленнее – осталась бы жива? Если бы я только…

Голос прервался из-за спазмов в горле. Я жалела о каждом действии. Если бы поступила иначе – разве нельзя избежать смерти?

– Нет. Что бы вы ни сделали, смерть все равно настигла бы вас. Судьбу изменить нельзя.

Она молча протянула мне чашку черного чая. Ароматный теплый напиток скользнул в горло, и на душе стало немного спокойнее. Только тогда я вытерла слезы и пристально посмотрела на женщину. На ее губах играла улыбка, но говорила она сухо и четко, как офисный сотрудник с клиентом, отчего чувствовалась некоторая отстраненность и властность.

– Кажется, вы успокоились. Сделайте еще глоток, закройте глаза – и вся жизнь, которую вы прожили, госпожа Пэк Ёрым, промелькнет перед вами как вереница образов. Время просмотра – пять минут. Когда фильм закончится, сможете выбрать момент, в который захотите вернуться.

Женщина что-то подсыпала в чай – это был какой-то черный порошок. Я медленно допила содержимое чашки. На этот раз в напитке отчетливо чувствовался тяжелый, насыщенный аромат кофе, которого не было в первом глотке. Глядя на пустую емкость, я глубоко вздохнула и крепко зажмурилась.

Картины проносились в хронологическом порядке.

Мне, наверное, года четыре. Я увидела себя в детском парке развлечений – счастливую, беззаботно улыбающуюся, с сахарной ватой в руке. Молодой папа соорудил из такой же ваты себе бороду и скорчил дурашливую рожицу. Глядя на это, я тихо смеялась, а он обнял меня и шепнул, что любит. Мне, взрослой, и себя-то прокормить было трудно, а отец в том же возрасте нес ответственность за крошечную жизнь. Следом возникла картина: мы с мамой сидим за низким столиком и учим диктант. Я задавала одни и те же вопросы снова и снова, но мама, ни капли не раздражаясь, с улыбкой терпеливо объясняла все заново.

Тут же вспомнилось, как несколько дней назад мама сказала, что у нее закончился рис, и спросила, как заказать через интернет, а я со вздохом ответила: «Сколько раз тебе объяснять?» – и даже не подумала записать инструкцию. Вот было бы хорошо, если бы я просто написала, что надо сделать. При мысли о том, как маме теперь придется тащить тяжелый мешок риса с рынка самой, слезы снова навернулись на глаза. А когда представила, как они с папой будут убиваться на моих похоронах, охватило странное оцепенение.