Книжный бойфренд 2 (ЛП) - Джей Дана - Страница 19

Вы рассуждаете о морали, о противостоянии добра и зла, но все это лишь слова, пустые конструкции, которые рассыпаются в прах в тот момент, когда проливается кровь.

Нас определяет решение. Тот самым миг, когда исчезают последние сомнения и наступает деяние. Мы не несем это бремя, мы сбрасываем его на бездыханные тела, на израненные души, на мир, который после этого уже не сможет стать прежним.

Мы не чудовища из страшных сказок. Мы — обычные люди, куда больше похожие на вас, чем вам хотелось бы признавать. Мы едим, смеемся, любим. И убиваем.

Маска, которую мы надеваем, — это маска вашей обыденности. Нас отличает не облик, а совершенный поступок. Убийца — не каприз природы. Он — неизбежность, воплощающаяся в одно мгновение. Едва заметный надрез на хрупкости жизни.

И если вы спросите нас, зачем мы это делаем, ответ окажется до боли простым и невыносимым для вашего понимания. Потому что мы можем.

Розмари

Свет в гостиной падает на остатки нашего тайского ужина. На журнальном столике между пустыми банками из-под напитков все еще стоят наполовину съеденные спринг-роллы и миска с остывшим карри. Мила уютно устроилась на диване под пушистым красным пледом, поджав ноги, как кошка.

Я сижу рядом, наполовину утонув в подушке, пока на экране мерцает фильм. Что-то легкое, несерьезное, с актерами, имена которых мы уже забыли. Мы почти не разговариваем, лишь позволяем шуму дождя, бьющего в оконные стекла, и смеху из фильма заполнять комнату.

Мой ноутбук подает сигнал, и, взглянув на экран, я вижу имя Юны. Когда я принимаю вызов, появляется пиксельное изображение. Ее лицо расплывается в цифровых квадратах, размытое, как и всегда, когда связь плохая.

— Ну, вы там как? — ее силуэт вырисовывается на фоне тускло освещенной белой стены. — Как все прошло? Рассказывайте, мне нужна каждая деталь.

Я пожимаю плечами, чувствуя, как вино все еще пульсирует в венах.

— Было тесно, шумно, жарко. Всего лишь хэллоуинская вечеринка с избытком вампиров и недостатком воздуха.

Мила толкает меня острым локтем в бок, затем поворачивается к Юне; ее голос срывается на восторженную скороговорку, глаза лихорадочно блестят:

— «Всего лишь вечеринка»? Вот поэтому мне и надо рассказать. Слушай, Юна, я тебе все выложу. Приходим мы туда — бас долбит сквозь стены, кругом костюмы, с потолка капает искусственная кровь. А Розмари так нализалась текилой и этой странной зеленой штукой, ты бы видела. Она была совершенно не в себе и шаталась в толпе, как новорожденный олененок.

Я морщусь, чувствуя, как жар приливает к щекам.

— Мила…

Но она неумолимо продолжает:

— Потом я потеряла ее из виду. Целый час обыскивала все здание, — говорит Мила, подаваясь вперед. — И представь: как раз когда нагрянула полиция, я наконец ее нашла.

— Полиция?

— Ах, то ли шум превысил норму, то ли рейды полиции. Понятия не имею.

Я резко втягиваю воздух, чувствуя, как пылают щеки. Изображение Юны на миг замирает, ее голос искажается до механического скрежета. Два писка — и она снова здесь.

— Прости, проблемы со связью. Рассказывай дальше! Улыбка Милы становится еще шире.

— Она исчезла с каким-то незнакомцем в подсобке и устроила себе секс на одну ночь.

Юна издает удивленный возглас, затем сквозь пикселизированную связь доносится ее смех.

— Ладно, во-первых, — говорю я, поднимая указательный палец, — это было не в подсобке, а в офисе… И во-вторых, — я запинаюсь, — этот парень не незнакомец. Ну… не совсем.

— Не совсем? — Голос Юны внезапно становится кристально чистым, прорезая связь. — Что это значит?

Мила хлопает в ладоши:

— Давай уже, Розмари, рассказывай!

— Это был… — Слова застревают в горле. — Люсьен. Наш новый сосед.

Проходит мгновение, прежде чем она отзывается.

— Люсьен, — повторяет Юна, словно пробуя имя на вкус. — И? Как это было? Какой он?

Мила перебивает меня:

— Как будто вышел прямиком из темных романтических книг Розмари. Высокий, весь в черном, а еще эта светящаяся светодиодная маска… — Она делает взмахивающее движение рукой и хихикает.

— Дежавю, — тихо бормочу я себе под нос.

— Он снял маску? — Голос Юны звучит небрежно, и я вздрагиваю.

— Да… Позже.

— И как он на тебя смотрел?

Желудок сжимается. Ее вопросы такие прицельные, такие необычные. Мила ничего не замечает и только хихикает, покачиваясь взад-вперед.

— Она вообще не могла его видеть. Он завязал ей глаза.

Сердце сбивается с ритма.

— Ничего особенного, просто одна ночь, — быстро вставляю я. — Только и всего.

Юна выглядит… не знаю, как это назвать… ревнивой? Нет, не может быть. Или может? Обычно она искренне радуется за меня. С другой стороны, у нее уже несколько месяцев никого не было после той истории с Джейсоном, который так подло ее подвел. Может, это не ревность, а беспокойство? Или и то, и другое?

— Значит, ты уже забыла Вэйла, — замечает Юна.

Я ставлю стакан на стол.

— Вэйла я не забываю. Я лишь забываю, каково это — чувствовать, что он присутствует в каждом помещении, где я дышу.

Разговор с Юной оставляет странное, тягостное послевкусие. Объяснения у меня нет. Возможно, дело в отголосках прошлой ночи или в алкоголе, который все еще пульсирует в моих костях.

— Ладно, если тебе так легче. Мне нужно идти — дети в деревне ждут. Потом созвонимся, — говорит она и завершает разговор, не дожидаясь моего ответа.

Нахмурившись, я смотрю на Милу.

— Это было странно, — бормочу я.

Она лишь пожимает плечами.

— Может, у нее просто был тяжелый день?

— Тяжелый день? — повторяю я, и мой голос звучит напряженнее, чем хотелось. — Это было… как-то странно. Словно она хотела что-то сказать, но в итоге промолчала.

Мила подтягивает колени к груди и теребит тонкий браслет на запястье.

— Розмари, ты переутомилась. К тому же Юна на другом конце света, у нее наверняка полно забот. Может, она плохо спала, а может, дети правда не давали ей покоя. Не накручивай себя.

Я сжимаю губы. Что-то не так. Разговор получился обрывистым и чересчур холодным. Юна, которая обычно может слушать часами, сегодня звучала как незнакомка.

— И все же… — бормочу я скорее себе. — Это было не как обычно.

Мила пристально смотрит на меня.

— Тебе сейчас не нужно еще больше сомнений. Прошлая ночь и так выдалась неслабой. Пожалуйста, не придумывай новых теорий.

Я киваю, хотя внутри все противится этому. Алкоголь все еще стелется в голове тонкой дымкой, образы прошедшей ночи расплываются.

Однако один фрагмент никак не выходит из головы — слова Юны, тяжелые, словно камень. Потому что я точно знаю одно: Вэйла я не забываю.

Розмари

Не знаю, как мне это удалось, но я действительно несколько дней избегала Люсьена. Мила сидит напротив меня за кухонным столом: руки скрещены, глаза слегка прищурены, а я давно погрузилась в свой маленький, собственноручно выстроенный мир грез. Она прокашливается — я не реагирую. Затем повторяет, на этот раз громче.

На моих губах появляется усмешка, когда я поднимаю на нее взгляд.

— Ну что?

— Когда ты в последний раз писала? — выпаливает она будто бы ни с того ни с сего.

Я моргаю, мне требуется мгновение. Если честно, я уже и сама не помню точно. После бестселлера в прошлом году все изменилось. Я оказалась в тупике. Не только творческом, но и эмоциональном. Слова больше не лились потоком, как бы я ни старалась. То есть, разумеется, я продолжала писать, но уже не так увлеченно, как раньше. Да, успех принес мне солидный чек — больше денег, чем я когда-либо видела разом. Но это не дало мне той наполненности, на которую я рассчитывала.

— После бестселлера в прошлом году… — Я пожимаю плечами. — После всего, что было с Вэйлом, я почти ничего не смогла перенести на бумагу. Я словно застряла. Возможно, это состояние продолжается до сих пор.