Меченый. Затишье перед бурей (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 2

Ну и вот с Японией было предложено сделать всё «официально». Взять кредитов там в банках, пока ставка нулевая, подождать, пока ставка поднимется, положить деньги на депозиты и жить на разницу процента. Ну, то есть, конечно, всё было несколько сложнее, но основная задумка такая. И Рыжков тут же стал в позу, что, мол, «не нужон нам этот ваш интернет». Наверное, не сильно верил в мои финансово-аналитические способности. И вот теперь, когда японская экономика начала сыпаться, признавать, что был не прав, ему, видимо, сильно не хотелось.

Впрочем, называть происходящее «посыпалось» было бы, наверное, не правильно. Как и в известной мне истории, Токио всеми силами старалось не допустить неконтролируемого обрушения, заливало широким потоком зомби-компании дешевыми кредитами и в целом само себя загоняло в уязвимую позицию. Выглядело это так, как будто все понимают, что рано или поздно экономика рухнет, и главной целью становилось оттягивание этого момента как можно дальше. Типа пусть это будут проблемы тех, кто придет после нас. Такой подход ставил Страну Восходящего Солнца в очень уязвимую позицию: в нашей истории крах восточного блока открыл новые рынки и доступ к дешевому сырью, тут же всё осталось по-старому. Плюс «там» желающих «взорвать» Японию, чтобы погреть на этом руки, возможно, и не нашлось, а вот «здесь»… Короче говоря, вся ситуация с «залитым эпоксидкой» кризисом открывала очень интересные возможности, у меня в голове даже потихоньку начал формироваться план… Впрочем, об этом потом.

— Товарищи! Я поздравляю собравшихся с открытием 29-го Съезда КПСС! — Пять тысяч делегатов, заполнивших собой Зал Съездов, ответили на это поздравление аплодисментами. Сильно не факт, что все они были так уж рады видеть меня на трибуне, но с другой стороны, я ведь и не червонец юбилейный, чтобы всем нравиться.

Пробежались по организационным вопросам: какая статистика съезда, сколько делегатов. Проголосовали за «руководящие органы съезда», названные товарищи тут же начали выходить из-за кулис и занимать подготовленные для них места в президиуме.

Хорошо ли это, когда вот так все дружно «шагают в ногу»? Да черт его знает, фракционность у нас в партии запрещена еще со сталинских времен, но иногда мне казалось, что иметь конструктивную оппозицию, которая бы держала тебя в тонусе и указывала бы на просчеты, — как минимум не бесполезно. Ну вот выберем в следующий раз Верховный Совет уже по обновленному закону — собственно, этот момент еще предстояло проголосовать на Съезде, но поразительным образом никаких возражений по данной позиции партийцы особо и не высказывали — и посмотрим, как оно будет работать.

После организационного перерыва я вновь вышел к трибуне и приступил к зачитыванию «отчетного доклада» по итогам 12 пятилетки. Обычно это достаточно скучное занятие — Леонид Ильич в таком случае выходил и по бумажке в течение часа-полутора рассказывал собравшимся о том, насколько у нас всё хорошо в СССР. Я же уже традиционно — третий раз, как-никак — предпочитал сосредоточиться на иных моментах.

Нет, сначала, конечно, пошел отчет о проделанной работе. Цифры, графики, статистика. Хотя я, конечно, пытался излагать более научно-популярно, так сказать, чтобы сидящие в зале совсем уж не заснули.

— В качестве одного из таких синтетических показателей, который прекрасно демонстрирует произошедшие в Союзе изменения, можно взять ту же среднюю продолжительность жизни. В 1985 году она составляла 63,3 и 72,9 года для мужчин и женщин соответственно. На начало 1991 года этот показатель вырос до 65,3 и 74,5 года, и да, рост замедлился в последние пару лет: всех, кого можно было отучить пить и курить без больших усилий, мы уже отучили, а остальные требовали гораздо более длительной и последовательной работы, — я на секунду притормозил и беглым взглядом охватил сидящих в зале людей. Ну, вроде слушают. Хотя, конечно, потом стенограммы выступлений будут публиковаться в общих материалах съезда, их будут учить политработники, конспектировать студенты на занятиях, всё это понятно. Просто иногда задумываешься: а зачем вообще все эти съезды, кому это интересно?

А ведь это действительно важно. Например то, что средняя продолжительность жизни «пробила» показатель в 70 лет, можно сказать, что мы вернулись на уровень 1965 года. А по имеющимся планам к 2000 году средняя продолжительность жизни должна достичь 75 лет, выйдя на плюс-минус средний уровень с другими развитыми странами.

Или вот на статистику по количеству преступлений и заключенных в Союзе посмотреть. За шесть лет резко, скачкообразно выросло количество зарегистрированных на сто тысяч населения преступлений. Если в 1984 году их было семьсот сорок в год, то в 1990 году — тысяча сто. Казалось бы, как можно такое повышение статистики записывать в положительные моменты? Очень просто — милиция стала регистрировать большее количество мелких нарушений, при этом статистика по республикам сильно выровнялась. В начале моего нахождения у власти самой криминализированной была парадоксальным образом Эстония, где регистрировалось 1500 нарушений на 100000 человек, а самой — ха-ха, даже самому смешно — законопослушной выходил Азербайджан с 200 нарушениями в год.

А вот в 1990 году статистика по Эстонии, например, упала до 1300 случаев, а по Азербайджану, наоборот, выросла чуть ли не в четыре раза — почти до 800. Активно заработали каналы, по которым человек имел возможность жаловаться, если в милиции работать не хотят. Прокуратура, народный контроль, разного рода горячие линии. Плюс с прошлого года мы начали применять наш опыт «диагонального» роста не только в партийной системе, но и в силовых ведомствах. В республики начали активнее командировать «на усиление» кадры из центра и просто тасовать по месту, чтобы коррупционные риски уменьшить. Это всё дало результат. И даже так 1100 преступлений в год — это явно был заниженный показатель, для примера: лидером тут была Швеция, где в год регистрировалось 14000 преступлений на те же 100 тысяч населения. Очевидно, в Скандинавской стране было не в десять раз опаснее, просто правоохранительная система лучше отмечала нарушения.

Одновременно у нас снизилось количество осужденных на реальные сроки. Как уже упоминалось, ставка теперь делалась на штрафы, привлечение к общественным работам и условные сроки. Например, самозанятых за экономические нарушения в тюрьму вообще почти никогда не отправляли, только по отдельным составам типа попытки дачи взятки. А так вешали запрет на работу самозанятым, штраф, условку — и вперед, живи дальше как хочешь. Из-за этого даже без амнистий — а я всегда был против этого — количество заключенных в Союзе упало с 2,2 миллионов в 1985 году до 1,7 миллионов в начале 1991.

А ведь это не только полмиллиона потенциальных работников, которых можно к делу приставить вместо тупого сидения на нарах, но и возможность лучше «разделять преступников» по категориям. Вообще-то, тут ничего нового я не придумывал: деление на первоходов и рецидивистов, деление по тяжести преступлений, отдельно «политических», отдельно «хозяйственников» и так далее — всё это применялось еще с незапамятных времен, а официально было закреплено законом «Об утверждении основ исправительно-трудового законодательства СССР и союзных республик» от 1969 года. Вот только, как водится, теория и практика далеко не всегда сходились в одной точке, зачастую ведя себя как параллельные прямые, то есть не пересекаясь. Переполненные тюрьмы просто не позволяли качественно сортировать заключенных, людей совали туда, где было место, а не туда, куда надо. Это приводило к системным проблемам, распространению тюремной культуры и прочей гадости. И вот сокращение количества отбывающих реальный срок должно было — ну, во всяком случае, такова была задумка — резко улучшить ситуацию с разделением преступников.

Более того, была введена такая мера, как психологическая экспертиза. Чтобы отделить «блатных» от «случайных». Ведь тут далеко не всегда можно было ориентироваться на статью: убить можно случайно или, например, в состоянии аффекта и потом сожалеть о содеянном, а можно украсть 20 рублей с полным осознанием того, что тюрьма — твой дом родной.