После развода. Ненужная истинная дракона (СИ) - Томченко Анна - Страница 22

— Сейчас ему чуть-чуть станет легче, и мы вместе будем ужинать.

— Мамочка, — всхлипнула Адалинда. Я наклонившись, потянулась и поцеловала её в лоб, потому что надо было это сделать, потому что хотела это сделать, а ещё для того, чтобы пощупать, не было ли у неё жара.

Оказавшись в маленькой спальне, я наклонилась и в фарфоровой чашке развела несколько настоек.

— Пожалуйста, родной, выпей…

— Мне сейчас полегчает, — выдохнул Руперт сквозь сон.

— Нет, нет, сначала выпей, пожалуйста, я тебя прошу, выпей.

Сын, тяжело, морщась, закусывая губы, привстал на локтях, постарался поймать чашку, но промахивался раз за разом мимо ручки. Я перехватила ладонь сына и помогла придержать.

— Какая гадость, скажи честно, это касторка?

— Ты никогда не пил касторку, чтобы об этом так говорить.

— Но… Помнишь того учителя по фехтованию, старого и вредного, которого ко мне приставили, когда было восемь? Он всегда говорил, что лучше всего со всеми хворями помогает касторка. — Руперт бредил.

Я не понимала, что с ним происходило.

— Ложись, отдыхай.

Я дошла до маленькой ванной комнаты, наклонилась, вытащила глубокую глиняную чашку, налила в неё ледяной воды, схватила несколько полотенец.

Когда оказалась в комнате, Руперт ещё сильнее расшнуровал горловину рубашки, как будто бы зная то, что мне нужен будет доступ к телу. В ледяной воде я отжимала полотенце и проводила по лицу сыну.

Леди Инесс и Адалинда ужинали в одиночестве.

Я меняла холодные повязки раз за разом, а жар, казалось, только сильнее был, и через несколько часов я уже поняла, что Руперт не отзывается.

— Руперт, пожалуйста, посмотри на меня.

Я тянула его на себя, а он только мог натягивать на себя край одеяла. Хотя его и так переполняло жаром, и ничего не отвечал.

Когда даже магическое освещение за окнами погасло, когда Адалинда уснула в большой спальне, я вышла в зал. И тихо произнесла.

— Это не жар…

Леди Инесс смотрела на меня испуганными глазами.

— Я точно знаю, что это не жар, леди Инесс. А что именно не понимаю. Он как будто бы не приходит в себя…

Когда болеет ребёнок, самое ужасное, что может сделать мать, это просто не иметь возможности помочь.

Я отправила леди Инесс к Адалинде, просила периодически ночью проверять её, потому что не знала, что происходило с Рупертом. Если это какая-то магическая хворь, то зацепит всех.

Я меняла сыну полотенце, пыталась с ним поговорить, я пыталась привести его в чувство, пыталась сделать хоть что-то, что могло бы на данный момент помочь, да только догорали свечи в подсвечниках и заряды магического кристалла в колбах освещения уже были на исходе, а ситуация не менялась.

— Руперт, пожалуйста, пожалуйста, я тебя прошу, — шептала я, уже наплевав на все, и забравшись к нему на постель, старалась поднять его, тащила на себя, а когда поднимала, наклоняла, чтобы растереть между лопатками.

Я делала все возможное для того, чтобы хоть как-то облегчить его состояние, но он не приходил в себя. Если бы у меня был какой-то опыт в лекарском деле, возможно, я бы соотнесла его состояние с чем-то. Ну, у меня из опыта как уже рассказывала, были противорвотные корни, разбитые коленки и периодически носы.

Ну вот что уж я умела делать хорошо, так это зашивать открытые раны, чтобы быстрее регенерировала ткань.

Но это сейчас было абсолютно не к месту и не нужно.

Утро встретила с состоянием того, что готова была бежать хоть куда-то, чтобы только помогли сыну и я действительно, когда стали открываться пекарни, стучать копыта по мостовой, сорвалась в ближайшую лечебницу.

— Мне очень нужен доктор.

— С чем вы? — недоброжелательно бросила женщина в костюме медсестры: светлое льняное платье, точно с толстым подъюбником, а сверху фартук, накрахмаленный и скрипящий даже на вид.

— У меня сын заболел. Я не знаю, что происходит. У него жар. Всю ночь жар.

— А где сын?

— Дома…

— Так надо было его с собой приводить. У нас нет лекарей, которые выезжают за пределы лечебницы.

— Может быть, с кем-то можно договориться.

Я мялась с ноги на ногу. Ещё неудачно умудрилась подскользнуться, пока бежала до лечебницы и подошва на правом сапожке со стороны большого пальца лопнула. От этого ноги тут же замёрзли. Потому что утопали то в снегу, то в грязных лужах.

— Ни с кем вы не договоритесь, ищите частного лекаря. — Бросила женщина, но я, отбежав её, затормозила.

— Нет, помогите, я не знаю, что делать. Если бы это было что-то понятное, я бы не обратилась к вам, но я даже не могу представить, что с моим сыном происходит.

— Ищите частного лекаря. В лоскутном квартале принимает господин Грейн. Он поможет вам, он выходит, когда у нас большие завалы, а так ведёт частную практику.

— А дом, какой дом?

— Третий со стороны челночного переулка.

Я поехала в лоскутный квартал. Господин Грейн отсутствовал дома, его ассистентка записала наш адрес и сказала, что, как только он освободится, сразу приедет к нам.

Мне оставалось только вернуться в гостевой дом.

Леди Инесс ходила мрачнее тучи, Адалинда плакала.

— Не было изменений никаких, Анна. Он просто не приходит в себя, чувство, как будто бы он в бреду и ушёл слишком глубоко.

И снова были мучительные часы ожидания.

Уже за окнами к потрескавшихся колбах фонарей зажглись магические кристаллы. А господина Грейна так и не было.

Я мерила шагами гостиную, пытаюсь хотя бы предположить, что могло происходить с Рупертом.

— Может быть, медицинский спирт? Может быть, растереть его медицинским спиртом? Он же охлаждает.

Леди Инесс тяжело вздыхала.

Я рассуждала только для того, чтобы не находиться наедине с собственными мыслями, которые были сейчас просто ужасающими. Меня перетряхивало и знобило от того, что мой сын не мог встать с постели, я не понимала, что с ним происходило.

Когда стало понятно, что господин Грейн сегодня до нас не доедет, я снова вернулась в комнату Руперта. Опять были холодные компрессы, опять я просила и умоляла сына хотя бы приоткрыть глаза. Волосы были влажные от пота, мне с трудом удавалось приподнимать Руперта и растирать его.

Мне казалось, что этому не будет ни конца, ни края.

Леди Инесс увела Адалинду в большую спальню.

— Ты должна сама хотя бы лечь хоть на пару часов.

— Нет нет, я послежу за Рупертом. Нет, леди Инесс. Отдыхайте с Адалиндой и смотрите за ней бдительно. Смотрите.

Когда я снова осталась с Рупертом, то опять подошла к небольшому столику возле окна и стала перебирать одну за одной склянки.

Чем же помочь моему ребёнку?

Воспаления не было, иначе бы магическое зелье сработало, значит, это было что-то другое.

Я нашла обезболивающее, пропитала тканевые тампоны и стала растирать мышцы, может быть, это помогло бы. Глубоко за полночь, когда я снова подорвалась для того, чтобы поменять нагревшееся полотенце, со стороны улицы донёсся скрип колёс кареты.

Я бросила короткий взгляд на окно и покачала головой.

Было странно, что Герберт до сих пор не нашёл нас. Хотя, может быть так уработался со своими кандалами, что не до нас вовсе.

Я, честное слово, не знала.

Но когда я вышла из ванны с глиняной чашкой, в которой до краёв была ледяная вода, то чуть не выронила её, потому что штора взметнулась, выплёвывая в спальню облака пыли, а в следующий момент треск и скрежет оконной рамы заставил вздрогнуть.

Герберт шагнул на подоконник, тяжело выдохнул и сквозь зубы произнёс:

— Хороший был чай, Анна и суахские сладости безумно вкусные, спасибо, что хоть не траванула, а только усыпила!

Я сделала шаг назад и совсем глупо произнесла:

— Магические яды на тебя бы не подействовали, а органические ты бы отрыгнул.

Герберт вскинул левую бровь, из-за этого потянул левый уголок губы вверх.