Всего одно лето - Ригби Элеанор - Страница 6

Белая ворона, которую я обожаю.

– Сестрица, – нежно говорит он, зацеловывая мои волосы.

Пользуясь тем, что его рот скрыт в моих косах, он бормочет:

– Скажи мне, пожалуйста, что это просто очередной ментальный сбой у тети Ханы, и ты не заставила четырех человек впихнуться в одну машину.

– У тети Ханы много ментальных сбоев с тех пор, как она начала близко общаться с Сидартой, – я киваю в сторону Сальмы.

– Да, ты ведь знала, что мы едем втроем.

– Я подумала, Лейри не будет против посидеть у тебя на коленях.

– Даже если бы на коленях был колли, за полтора часа в дороге до Лос-Кристианоса у меня бы просто отнялись обе ноги. И куда, по-твоему, должен сесть Тиаго?

– Если повезет, то в самолет обратно домой.

– Да…

Прежде чем он успевает прочитать мне лекцию о моей детской инфантильности (о которой я, конечно же, прекрасно осведомлена и коей временами даже горжусь), я резко разворачиваюсь и иду к Лейри.

Я видела ее на фото, что логично, но ни одно из них не передает всей красоты, которая предстает передо мной.

Иногда мне хочется понять, почему я не могу быть такой же красивой, как эти девушки. Но ответ приходит моментально: потому что, если бы у меня была такая длинная, до пояса, ухоженная светлая шевелюра, я бы тут же подстригла ее до ушей и пожертвовала какой-нибудь организации по борьбе с раком. А если бы у меня была ее стройная фигура, я бы воспользовалась тем, что у меня в запасе есть еще десять килограммов, и набила бы свой живот шоколадными батончиками с вафлей, карамельным мороженым и лепешками.

– Ты, должно быть, Дасиль, – говорит она, неуверенно подходя ко мне.

– Точно, Дасиль! С буквой «С»! – Я оборачиваюсь к Тиаго, который, как и ожидала, уже облокотился на капот машины и смотрит на нас всех так, будто мы его подопытные. – Может, тебе стоило бы поучиться у своей подруги? Она только что доказала, что не все приезжие игнорируют наследие Канар и уважают «С» в гуанческих именах.

– На что ты вообще жалуешься? Я ведь даже не зову тебя по имени. Не хочу рисковать и случайно призвать зловещего духа, произнеся слово на букву «Д».

– «Дациль» звучит куда более властно, нежели «Дасиль», а мне уже сказали, что у тебя боевой характер, так что… – Лейри пожимает плечами. – Рада наконец познакомиться. Твой брат постоянно говорит о тебе.

– Но, уверена, Тиаго всегда успевает его заткнуть, когда он начинает слишком много болтать.

– Как раз нет, он всегда поддерживает разговор. Может, он и любит говорить о зловещих духах, но мне кажется, что единственный дух, которого призывает слово на «Д», – это он сам.

Я бросаю взгляд через плечо на Тиаго, но тот и бровью не ведет. Он продолжает лениво прислоняться к машине, скрестив руки, в то время как тетя Хана и Сальма пытаются завладеть его вниманием. Но его внимание принадлежит мне. Я годами работала над этим, чтобы он научился не спускать с меня глаз, если не хочет подвергнуться жестокой атаке.

– Ну надо же. Так вот почему у меня так звенит в ушах, да? Потому что в Мадриде постоянно говорят обо мне?

– Может, в ушах у тебя звенит просто оттого, что окружающим приходится тебя слушать весь день, – парирует он и затем, тяжело вздохнув, трясет проездным на автобус. – Ладно, если хочу добраться домой до заката, мне пора выдвигаться.

– Никуда ты не выдвигаешься, – резко заявляет тетя Хана. – На автобус пойдет Дасиль, раз уж она всех нас в это втянула. К тому же она уже привыкла постоянно так ездить из универа к родителям.

У меня буквально отпала челюсть.

– Ты шутишь, да?

– А у меня лицо шутницы? – Тетя Хана указывает на свою массивную сдвинутую бровь, нахмуренную до устрашающего вида. – Все в машину. А ты, Тиаго, отдай проездной Дасиль. Пусть сама решает, как добираться. Так отпуск начинаться не должен. – Она бормочет это себе под нос, но в ее голосе слышится стальная решимость.

Мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не топнуть ногой и не впасть в истерику, подобно ребенку.

Да, я люблю поддразнивать окружающих, но обычно я не настолько безумная и упрямая, чтобы доводить дело до крайностей. Просто о влиянии полнолуния на человека говорят только потому, что влияние, которое это порождение природы оказывает на мою кровь, еще только предстоит изучить.

И конечно же, он должен сделать эту свою снисходительно-жертвенную гримасу и попытаться спасти ситуацию.

– Да ладно, мы что-нибудь придумаем. Если Хана за рулем, Сальма на переднем сиденье, а Мадай сзади, то мы вчетвером сможем рассесться. Дасиль может сесть ко мне на колени.

У меня перехватывает дыхание, а желудок сворачивается в узел, словно заранее готовит желчь, чтобы выплеснуть ее на его дурацкие кеды El Ganso.

– Не самый блестящий твой план, если надеешься от меня избавиться. Я же вижу: ты хочешь, чтобы я сидела без ремня безопасности и, когда наша Мисс Форсаж резко затормозит, мигом вылетела через лобовое стекло.

Тиаго отвечает мне самой нежной улыбкой.

– Поверь, я уже наслушался тебя настолько, что видеть твои мозги размазанными по лобовому стеклу – последнее, чего бы мне хотелось. Я уступлю тебе место на коленях, а ты заодно потренируешься перед тем, как напишешь свое письмо Санта-Клаусу. Надеюсь, попросишь намордник – для всеобщего блага.

Все смеются. Кроме…

– Не перегибайте, – предупреждает его Айрам. И вот, когда я уже думаю, что выиграла (по крайней мере, заслужила уважение брата), он вдруг оборачивается ко мне и заявляет: – Твой выбор: или колени, или багажник. И, насколько помню, последний раз этот багажник чистили, когда Тейде стошнило.

– Как будто твой друг чище, – бурчу я, направляясь к машине. – В багажнике меня может укусить паук, но я хотя бы не подхвачу ЗППП.

Тиаго, воспользовавшись тем, что я прохожу мимо него, наклоняется ко мне и шепчет:

– А как еще бы ты подхватила ЗППП? Не привыкла сидеть у кого-то на коленях, да? Если ты так краснеешь от одной только мысли, то явно и с ровесниками у тебя опыта маловато, моя девочка.

Назвать меня Дасиль, как положено, он, конечно, не может, но зато очень быстро уловил, что «моя девочка» у нас на острове используется исключительно для того, чтобы унизительно подначивать кого-то.

– Не думай, что победил.

Однако он победил. И всегда побеждает.

Просто достает из рукава свою невинную улыбочку, находит удобный выход из последствий моего очередного шоу – и вуаля, весь зал у него в кармане. Ради расположения моей семьи он даже согласится делить со мной ванную (настоящий подвиг!), оставляя меня в роли проблемной и упрямой, а себя – в роли совершенного, безупречного сына. Потому как, если бы он являлся просто гостем, пусть даже почетным, это было бы полбеды. Но семья Орамас сразу повысила его ранг, как только узнала, что ему некуда поехать на каникулы. С самого первого дня он стал их приемным сынишкой, которого нужно осыпать ласками и подарками, словно стоит только отвернуться – и он забудет, как дышать.

И я бы и этому не удивилась, если честно. С его синдромом Динь-Динь – если его игнорировать дольше двух секунд, он, кажется, просто умрет от тоски – за Тиаго нужно постоянно следить.

Стараюсь не замечать самодовольную улыбку, которую он наверняка прячет за своей усталой физиономией заскучавшего принца, сидя у окна. Мадай оказывается в центре, и я надеюсь, что смогу поддерживать с ней такой разговор, который полностью исключит Тиаго. Но удача явно не на моей стороне. Мадай, пропитанная опытом работы в сфере обслуживания, неосознанно переключается в режим «гостеприимство» и полностью погружается в общение с Лейри.

На мгновение я смотрю на его колени, на которых мне теперь придется сидеть. И думаю, что, может, не зря я набрала три кило с момента нашей последней встречи. Пусть пожалеет, что решил разыграть из себя джентльмена.

Я падаю на него с намерением сделать немного больно – совсем чуть-чуть. Но, к сожалению, с того момента, как Тиаго впервые ступил на Тенерифе, удача отвернулась от меня. Он даже не шелохнулся. Я косо поглядываю на него, чувствуя его теплое дыхание на своей шее, пока он тянет ремень безопасности, охватывает им меня и пристегивает.