Дело о поджогах в Анапе - Серова Марина Сергеевна - Страница 3

– Хорошо. Теперь подробности. Все, что у вас есть: фото с мест, полицейские протоколы, даже если они формальные, список уволенных из «Стримлайна» за последний год, список их конкурентов, включая тех, кто не выжил. И полная информация о владельцах этой сети. Не то, что в реестре, а то, что знаете вы.

– Я… я не совсем понимаю зачем…

– Вы нанимаете меня, чтобы я поняла, – холодно отрезала я. – Я не буду искать подростков с зажигалками. Я буду искать причину. А причина всегда в людях и их отношениях. Деньги, власть, месть, страх. Выберите сами, что из этого вам ближе. Но, чтобы я это нашла, мне нужно все. Иначе – забирайте ваш конверт и ищите другого дурака.

Он сглотнул, кивнул.

– Хорошо. Я пришлю. Сегодня же. На электронную почту.

– Отлично. Теперь последнее. Ваш личный интерес в этом деле. Не как мэра. Как человека. Что вы боитесь найти в этом пепле?

Он замер. Его лицо стало каменным. Политик взял верх над испуганным человеком.

– Мой интерес – спокойствие и благополучие города, который мне доверили. Все.

В момент, когда он это говорил, его правая рука непроизвольно потянулась к левому запястью, как будто поправить несуществующие часы. Классика. Вранье. Гладкое, отработанное, но вранье. Рука потянулась к запястью, чтобы отгородиться ложью, как щитом. Щита не было. Он только что солгал, и его тело выдало это раньше, чем он закончил фразу. Я не стала давить. Пока не стала.

– Как скажете. Жду информацию. И с этого момента вы со мной не знакомы. Если встретимся – мы не знакомы. Понятно?

– Понятно.

Он встал, еще раз кивнул, деловой и собранный, и быстро зашагал прочь, к тому же служебному коридору. Его фигура растворилась в полутьме. Я осталась сидеть, глядя на его спину, пока она не исчезла.

Вот и все. Отпуск кончился. Не прошло и сорока восьми часов. Внутренний джаз сменился на привычный, бодрый, пульсирующий ритм рабочего дня. Внутри что-то щелкнуло и зажглось – ровная, холодная рабочая собранность. Лень сгорела мгновенно.

Я подняла конверт, сунула его в свою плетеную пляжную сумку, поверх крема от загара и электронной книги. Пятьсот долларов аванса. Неплохо для начала дня. Но дело было не в деньгах. Дело было в этом страхе в его глазах. В этом разрыве между репутацией города и личной паникой. В этом жесте с поправкой часов. В его готовности заплатить наличными и требовать полной скрытности.

Анапа. Яркая, шумная декорация с голубыми бассейнами и белым песком. Фасад. И за любым фасадом, каким бы красивым он ни был, всегда прячется гниль. Трещинки, плесень, следы старого ремонта. Кто-то начал этот фасад методично царапать. До основы. И поджигать.

Я допила холодный эспрессо, поставила чашку. Взяла со столика свою шляпу, медленно надела ее, чувствуя, как она меняет мой образ обратно на неприкосновенную отдыхающую. Но внутри я уже была другим человеком. Достала телефон. Прошлась пальцем по списку контактов, нашла нужный – Киря. Моя техподдержка. Набрала. Он ответил на втором гудке. На фоне слышался привычный гул вентиляторов и приглушенный стук клавиатуры.

– Тань, – его голос был ровным, без эмоций. – Курорт не отпускает?

– Закончился, Кирь. Влетела работа. Срочная и очень веселая.

Я описала ситуацию в трех предложениях: мэр, самокаты, пять дней.

– Мне нужно цифровое досье. На Семена Камова. Все, что есть за последние десять лет. Не официальная биография, а все, что прячется в тендерах, в связях, в старых судах. Особое внимание на любой бизнес, связанный с туризмом, недвижимостью, прокатом. И на компанию «Стримлайн». Кто бенефициары, кто реальные владельцы, с кем судились, кого увольняли. Все, что можно выцепить из открытых источников и твоих… закрытых каналов.

На том конце провода послышался новый, более оживленный стук клавиатуры. Он уже работал.

– Камов… Анапа… Понял. «Стримлайн» – это сеть, их много. Будем копать. Сроки?

– Вчера. Первую порцию – к вечеру. Это приоритет.

– Будет.

Пауза.

– Тань, осторожнее там. Если мэр сам лезет в такую кашу, значит, там не просто вандалы.

– Я знаю. Поэтому и звоню. И, Кирь…

– Да?

– Ищи не только связи. Ищи скелет. Большой, персональный, который может развалиться от первого же толчка.

– Ищем скелеты, – повторил он без тени иронии. – Принято.

Я положила трубку. Солнце, пробиваясь сквозь листья пальмы, отбрасывало на мраморный пол причудливые узоры, похожие на трещины. Символично. Отпуск был принесен в жертву. Но жертва, как мне казалось, того стоила. Потому что эта история с обгоревшими самокатами явно была не просто хулиганством. Она тянула на большую ложь и, возможно, на большую кровь. А это, как ни цинично, самый интересный вызов для человека моей профессии.

Я встала, поправила шляпу и пошла к выходу из лобби, к лифтам. Мне нужно было переодеться. Белые шорты и шелковая блуза цвета морской волны были прекрасны для безделья. Но для охоты нужна другая одежда. И другое выражение лица. Без тени сомнения и с лезвием иронии наготове.

Лифт повез меня наверх, к номеру с видом на море. Я смотрела в зеркальную стену кабины на свое отражение: высокая блондинка с безупречным макияжем, в огромной шляпе, с дорогой сумкой через плечо. Идеальная картинка. Но в зеленых глазах этой картинки уже горел холодный, цепкий, профессиональный огонь.

Ровно два часа. Столько прошло с той минуты, как в кондиционированной тиши лобби отеля «Амфитрита» закончился мой отпуск. Точнее, его прикончил Семен Камов, мэр города, положив передо мной конверт с авансом и историей про горящие самокаты.

Я стояла перед зеркалом в номере и оценивала отражение. Вчерашняя Татьяна – та, что в белых шортах и шелковой блузке цвета морской волны, – осталась в прошлом. Ее костюм висел на вешалке как память о коротком сне. Сегодняшняя Татьяна Иванова, частный детектив, была одета в практичный, но безупречный «инспекторский» комплект. Легкий костюм из невесомого льна цвета «пепел розы» – немаркий, дышащий, с кроем, который стоил дорого, но не кричал об этом. Пиджак свободного покроя, брюки прямые, до щиколотки. Под низ – простая черная майка. На ногах – кожаные шлепанцы на плоской подошве, мягкие, как тапочки, но в них можно было пройти два десятка километров, и ноги не подали бы голос протеста. Главное – они не привлекали лишнего внимания. На переносицу я водрузила огромные солнцезащитные очки в тонкой роговой оправе. Не просто аксессуар. Мой радар. За темными стеклами я могла разглядывать мир, сканировать лица и жесты, оставаясь для мира просто еще одной загорелой блондинкой с деньгами и без явных забот.

На низком столике рядом лежали распечатки – архив, присланный Камовым. Семь фотографий, семь протоколов. Сухой, выхолощенный язык полицейских отчетов: «…обнаружены следы горюче-смазочных материалов… аккумуляторная батарея подверглась термическому разрушению…» Бумага, которую можно было выбросить, не читая. Работа полиции свелась к заполнению стандартных документальных форм. Никакого интереса, никакой попытки копать. Это была даже не скрытая порча. Это была профессиональная апатия.

Я сложила распечатки в сумку вместе с блокнотом в кожаном переплете, тремя ручками, паспортом и пачкой наличных из конверта Камова. В отдельный кармашек на молнии убрала заряженный пистолет Макарова – формальность, но кодекс частного детектива не терпит пренебрежения к формальностям.

Перед тем как выйти, проверила телефон. Сообщение от Кири пришло двадцать минут назад. Короткое, как всегда. Ссылка на зашифрованный сайт для обмена файлами и пароль. Я подключилась через специальное приложение, которое не оставляет следов, и скачала первую порцию данных.

Информация была скудной, почти разочаровывающей. Киря прислал выжимку. «Стримлайн». Юридическое лицо – ООО «Стримлайн-Юг». Учредители – три подставных физических лица и одна управляющая компания из Москвы. Стандартная схема. Открытых данных о реальных владельцах нет. Финансовая отчетность за последний отчетный период – обычная для среднего бизнеса: прибыль, налоги, никаких аномалий. Никаких «дыр», скрытых активов или предбанкротных колебаний. Краткая справка по Камову Семену Петровичу. Родился, учился в местном политехническом институте, комсомол, низовые должности в администрации, постепенный рост. Ни судимостей, ни громких скандалов. Биография как из учебника для провинциального чиновника – выверенная, стерильная, без сучка без задоринки.