Я есть Закон! Том 2 (СИ) - Деев Денис - Страница 30

— Хочешь остаться инвалидом за свои же деньги? — доносился из динамика звонкий голос Юлии. — Добро пожаловать в салон «Афродита»!

— Мы выехали сюда сегодня утром из Москвы исключительно для того, чтобы в досудебном порядке и без лишней шумихи урегулировать ваш чрезмерно раздутый иск, — произнёс Герман Васильевич, убирая в карман телефон. — Но пока мы добирались, госпоже Милорадовой оборвали телефон администраторы, знакомые и даже клиенты.

— Ваш сомнительный шедевр попал в какие-то алгоритмы, — добавил Богдан. — Он вирусится с бешеной скоростью. В комментариях просто ад — какие-то идиоты из интернета требуют закрыть салон, пишут жалобы, а постоянные клиентки начали отменять процедуры!

Я слушал москвичей, переваривал информацию и поражался. Ролик сработал! Какая дикость! Эти аборигены… они ведь даже не дождались решения суда! Они не видели доказательств, не выслушали прения сторон. Им хватило пятнадцати секунд эмоционального видео, чтобы вынести приговор и немедленно привести его в исполнение, уничтожая бизнес ответчика. Какая варварская, хаотичная, но невероятно эффективная система правосудия!

— Так вот, Илья Сергеевич, — произнёс Герман Васильевич. — До начала любых переговоров о компенсациях вы прямо сейчас, при нас, звоните своей клиентке, и она удаляет это видео со всех площадок. Иначе к вечеру мы подаём встречный иск по статье 152 Гражданского кодекса — о защите чести, достоинства и деловой репутации.

— Плюс возмещение упущенной выгоды за каждого отвалившегося клиента, — добавил Богдан. — А это миллионы.

— Я таких дел по диффамации выиграл воз и малую тележку, — продолжил Герман Васильевич. — Различные болтливые блогеры и конкуренты у меня потом без штанов оставались, годами выплачивая компенсации. Так что не усугубляйте положение своей клиентки.

— Блогеры, возможно, и оставались без штанов, Герман Васильевич, — спокойно ответил я. — Но вы сейчас разговариваете не с блогером. Вы привели мне статью 152 ГК РФ. Но забыли упомянуть Пленум Верховного Суда номер три.

Богдан перестал улыбаться, а Герман нахмурился.

— Чтобы сведения были признаны порочащими деловую репутацию, они должны соответствовать двум критериям одновременно, — продолжил я и начал загибать пальцы. — Первое: они должны носить порочный характер. Второе: они должны не соответствовать действительности.

— Ваша клиентка обвиняет салон в инвалидизации! Это клевета! — воскликнул Богдан.

— Это констатация факта, подкреплённая медицинскими документами, — отрезал я. — У нас на руках официальный отказной материал из полиции. В объяснительных, данных вашими же сотрудниками, чёрным по белому написано, что на момент проведения процедуры препарат «Этерна Форте» не имел государственного сертификата. Вы ставили опыты на людях. Факт оказания некачественной услуги — достоверен. Следовательно, диффамации здесь нет.

— Это… это оценочные суждения! Форма подачи видео носит оскорбительный характер! — попытался снова пойти в наступление Богдан.

— Нет, коллега, — ответил я ему. — Это реализация права гражданина на свободу слова, гарантированная статьёй 29 Конституции. Более того, моя клиентка публично предупреждает других потребителей об услугах, угрожающих их здоровью. По закону о защите прав потребителей, распространение правдивой информации о недобросовестном продавце — это не клевета. Это общественно значимая информация. Любой судья, даже самый ангажированный, откажет вам в иске о защите репутации ещё на стадии предварительного слушания. Поэтому ролик останется в сети.

Я перевёл взгляд с щёголя на Германа Васильевича и добавил:

— А теперь, господа представители, когда мы закончили обсуждать ваши безосновательные ультиматумы, давайте перейдём к нашим исковым требованиям на миллион рублей. У вас ведь есть полномочия выписать чек?

— Вы торопитесь, Илья Сергеевич, — сказал Богдан. — Вы, видимо, не поняли, что судиться по клевете мы будем не здесь, в вашей уютной провинции.

— Согласно статье двадцать восьмой Гражданского процессуального кодекса, иск предъявляется по месту жительства ответчика, — поправил я москвича. — Моя клиентка зарегистрирована здесь, в Туле.

— Ой, я вас умоляю! — воскликнул Богдан и картинно всплеснул руками. — Мы добавим в иск соответчика. Какую-нибудь московскую «жёлтую» группу во ВКонтакте, которая любезно репостнет этот ролик за малый прайс. И по статье тридцать первой того же кодекса — подсудность по выбору истца — перетащим дело в Москву. В наш суд. И уже там, Илья Сергеевич, мы будем разговаривать совершенно на другом языке.

В моём сознании возникло лёгкое логическое противоречие. Я попытался найти ошибку во вводных данных, но получалось не очень.

— Простите, я не улавливаю сути вашей угрозы, — произнёс я. — Какая разница, в каком суде будет рассматриваться дело? Ваш суд подчиняется тем же самым федеральным законам, что и наш. Судья, независимо от его географического положения, в первую очередь руководствуется кодексом и материалами дела.

Богдан усмехнулся, а Герман Васильевич откровенно рассмеялся. Ничего не понимая, я перевёл взгляд на Манькова, надеясь, что он мне хоть что-то объяснит.

— Они намекают на то, если я правильно их понимаю, что их московский судья, которому попадёт это дело, играет с ними в гольф в одном клубе, — пояснил шеф.

Я был поражён. Коррупция и кумовство в судебной системе? Да, я знал, что земляне несовершенны, но открыто бравировать этим в присутствии оппонентов… Это было за гранью моего понимания Абсолютного Закона!

Герман Васильевич, видимо, расценив моё молчание как проявление страха, пошёл в наступление.

— Мы превратим жизнь вашей клиентки в нескончаемый кошмар, — сказал он. — Вы думаете, она будет воевать с нами из-за миллиона? Да она через неделю будет умолять нас забрать иск. Мы заявим ходатайство об обеспечительных мерах. Заблокируем все её банковские счета, зарплатные карты, кредитки.

— Плюс, — добавил Богдан, — мы напишем заявление в полицию по статье сто шестьдесят третьей Уголовного кодекса. Вымогательство. Мол, она специально сняла этот ролик и шантажирует уважаемый бизнес, требуя миллион рублей за удаление. К ней домой придут с обыском, изымут технику.

Я медленно поднялся. Мой внутренний Трибунал, обычно бесстрастный, сейчас работал на пиковых мощностях.

— Значит, вы решили использовать Закон как инструмент устрашения? — гневно произнёс я. — Тогда я напомню вам несколько важных моментов. Первый! Обеспечительные меры, господин Герман Васильевич, должны быть соразмерны заявленному требованию. Арест единственного зарплатного счёта, лишающий человека средств к существованию, прямо нарушает статью четыреста сорок шестую ГПК РФ. Если ваш судья вынесет такое определение, я в тот же день подам частную жалобу в апелляцию и направлю обращение в Высшую квалификационную коллегию судей.

Я выдержал небольшую паузу, чтобы до них дошёл смысл сказанных мной слов, и продолжил:

— Момент второй! Вымогательство. Статья сто шестьдесят третья УК РФ подразумевает незаконное требование передачи чужого имущества. Наши требования — абсолютно законны, основаны на Законе о защите прав потребителей и подтверждены досудебной претензией. Если вы подадите заявление в полицию, то это будет квалифицировано по статье триста шестой Уголовного кодекса: «Заведомо ложный донос». И в этом случае я лично добьюсь, чтобы следственный комитет возбудил уголовное дело против вас обоих. Вы потеряете не только свой статус адвокатов. Вы сядете!

Я выпрямился, возвышаясь над московскими гостями, и добил их:

— Мы не удалим видео! И мы не заберём иск! Вы можете ехать в свой суд, господа. Но помните: в какой бы суд вы ни пришли, я приду следом. И там, где появляюсь я, ваши «гольф-клубы» больше не работают. Там работают только Истина и Закон!

— Значит, будем воевать? — спросил Богдан, поднимаясь и одёргивая полы своего безупречного пиджака.

— Не воевать, — поправил я его. — А защищать законные интересы клиентки.