Не мечтай о нас - Рэйн Кристина - Страница 3

Вы верите в магию и чудеса?

Я вот верила раньше. Верила во все: фей, волшебство, сказки, любовь до гроба и в судьбу – до рокового дня, когда умерли мои родители. С тех пор любая магия для меня исчезла, и долгое время я не могла поверить совершенно ни во что. Единственное волшебство, которое я все еще способна ощутить, просыпается, стоит мне начать танцевать. В такие моменты мир вокруг словно замирает.

Все изменилось месяц назад, когда я получила письмо, заставившее меня усомниться в своих убеждениях. После разговора с тетей Бет у меня было три недели, чтобы все осознать, но… Увидеть это самой – нечто совсем иное.

Не веря собственным глазам, я всматриваюсь в окно такси.

Только что мы ехали по одной из улиц Нью-Йорка в середине плотного потока автомобилей, затем свернули на узкую улочку, и что теперь? Я не понимаю, где нахожусь. Я, черт возьми, не понимаю абсолютно ничего, но могу с уверенностью заявить, что мы уже не в Нью-Йорке.

Черт, значит, это правда. Мой взгляд скользит по пышным зеленым насаждениям, а желудок совершает головокружительные кульбиты. Наклонившись вбок, я с любопытством выглядываю из-за водительского сиденья. Мы подъезжаем к огромному огороженному поместью. Оно напоминает небольшой замок или по меньшей мере загородное имение, которое раньше принадлежало какому-нибудь лорду. Наша машина – не единственная на широкой мощеной улице. Прямо сейчас мы медленно двигаемся среди бесчисленного множества других такси и черных лимузинов, которые со скоростью улитки приближаются к кованым воротам.

– Мы уже приехали? – задаю я вопрос, ответ на который очевиден, и, обернувшись, выглядываю в заднее окно автомобиля. Все, что я вижу, – это еще одна машина и несколько прохожих, идущих рядом с автоколонной: никакого логического объяснения тому, как мы вдруг перенеслись сюда из центра Большого Яблока. Большинство прохожих – молодые люди лет восемнадцати-двадцати. Одни катят за собой чемоданы на колесиках, другие надели через плечо объемные дорожные сумки.

– Итак, мисс Скотт, я могу высадить вас прямо у ворот.

– Сколько я вам должна? – интересуюсь я, в поисках бумажника зарываясь в небольшую коричневую сумку на длинном ремешке. Наличных у меня с собой немного, надеюсь, их хватит. В конце концов, недостающую сумму можно перечислить онлайн. Трудно было заранее предположить, насколько долгой (и дорогой) окажется эта поездка, да и тетя Бет не слишком помогла мне с расчетами.

– Нисколько, мисс Скотт, – отвечает водитель. – Первокурсники Найтстоуна не платят за дорогу до академии.

– О! Ладно, – со смесью смущения и облегчения я убираю бумажник обратно в сумочку.

Три месяца назад я планировала окончить школу, по гранту поступить в Джульярд, обучаться танцам и в один прекрасный день выступить в крупнейшем театре балета в стране. Три недели назад я и представить не могла, что магия действительно существует. Что все те сказки, которые мама читала мне в детстве перед сном, были правдой. А три часа назад я сомневалась, стоит ли садиться в прибывшее за мной такси, и не знала, как объяснить водителю, куда направляюсь: места назначения не было ни на одной онлайн-карте.

Но сейчас я здесь. У ворот академии Найтстоун.

Когда таксист останавливается на одном из освободившихся парковочных мест, расположенных под огромной каменной стеной, я благодарю его и открываю дверь автомобиля. Меня обдает свежим, теплым воздухом, который не идет ни в какое сравнение со смрадом Нью-Йорка.

Ошеломленная, я выхожу из машины и оглядываюсь по сторонам.

Где, черт возьми, мы находимся? Чисто географически?

Водитель, мужчина средних лет со вьющимися каштановыми волосами, тем временем тоже вышел и обошел автомобиль.

– Здесь всегда так людно? – спрашиваю я, оборачиваясь на лимузины и такси, ожидающие свободного места.

– Вчера и сегодня – дни заезда, – лаконично объясняет он, доставая мой чемодан из багажного отделения.

Я с благодарностью принимаю его, ставлю на колесики и вытягиваю ручку.

– Так, сейчас мне нужно пройти в эти ворота?

Убрав за ухо надоедливую прядь волос, я указываю на вход, через который на территорию академии струится нескончаемый поток молодых людей. Большинство из них одето в белые блузки или рубашки, на девушках – юбки в темную клетку. А, потрясающе.

Я опускаю взгляд на себя. Похоже, надеть выцветшие голубые джинсы и простой топ, открывающий живот, было не самым лучшим решением. Всеми фибрами души я сомневаюсь в том, что попала в нужное место. В пригласительном письме не было ни слова о дресс-коде.

– Мисс, вы не получили карту? – уточняет водитель, захлопывая багажник.

– Получила… Она у меня с собой.

– Ну, вот видите. Все будет хорошо. Успехов вам.

А если нет? Как мне вернуться в Нью-Йорк, если с этим местом не сложится? Однако задавать вопросы уже поздно. Водитель вернулся в такси и захлопнул дверь. С вежливой улыбкой он кивает мне через окно и заводит двигатель.

Дерьмо. Растерянная, чувствуя, как замирает сердце, я смотрю вслед машине, пока чей-то гудок не напоминает, что парковочных мест не так много и мне стоит убраться с дороги. Я быстро прихожу в себя и отхожу на тротуар, чтобы никому не мешать.

Аллилуйя, я действительно здесь. Вместо того чтобы поступить в высшую школу своей мечты, за возможность учиться в которой тысячи студентов по всему миру готовы поубивать друг друга, я собираюсь поступить в академию, о существовании которой даже не подозревала, пока не получила письмо о зачислении. Тем не менее именно ее выбрали для меня родители. Когда-то они и сами учились здесь, если, конечно, тетя Бет меня не обманула. Любой подросток, в детстве читавший «Гарри Поттера», отдал бы все за возможность оказаться в подобном месте.

На мгновение у меня в голове проносится мысль, что все это – какой-то масштабный розыгрыш. Тетя Бет просто веселила меня, рассказывая истории о магии и колдовстве, не рассчитывая, что я восприму их всерьез. Однако затем я осознаю, что Бет никогда не стала бы шутить о моих родителях. Ей бы и в голову не пришло рассказывать о них небылицы. Кроме того, она очень серьезно относилась к моей будущей карьере. Но что же тогда все это значит?

Я здесь, чтобы найти ответ на этот вопрос.

Взвалив на плечо сумку, я берусь за ручку своего старого, потертого чемодана, у которого нет одного колеса, и тащу его за собой по брусчатке. Хотя сейчас еще раннее утро, августовское солнце уже нагревает мои темные волосы и обжигает каждый сантиметр открытой кожи. Внутренне я проклинаю себя за то, что заранее не нанесла солнцезащитный крем, но в Нью-Йорке сегодня утром было пасмурно. Кто бы мог подумать, что я окажусь не просто в другом городе, а в другой климатической зоне? Надеюсь, меня быстро заселят в комнату, и я смогу убедиться, что не забыла взять с собой тюбик крема от солнца.

Серьезно, Хэйден, сейчас это – твоя главная проблема? Солнце? В то время как ты поступаешь в колледж, полный магов, вампиров и им подобных?

Остается надеяться, что хотя бы часть рассказов о пьющей кровь нежити – плод богатого воображения моей тети. Они с дядей – обычные люди, поэтому Бет мало что могла рассказать о магии или академии. Ума не приложу, как она и мои родители так долго держали рот на замке. Святое дерьмо. Меня словно затягивает в черную дыру, и я даже представить себе не могу, что меня ждет внутри. Смогу ли я выбраться живой из нее? И есть ли у меня выбор?

Даже если он был раньше, сейчас об этом размышлять слишком поздно.

Я вхожу в черные кованые ворота, над которыми в нескольких метрах над землей красуются размашистые буквы «НС» и герб, точно такой же, как в моем письме о зачислении.

Не падай духом. Все будет хорошо. Они поймут, что у тебя нет никаких магических способностей, и отправят обратно домой. Тогда ты сможешь, как и планировала, поступить в Джульярд. Там ты будешь придерживаться легенды, согласно которой пропустила первые несколько дней учебы из-за гриппа.