Книжный бойфренд 2 (ЛП) - Джей Дана - Страница 24

Ледяной холод прокатывается по спине.

Разум вопит, что он лжет, что пытается мной манипулировать. Но где-то глубоко внутри шевелится иное чувство — куда более страшное, разрушительное: грызущее подозрение, что он говорит правду.

— Я бы не отказался, но, видимо, кто-то меня опередил, — ухмыляется он с наглой усмешкой и отхлебывает свой проклятый кофе.

Я в ошеломлении смотрю на него.

— Тебе обязательно сейчас это говорить?

Люсьен едва заметно пожимает плечами:

— Ты хотела поговорить. Я тебя слушаю.

— Так ты это называешь? — Мой голос звучит резче — меня это по-настоящему задевает. Мне только что холодно и четко сообщили, что я была с другим, а он еще и потешается над этим.

— Я называю это честностью. — Он делает еще глоток кофе, словно речь идет о пустяках. — Но если тебе не нравятся мои ответы, возможно, стоит задать другие вопросы.

У меня перехватывает дыхание. Ну и наглец! Сжимаю губы, зная: иначе с них сорвется что-нибудь едкое. Вместо этого качаю головой:

— Знаешь что? Забудь.

Не дожидаясь реакции, разворачиваюсь. С каждым шагом к двери жгучая, неукротимая ярость разгорается все сильнее. Его насмешливый голос догоняет меня:

— Было приятно пообщаться, солнышко.

Делаю вид, что не слышу, рывком открываю входную дверь и с силой захлопываю ее. Дверь еще вибрирует за спиной, сердце бешено колотится, гнев кипит, а под ним зреет нечто куда страшнее: страх.

Если не Люсьен… то кто?

Перед глазами всплывает вечеринка: стробоскопические вспышки, грохот басов, алкоголь в крови. Маски повсюду, размытые лица. Я думала, это был он. Была уверена.

Все тело содрогается, когда я опираюсь на кухонную стойку. Это был незнакомец. Другой. Кто-то, кого я даже не узнала. Кто-то, кто касался меня, пока я воображала, что это…

О Боже.

Я прижимаю ладони к вискам, но образы все равно прорываются: маска в темноте, руки на моей коже, шепот, которого я не разобрала. Ни имени, ни уверенности. Лишь близость, внезапно отдающая холодом. А вдруг он был там все это время? Вдруг он только ждал момента, когда я стану достаточно беззащитной?

Горло сжимается. Я потеряла контроль, и от этого все становится еще страшнее. Я не знаю, с кем провела ту ночь. Не знаю, чьи руки ко мне прикасались. И не знаю, вернется ли он.

И тут моя голова резко дергается. Единственная мысль разрывает паническую спираль.

Слова, которые, как мне казалось, я лишь придумала. Шепот у самого уха, который до сих пор отзывается во мне. Тогда я вытеснила это из памяти. Убедила себя, что это был алкоголь, музыка, игра воображения.

Но сейчас… сейчас воспоминание врезается в сознание, острое и ясное.

Неужели они могли быть правдой? Неужели я не ослышалась? Ведь только один человек когда-либо называл меня так.

Моя королева.

Люсьен

Я узнаю его в ней. В печали ее глаз, в том, как она говорит. Он что-то в ней сломал. Я следил за этим процессом, фиксировал каждую стадию, словно ученый — свое исследование. Я слишком долго отслеживал цифровые следы Розмари — дольше, чем было разумно.

Однажды в ее прямом эфире она упомянула его мимоходом. Имени она не назвала, но я знал, что речь о нем.

В тот день я тоже был в книжном магазине. Держался в тени, спрятавшись за одним из нелепых картонных стендов с изображением ее персонажа. Незаметный — настолько, что никто не обратил внимания, как внимательно я слушал.

Тогда я впервые увидел его мотоцикл. Черный, блестящий, такой же угрожающий, как и он сам. На номерном знаке было: N-457RV9. Я запомнил все до последней буквы и цифры. Снова и снова я пытался отыскать его по этому следу. Но он оставался призраком без цели. Тенью, которую невозможно поймать.

У его дома я находил лишь пустоту. Ни звонок, ни долгие часы ожидания не заставляли его появиться. Недели напролет я, словно призрак, возвращался к его дому, но он молчал. Потом исчезла и Розмари, будто город поглотил их обоих.

Целый год я искал следы, цеплялся за малейшие намеки на их существование. Бродил по улицам, где они, возможно, бывали, преследовал тени, неизменно растворявшиеся во тьме. Все, что оставалось, — это эхо их отсутствия.

Но случай привел меня в те места. Я стоял на противоположной стороне улицы, когда Розмари вышла из дома. Мой взгляд скользнул к соседнему участку, на котором красовался щит «Продается». Решение пришло мгновенно. Я не колебался.

Откуда у меня взялись средства? Еще в самом начале я вложил все деньги в единственную акцию, вопреки здравому смыслу, вопреки всем советам.

Курс взлетел до небес, и пока другие на бирже теряли все, я держался. Упрямый, выжидающий, одержимый. Теперь я понял, зачем. Этим домом все и объяснялось. Из моего окна открывался идеальный вид на ее жизнь: как она время от времени выходит наружу, как порой возвращается по вечерам с поникшими плечами.

Как улыбается, когда кто-то с ней здоровается, и как эта улыбка гаснет, стоит ей отвернуться. Трещина, которая день ото дня становится глубже, словно тонкий надкол на фарфоре, медленно расползающийся по всей чашке. Никто этого не замечал. Только я видел, как осколки уже звенят под ее кожей.

Люди не ломаются в одно мгновение. Это медленный распад. Я наблюдаю за ней, гадая, осталось ли в ней что-то целое? Или мне суждено стать свидетелем того, как разлетятся последние осколки? Мое лицо ничего не выдает, но его имя терзает мои мысли.

Вэйл. Два слога, бьющиеся друг о друга, словно клинки во тьме. Ключ к покоям, куда никому не следует входить. Его присутствие я всегда ощущал как фантомную боль. Теперь, когда я знаю о нем, неизбежность стала очевидной. Наши пути пересекутся — узор, сплетенный давным-давно. Спокойно я закрываю окно и задергиваю шторы, укрывая последний свет дня.

Тишина обманчива. В глубине души тлеет клятва. Я жду. И когда придет время, я буду готов.

Розмари

Я прихожу намеренно слишком рано. Так проще сидеть в одиночестве за столиком и отсчитывать минуты. Проще делать вид, что я занята, чем смотреть в глаза человеку, задающему вопросы, на которые у меня нет ответов. Официантка ставит передо мной стакан воды. В гладкой поверхности отражается все, что я пытаюсь скрыть.

— Спасибо, — произношу я, но голос звучит чуждо.

Меню держу перед собой словно щит; слова расплываются, превращаясь в бессмысленные узоры, пока мысли уносятся прочь. Они почти невесомы, и все же груз недописанных страниц моей жизни давит невыносимо.

Поток воздуха предвещает ее появление. Пульс учащается раньше, чем успевает среагировать разум, но лицо остается спокойным. Нора входит — уверенная, целеустремленная, с папкой под мышкой; ее взгляд непринужденно скользит по залу. Она тут же замечает меня и приветственно поднимает руку. Я отвечаю улыбкой — безупречной имитацией нормальности.

Она изящно пробирается между столиками, а я стараюсь держаться незаметно, напрягая плечи, чтобы не привлекать внимания. Ее улыбка, когда она приближается, несет в себе что-то успокаивающее.

— Розмари.

В ее интонации слышится тепло, профессионализм и вместе с тем дружелюбие.

— Рада тебя видеть, — улыбается она и коротко обнимает меня, прежде чем сесть напротив.

— Давно не виделись, да, — отвечаю я, надеясь, что голос не выдаст, как сильно внутренне я дрожу.

Нора кладет папку, блокнот и поправляет стул. Тут же появляется официантка с блокнотом и ручкой, чтобы принять заказ.

— Черный кофе, пожалуйста. Крепкий.

Я смотрю на стакан с водой, затем опускаю взгляд и молча качаю головой, когда официантка вопросительно поворачивается ко мне.

— Поезд, как всегда, был катастрофой, — говорит Нора, откидывая прядь волос с лица и раскрывая блокнот. — Но хотя бы я использовала время с пользой — продолжила читать твою рукопись. Не до конца, конечно, но довольно много.

Мое сердце на миг замирает, хотя лицо остается бесстрастным.