Его предсказанная жизнь - Архипова Елена - Страница 3

- Нам сегодня пора выходить в ваш мир, а он не хочет, - ответила вместо мальчика рыжая девочка.

- Ему страшно? – предположил Никита.

- Нам всем страшно, - последовал философский ответ.

- Но ты ведь не плачешь.

- Меня там уже любят и ждут, - ответила уверенно. - Правда, мне не нравится имя, которое мои папа и мама придумали, но, может, они еще передумают, когда увидят меня.

- А как же тебя зовут?

- Дарина.

- Красивое имя, - согласился Никита.

Мальчик, сидевший рядом с рыжей красавицей по имени Дарина, затих.

- А как зовут тебя? – Никита обратился к мальчику.

- Богдан.

- Очень красивое имя, - согласился Никита и с мальчиком. – Почему же ты не хочешь выходить?

- Меня там не любят.

- Откуда ты знаешь? Может, твои мама и папа увидят тебя и полюбят, - попытался разубедить Богдана Никита.

- Не полюбят. Мой отец сказал моей матери пойти в больницу и отказаться от меня. Есть у вас там какое-то страшное слово, я не помню, - Богдан всхлипнул и трогательно провел маленьким кулачком под носиком. - Мама отказалась это сделать, но и не полюбила меня. Она любила моего отца, а он её обманул. Подарил ей меня. Сначала мама была очень рада его подарку. Но потом, когда она рассказала папе обо мне, он дал ей эти ваши бумажки и сказал, чтоб она пошла в больницу.

Никита скрипнул зубами, поняв, о чем ему говорил Богдан, но вслух произнес, убеждая и успокаивая:

- Но ведь твоя мама не пошла. Ты же вот тут сидишь, живой и здоровый.

- Нет, не пошла, но она уже решила, что откажется от меня. Она даже имя мне не выбрала. Говорит, что ей все равно, как меня будут звать другие люди. Я бы согласился на любое имя, лишь бы она не отказывалась от меня, но она не выбрала, - и мальчик снова горько заплакал.

В этот момент послышались чьи-то легкие, почти невесомые шаги – кто-то приближался к скамейке с противоположной стороны.

Никита выпрямился и потрясенно замер от увиденного – к ним подходил некто в ослепительно белой одежде.

Ангел, а это, без сомнения, был он, подошел к скамейке и, не обращая внимания на Никиту, наклонился к детям и по очереди дотронулся указательным пальцем до верхней губы обоих.

Где-то Никита прочитал красивую притчу о том, почему у нас на верхней губе есть желобок. Притча гласила: ангелы, отправляя наши души на землю, касаются нас в этом месте, запечатывая наши уста, чтобы мы не могли рассказать о том, где мы все находимся до того, как приходим на бренную землю.

И вот сейчас Никита увидел этому подтверждение!

- Вам пора! – прошелестел мелодичный голос.

- Богдан, я тебя найду! – выпалил, сам от себя не ожидая, Никита.

Но, как оказалось, обращался он к уже опустевшей скамейке.

Ангел выпрямился, повернулся к Никите и замер. Из-за ослепительного света, бьющего по глазам, Никита не видел его лица, но откуда-то точно знал, что на него смотрят. Было такое чувство, будто его видят насквозь.

В следующий момент Никита услышал:

- Да, пожалуй, ты действительно достоин этого ребенка. К сожалению, не в моих силах помочь тебе с ТВОЕЙ проблемой, но я могу помочь Богдану обрести семью.

С этими словами ангел поднес руку ко лбу Никиты и легонько его коснулся. Зашелестели слова:

- Богдан и Дарина придут в ваш мир одновременно, минута в минуту, в одном здании, которое вы называете роддомом. Видящий, если ты сможешь подарить этому ребенку семью и безусловную любовь, если откроешь своё сердце для счастья, тогда получишь то, чего не имеешь сейчас и чего так желаешь. Иди! Тебе пора! - Ангел чуть надавил пальцами на лоб Никиты, словно бы толкая его из своего мира в мир людей. - И помни, мы наблюдаем за тобой.

Из сна Никита вынырнул так же внезапно, как и провалился в него.

Резко сел на сиденье и огляделся, вспоминая, где он находится и почему тут остановился. За окном уже светало.

Он вышел на свежий воздух, с удовольствием потянулся и невольно потер лоб в том месте, где его коснулся ангел. Голова в этот раз не болела.

- Благодарю, баба Сима, не обманула! Выходит, помогла строптивая старушка, - прошептал, вспоминая слова знахарки о том, что в этот раз она ему поможет.

Сегодня его голову не сдавливал невидимый обруч. А еще он понял, что выспался и проснулся полон сил, словно бы спал дома, на собственной кровати с ортопедическим матрасом, а не в салоне своего, пусть большого, но все-таки автомобиля.

Проговорил задумчиво, потирая лоб:

- Богдан, значит, и Дарина. Минута в минуту, значит… Что ж, ладно…

Глава 4

Танька только что сдала пост пришедшей на дневную смену Петровне. Но всё еще сидела с коллегами, слушая последние сплетни. И тут в коридоре появился ОН.

Прошел мимо их поста, поздоровавшись сразу со всеми, и скрылся за дверьми платной палаты.

- Вот это мужик, - выдохнули ему вслед все, кроме Петровны.

- А кто это? - тут же не растерялась Танька.

- Да ты что, не знаешь его? - округлив глаза, зашептала Нина. - Это же Никита Беркут. Он младший брат Андрея! Ну того, с уродливым шрамом на лице.

- И чего только эта Людмила за младшего брата замуж не вышла, а? - вздохнула Олеська мечтательно, всё еще глядя вслед красивому мужчине. - Вон какой красавец! Не то что его брат-урод!

- Много вы, малолетки, понимаете! - шикнула на всех Петровна. - У Андрея хоть и изуродовано лицо, но он не так страшен, как кажется. Ну подумаешь, шрамы! По наследству же они не передаются. Вон какую красавицу-дочку они родили, вся в маму, рыженькая и кудрявая. А вот этот, младший…

Петровна, не договорив, передернула плечами, поежилась и все-таки договорила, понизив голос:

- Как глянет своими глазищами, так кажется, всё, хана тебе пришла. Аж озноб до костей пробирает.

- Да-да! Я тоже заметила! - поддакнула Нина. - Красивый мужик, но какой-то жуткий он. Как будто видит тебя насквозь и знает о тебе что-то, чего ты и сама о себе не знаешь. Ни в жисть бы с ним не смогла не то что в койку лечь, а просто быть рядом.

В этот момент в ту же палату вошел и старший из братьев, и Петровна шикнула на тех, кто сдал ночную смену:

- Всё! Собрание окончено! Идите по домам, пока начальство не пожаловало!

Нина с Олеськой тут же послушно встали и ушли, а Танька осталась сидеть, где сидела. Девушка усиленно делала вид, что заполняет ночной журнал. На самом же деле она ждала, когда выйдет из палаты Никита.

“И ничего у него и не жуткий взгляд. Вот же дуры! Красивый мужик. И сразу видно, что не бедный. И, кстати, совершенно точно холостой! А раз так, то надо брать его в оборот”, - размышляла, делая вид, что пишет.

- Танюш, слушай, пока ты еще здесь, я сгоняю себе кофейку сварганю, ладно? Я быстренько! - и Петровна, не дожидаясь ответа Таньки, ушла быстрым шагом в ординаторскую, где стоял кофейный аппарат.

Спустя буквально несколько минут открылась дверь платной палаты, и из нее вышел тот, кого так ждала Танька. Она мысленно чертыхнулась на Петровну с её кофе. А тем временем Никита вышел и совершенно неожиданно двинулся не на выход, а к посту медсестер. То есть он сейчас шел к Таньке, а она даже, случись что, не могла бы уйти с поста.

“Да чтоб Петровне этот кофе встал поперек желудка!” - выругалась мысленно.

- Доброе утро! - низкий голос Никиты заставил сердечко Таньки биться сильнее, а в животе, как раз в районе желудка, ожили те самые пресловутые бабочки.

Танька приняла красивую позу, выпятила грудь и томно, как ей казалось, посмотрела на мужчину.

- Доброе утро! - не сказала, пропела в ответ.

- Не подскажете, где бы мне найти ваше начальство?

- Что-то случилось у Людмилы? Что-то с малышкой? - тут же сделав вид, что обеспокоена, зачастила вопросами Танька.

- Нет. С Людмилой всё более чем в порядке, - Никита, без сомнения, оценил и пышную грудь, так старательно выпячиваемую Танькой, и большие, с томной поволокой во взгляде, глаза.

“Обычный мужик!” - усмехнулась мысленно Танька, поймав его взгляд на свои верхние габариты.