Ночь в замке - Генри Вероника - Страница 1

Оформление обложки Татьяны Павловой.

Veronica Henry

ONE NIGHT AT THE CHATEAU

Copyright © 2025 by Veronica Henry

All rights reserved

© И. А. Тетерина, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

Шато Виллет уютно расположилось в тени старого кипариса, скрываясь от палящих лучей послеполуденного солнца. Если вы посмотрите на него сквозь полузакрытые веки, возможно немного отяжелевшие после роскошного обеда и двух бокалов розового вина, то увидите голубые ставни, обрамляющие глубоко утопленные в массивные стены окна, две каменные лестницы, ведущие к входной двери, и две одинаковые островерхие башенки по обе стороны здания.

А вот ни трещин в оштукатуренных стенах, ни выцветших обоев, ни заросших клумб, на которых когда-то пышно цвели розы, вы не заметите – красота шато так ослепительна, что затмевает любые его изъяны.

По слухам, оно было построено для красивой, но чересчур легкомысленной сестры Наполеона Полины, этакое уютное гнездышко, где она могла без помех предаваться амурным играм. А теперь шато спит. Не мертвым сном, нет, скорее, оно дремлет в ожидании, когда в его надежные стены снова вернется жизнь. И смех. И любовь. Оно не может жить без людей, ему насущно необходимо, чтобы в воздухе пахло омаровым биском[1] и хлопали винные пробки. Чтобы над величественной лестницей разносились голоса и слышался стук изящных каблучков. И возможно, даже звучала музыка, хотя рояль давным-давно вывезли – но почему бы в один прекрасный день не появиться здесь новому?

Шато знает, что надо иметь терпение. Надо дождаться нужного человека. Оно дремлет, грезя о том, кем же он может быть? Кто толкнет ржавеющие ворота, преодолеет извилистую подъездную дорожку, завернет за угол – и влюбится в него с первого взгляда, безумно и горячо?

Шато хочет, чтобы его снова любили, ибо в нем самом столько любви и оно готово ее дарить в ответ.

Когда позвонила крестная, я третий день бродила по дому в пижаме.

Трубку я не взяла.

Лизмей не признавала пижам. Она считала, что они предназначены для мужчин и детей. Сама она всегда порхала по кухне в бледно-розовом пеньюаре, ставя на плиту кофейник и собирая багеты, сливочное масло и абрикосовый джем, чтобы вынести все это в сад, где летом по утрам накрывала стол для завтрака. Стоило мне только закрыть глаза, как я чувствовала запах ее парфюма, смешанный с ароматом кофе. «Живанши». Свой первый флакончик духов я получила от нее в подарок на четырнадцатый день рождения. Она отвезла меня в Париж и позволила выбирать самой. Вот какая у меня крестная.

Однако, глядя на имя, высветившееся на экране телефона, я испытала приступ стыда. Не только потому, что ее звонок застал меня в пижаме, но и из-за того, как долго мы с ней не виделись. Когда же это было? Пять с лишним лет тому назад, когда она приезжала на мамины похороны. Я обняла тогда крестную, сжав крепко-крепко и вдыхая ее запах, и почувствовала на щеке ее слезы.

– Приезжай к нам погостить, – сказала она, держа меня за локти и глядя в глаза.

– С радостью, – отозвалась я.

Я не кривила душой, но в гости так и не приехала. Мой благоверный, Дэниел, был убежден, что она его недолюбливает.

– Она считает, что я недостаточно хорош для тебя, – сказал он мне как-то. Такой вывод он сделал, потому что Лизмей переходила в разговоре со мной на французский, когда не хотела, чтобы он понял, что она говорит. Ну, что сказать, она была права в своей оценке. – А это ее шато местами просто свинарник.

– Это шебби-шик![2] – возмутилась я.

Дэниел в ответ только одарил меня своим фирменным взглядом, сардонически вздернув бровь. В его понимании душ должен иметь штук семнадцать разнообразных настроек, а еще лучше – вдобавок функцию распыления ароматерапевтического пара. Своенравной сантехнике в его картине мира нет места, а ванные комнаты в шато Виллет определенно не из тех, которые можно вставить в рекламный буклет, чтобы завлечь требовательных гостей. Туда ездят за атмосферой, а не за возможностью принять душ по последнему слову техники.

Тут я задумалась, когда сама в последний раз принимала душ. Вспомнить не удалось. Я вздохнула и попыталась отодрать себя от кровати. То, что я лежала на ней, а не в ней, я решила считать своим достижением. Накануне я закатала пижамные штаны, накинула плащ и в таком виде добежала до ближайшего магазинчика, где купила банку консервированной кукурузы, пакетик жевательных «червячков» со вкусом клубники и банку диетической колы. Кукурузу я съела прямо из банки, по одному выуживая зернышки пальцами. Мне казалось, что я глотаю камни.

Интересно, что нужно Лизмей? Может, она в Лондоне? Мне очень хотелось с ней увидеться. Пообедать вместе в ее любимом ресторане «Джермин-стрит, 45», побродить по магазинам на Пикадилли, где она обыкновенно покупала всякую всячину, которой не бывает во Франции, – мыло «Санта-Мария-Новелли», чай из «Фортнума», книги из «Хэтчердса».

Беда в том, что мне с той же силой хотелось спрятаться, потому что, если бы я взяла трубку, пришлось бы рассказать Лизмей правду, и тогда она стала бы реальностью и мне пришлось бы что-то делать с положением, в котором я оказалась, вместо того чтобы киснуть в постели.

Но все и так реальнее некуда, напомнила я себе. Мне нужно собрать себя в кучку и действовать. Для начала необходимо найти хорошо оплачиваемую работу. Если я ее не найду, мне светят большие проблемы. Разумеется, я более чем на это способна. Была же я когда-то главным редактором «Сердца дома», глянцевого журнала, посвященного кулинарии и стилю жизни, пока его не прикрыли в одночасье, после чего я оказалась не у дел. Дэниел тогда мне сказал, чтобы я сделала передышку и без спешки подумала над тем, что хочу делать дальше.

– Теперь, когда дети выросли, мы можем пожить для себя, – сказал он мне. – Не заставляй себя заниматься тем, чем не хочешь.

Я тогда приняла его щедрость за доброту, не подозревая, что это была всего лишь больная совесть.

Мне следовало сразу же вернуться в строй. А я вместо этого беспечно осела в Челтнеме, занималась садом и время от времени пописывала на заказ статейки, теша себя иллюзией, что мы с Дэниелом одна команда и что теперь, когда мне за пятьдесят, я могу наконец немножко сбавить обороты, поскольку сил у меня уже не так много, как прежде, и возможность не бежать каждое утро на поезд до Паддингтона казалась благословением.

Теперь же я была парализована паникой. Я понятия не имела, что ждет меня в будущем. Дэниел, по информации трехнедельной давности, вил гнездышко с Андреа, новой любовью всей его жизни, в ее сверкающем доме, где все управлялось с телефона. Даже шторы. Белые бархатные шторы с серебристыми подхватами. Их я, разумеется, выдумала. Проехать мимо ее дома я не смогла бы, даже если бы захотела, потому что он располагался в «эксклюзивном закрытом жилом комплексе, сочетающем в себе комфорт класса люкс с абсолютной приватностью».

Агентша по недвижимости заехала оценить наш дом в понедельник. От ее неумеренных похвал мне стало совсем тошно.

– Какой роскошный семейный дом. У вас его с руками оторвут. Просто мечта, а не дом!

Ну еще бы, это ведь я его таким сделала – от прачечной, которой гордилась бы сама Ухти-Тухти[3], до встроенного коктейль-бара с зеркальными полками.