После развода. Ненужная истинная дракона (СИ) - Томченко Анна - Страница 28

Я пытался нашарить глазами Анну, но драконья морда то и дело выворачивалась, стараясь скинуть себя оковы магии.

— Выпусти меня, выпусти, — рявкнул, ударяя силой изнутри, так что все драконье нутро задрожало. — Я-то смогу скинуть эту плеть, я то смогу от неё избавиться. Выпусти, выпусти!

Но там была Анна, которую он если не затопчет, то покалечит.

Что было сил я снова ударил. Так, что у самого в голове зазвенело, затрещало, показалось, из глаз полились не слезы, а кровь, давление скакнуло настолько сильно, что почти свело с ума.

Звон какой-то ненормальный в ушах.

И давящая пустота в груди.

А потом кости стало выворачивать, да так сильно, что вой разнёсся над всем поместьем, вынуждая Фореста ослабить хватку.

— Анна, Анна!

Дракон метался, как и я.

Только у меня была цель уберечь жену, уберечь детей, а эта скотина крылатая не понимала, топталась на одном месте. А кости трещали, каждая вена как будто бы растягивалась и выла, было больно, нечеловечески больно, настолько, что сходил с ума, и только когда под моей физиономией оказалась холодная грязь вперемежку с талым снегом, только тогда дыхание выровнялось.

Я взмахнул рукой, а не крылом и не лапой, дёрнулся, стараясь встать, но не получилось.

Тело не слушалось, неподвижное было, ватное. Ползком добрался до Анны, дёрнул её со всей силы за подол, к себе подтягивая.

Она не подавала признаков жизни, дрожащей рукой в крови и грязи, я постарался нащупать пульс, сердцебиение, хоть что-то!

Мне очень нужно было. Мне очень важно было, чтобы с моей семьёй никогда ничего не случилось.

— Пожалуйста, пожалуйста… — Не голос, а свист. Сорванный. И хриплый. — Хоть один удар, хоть один удар сердца, пожалуйста, Анна…

Герберт

— Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, Анна, не смей, Анна, даже не думай, я знаю, что ты меня слышишь, и то, что… драконий Бог, пожалуйста, помоги.

Я потянул на себя жену. Развернул её. Через силу, через боль сел на корточки.

Магия, как дурная, не слушалась и бесновалась. Казалось, как будто бы она не подвластна мне после дракона, но я все равно вычленил заклинание регенерации.

— Что? Что случилось, девочка моя, давай, открывай глаза, открывай, я же знаю, ты меня слышишь, я же знаю, ты что… Ты меня не просто слышишь, ты меня чувствуешь…

— Шейн! — рявкнул Форест, и я, взмахнув рукой. Выбросил поток силы без чего-либо, просто воздухом волну, чтобы отбросило его, и чтоб не мельтешил и не пытался влезть, как это было с драконом.

А пальцы не слушались, пальцы не могли вывести самые элементарные руны.

— Нет, нет, нет, девочка, давай, моя, давай, пожалуйста, я тебя умоляю, нам ещё с тобой столько всего предстоит, даже не нам. А тебе быть матерью безумно сильного дракона. Я в жизни не поверю, что ты готова от этого добровольно отказаться, а раз не готова, то ты меня услышишь. Раз не готова, то ты сейчас придёшь в себя. Я тебя прошу, Анна…

Отчаяние накатило волной.

Я вдруг понял, что она не отзывается, она меня не слышит, она не хочет приходить в себя, я раскачивался, держал её у себя на руках.

Горячий воздух гулял по лёгким — последствия драконьего облика.

Хотелось в Фореста плюнуть огнём, чтобы уж наверняка.

— Анна, пожалуйста, услышь меня, я знаю, что тебе больно, я знаю, что тебе неприятно, а ещё я знаю, что ты никогда бы не хотела уйти и знаю, что я во всем этом виноват и не будь меня и моей юношеской глупости все бы прошло по-другому, все было бы по-другому. Ну уже, пожалуйста, Анна, я же знаю, что ты меня должна услышать…

— Шейн! — вставая с грязного снега, прохрипел Форест.

Мне было плевать, что он там хрипит, прижимал Анну к своей раскалённой груди в надежде на то, что вдохну в неё жизнь.

Это ведь не так сложно.

Надо просто взять и вдохнуть в неё жизнь.

Рука была сломана. И, вероятнее всего, сотрясение.

Куда лезла маленькая, хрупкая и под лапы дракона. Форрест хорош своим появлением, только хуже сделал, пока она убаюкивала зверя, была возможность просто обернуться. Хотя нет, на моей памяти я был первым, кому удалось просто обернуться, да и то я не обернулся. А просто загнобил крылатую скотину угрозами, что обязательно сведу счёты с жизнью…

С его жизнью…

— Ну же, Анна, пожалуйста.

А перед глазами всплывали воспоминания того, как ворвался в дом, когда Анна Руперта рожала. Магию горе лекари не хотели использовать, сама рожала, а Руперт крупный был, а Анна, несмотря на то, что набрала за беременность, все равно не справлялась — таз узкий. И мне мать говорила, что неудачную невесту выбрал, рожать будет тяжело, долго и мучительно. У родителей же какие мысли, чтобы потомство побыстрее появилось, чтобы потомство было здоровое, и то, что Руперт не сразу магию приобрел было для них шоком.

— Ах, на нас показывают в свете пальцем, ах, над нами смеются.

Да плевать я огнем хотел, кто над нами смеётся, потому что у меня был сильный ребёнок. Красавица, умница жена, которая позже родила дочь. И сейчас я сидел на грязном снегу, пытаясь укачать её и привести в чувство, а кто-то там может и дальше рассуждать о том, что все пошло неправильно…

Да, неправильно, могло бы быть лучше.

— Анна, ну, уже услышь меня…

Новый поток магии заставил её кожу светиться изнутри.

— Больно, — сквозь зубы произнесла она, и я выдохнул, наклонился, упираясь лбом в её лоб.

— Тише, тише, сейчас будет не больно, сейчас…

— Рука, рука ведь… Больно. Только я… — выдохнула она, а я уже кастовал новое заклинание. А здесь бы хорошо помогло перелом затянуть, но времени на это не было, ещё неизвестно, как дальше поведёт себя бешеный дракон, ещё неизвестно, что будет с Рупертом.

— Открой глаза, открой. — Тихо попросила я, прижимаясь к Анне.

Открыла, посмотрела на меня полыхающим взглядом. Не в переносном смысле, а в реальном — моя магия струилась по ней, и, значит, метка работала правильно. Значит, все я сделал правильно, но то, что скотина крылатая бунтует…

Так у меня и тогда не было гарантии на то, что все пройдёт гладко!

— Дети…

— Не видел. Во флигеле скорее всего.

Я тяжело задышал.

В этот момент в поле зрения появился Форест.

— Шейн, — зло произнёс он, и я, подняв на него глаза, сквозь зубы процедил.

— Твои кандалы моя ответственность. Не хочешь повторно оказаться без силы — уезжай прямо сейчас. Я напишу в рапорте, что у меня не было сил восстановить наказание…

— Я никуда не уеду.

— И будешь дураком, потому что быть с магией, но в бегах намного проще чем на всю жизнь остаться не настоящим драконом.

Я выдохнул и рывком попытался подняться.

Анна взвизгнула, я едва устоял под собственным и её весом. Прижал к себе. Но она ещё слабо держалась в сознании, голова запрокинулась, и в этот момент со стороны флигеля послышался бег.

— Отец! — хрипло прокричал Руперт, прижимая к себе Адалинду. — Горит. Она горит, отец!

Драконий Бог, если так выглядит проклятье, то я тебя услышал…

Герберт

Я даже прекрасно представлял, чьё это проклятие. Но, к сожалению, из-за невозможности поговорить с той, которая обрекла моих детей, я мог только догадываться, но догадки почти подтвердились, и вот самое банальное и самое глупое в этой ситуации было то, что она даже даты дней рождения собственных правнуков не могла нормально вычислить!

Я шатнулся вперёд. Положил ладонь на лоб Адалинды и сквозь зубы выругался.

Форест, постарался меня перехватить, но я рыкнул, причём не человеческим рыком, а звериным. Вгляделся в глаза своего сына.

— Ты как? — спросил, задыхаясь от того, что в лёгких пекло, а дракон хотел вырваться, дракон хотел обратно в своё обличие. Дракон хотел чешую, огонь и много силы.

— Ничего, — выдохнул сын, и я бросил короткий взгляд на Фореста.

— Собери леди Инесс и остальных.