Глашатай теней - Холл Керстин - Страница 1

Kerstin Hall

ASUNDER

Copyright © Kerstin Hall, 2024

Published by permission of the author and her literary agents, Donald Maass Literary Agency (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

All rights reserved

© А. А. Кузнецова, перевод, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука^®

Берег. Черный песок, мелкий, словно пудра, влажный блеск выброшенной на берег морской травы. Над беспокойными серыми водами тяжелые низкие тучи.

«Много людей встретили здесь свою смерть, – подумала Карис. Ветер с моря взъерошил ее темные волосы, и она плотнее запахнула пальто. – Насильственную смерть».

Корён Ослау наблюдал за ней, сунув руки глубоко в карманы и лениво пережевывая во рту порцию оска. Бодрящую смолу он жевал с тех пор, как они покинули Сайкамит, и его чавканье уже достало Карис до предела. Он заметил ее недовольство и изогнул бровь.

– Ну?

Если совсем по-честному, Карис хотела тогда отказаться от работы. Хотела – и до сих пор хочет – послать Ослау прогуляться в море. Но этим она рисковала обидеть Маришку, а тех, кто впадал в немилость Второго мэра, как правило, находили плавающими лицом вниз в районе Медового рифа.

Кроме того, платили действительно хорошо, ничего не скажешь.

– Это здесь, – сказала она. – Возле пляжа случилось что-то кровавое. Вероятно, в течение последних трех дней.

– Это были наши парни?

– Возможно. С такого расстояния не скажу.

Он ухмыльнулся, обнажив перепачканные красным зубы.

– Тогда, полагаю, нам лучше взглянуть поближе? После вас, глашатай смерти.

Тропинка, спускающаяся на пляж, давно осыпалась. Ржавая осока и белоцвет пробивались сквозь тонкий слой почвы и шелестели на ветру. На камнях поблескивала соль. Карис выбирала путь по крутому склону с бездумной уверенностью, мысли ее витали далеко. Три часа добирались они до этой полоски берега. Целых три часа Ослау трещал, не умолкая, но так и не сказал ей, что они ищут.

«Кое-кто из хозяйкиных людей продолбал доставку, – только и буркнул он, уклончиво поведя плечом. – Она хочет, чтобы ты выяснила почему».

Карис это не нравилось, и с каждым шагом в сторону воды дурные предчувствия усиливались. Поверх шепота волн она различала низкое, нестройное гудение – словно от роя ос. Волоски у нее на руках и на загривке встали дыбом. Неизвестно, что означал этот шум, но в уши он лез, словно что-то живое.

Она оглянулась через плечо на Ослау. Тот, сосредоточенно прищурившись, с трудом пробирался вниз по тропинке, лоб у него блестел от пота. Похоже, он ничего не слышал. А это подразумевало… не жди ничего хорошего.

Тропа оканчивалась каменистой осыпью у подножия скал. За ней простирался безлюдный и нетронутый пляж, в воздухе густо висела кислая вонь гниющих водорослей. Из-под ног у Карис брызнули мелкие меднокрылые мушки. А чаек нет, заметила она. Будь здесь трупы, без этих падальщиц не обошлось бы. Вокруг полоски берега горбились серые утесы, образуя подобие неровного грота.

– На сколько задержалась доставка? – окликнула она спутника.

– На два дня.

Сходится. Карис прошла чуть дальше и остановилась, прислушиваясь. Смерть липла к коже, словно мокрая тряпка.

– Сколько человек?

– От пяти до десяти. Возможны варианты.

А вот это, с другой стороны, ощущалось неправильным. Слишком мало. Нахмурившись, Карис закрыла глаза и вслушалась глубже, выискивая края Завесы и горьковато-яркий посвист застрявших воспоминаний. Она нащупала шов и чуть сдвинула поверхность реальности. Сквозь веки просочился молочно-белый переливчатый свет. Волны бились о берег, а странный гул все длился, упорный и неизменный.

Есть. Едва уловимый шепот, принадлежащий женщине.

«Это там фонари?» Пауза. Затем воспоминание перезапустилось и повторилось снова: теми же словами, тем же озадаченным тоном. «Это там фонари?»

За спиной у нее хрустел сапогами по песку Ослау. Карис не открывала глаза, продолжая слушать, но слышала только это – единственную ниточку воспоминания, последние слова незнакомой женщины.

– Их застали врасплох, – сообщила она.

– В воде?

Вокруг ее ног зудели песчаные мухи. Карис помотала головой.

– Не думаю. Может, на мелководье, в зависимости от фазы прилива. Но точно за полосой прибоя.

«Это там фонари?»

– Все произошло так быстро, – сказала она. – Они даже испугаться не успели, просто… оторопели.

– Ты не можешь сказать, что их убило?

– Нет, без трупа не могу. – Она позволила Завесе упасть на место и открыла глаза. – Что здесь происходит, Ослау?

– Начинаешь бояться?

– Начинаю уставать от твоей болтовни. Что вы перевозили?

Он сложил руки на груди и нарочито медленно снова стал жевать оск. Карис мрачно уставилась на него, но его не проняло. В уголках губ притаился еле заметный намек на ухмылку.

– Тебя это веселит? – спросила она.

– Я разве смеюсь?

– Люди погибли. Твои люди, если конкретнее.

Он приостановился, чтобы сплюнуть на песок размякший комок смолы. Достал из кармана новый шарик оска и закинул в рот. Продолжил жевать.

– Не суй нос в наши дела, глашатай смерти. Я думал, ты типа профессионал.

Нульер изобильная, он ее достал. Карис заставила себя разжать стиснутые челюсти. Дело было даже не в Ослау, по сути, а в задании в целом: вся эта секретность, Маришкин отказ поговорить с ней заранее и ощущение, что здесь случилось нечто очень неправильное. Порыв ветра сорвал с волн пену и хлестнул ею по воздуху. Ослау был прав, она боялась. Усилием воли Карис сбавила тон.

– Послушай, я всего лишь спрашиваю, мог ли их убить собственно груз. Вот и все.

Ослау с хрустом разгрыз твердый кусочек смолы, в раздумье поднял к небу глаза и пожал плечами.

– Сомневаюсь. Исходя из сказанного тобой – нет. Что еще ты чувствуешь?

«Слишком много народу для рутинной контрабанды». А значит, либо Ослау врет – что более чем вероятно, – либо кто-то наврал ему самому. Только на этой полоске берега умерли минимум восемь человек. Карис поджала губы и внимательно обвела взглядом воды.

– Тела могло смыть в море, – сказала она. – Но не все погибли здесь. Идем.

Чем дальше они шли по берегу, тем выше становились скалы. Темный песок был усеян морской травой, но ни отпечатков ног, ни иных признаков жизни не наблюдалось – кроме мух. И с каждым шагом гудение у Карис в ушах делалось громче. Ослау тащился следом за ней, напевая себе под нос. Но даже его беззаботность казалась наигранной.

«Ты тоже что-то чувствуешь». У Карис зачесалась кожа. Она притормозила.

– Там.

Впереди доломитовая стена резко загибалась внутрь, образуя в основании чашеобразное углубление. Над усыпанным камнями песком висела тяжесть: бремя множества смертей, сумятица воспоминаний. Внутри скального изгиба притаился темный овал. Устье пещеры забилось водорослями и плавником, а с кромки свода бахромой свисала зеленая слизь. Гудение шло изнутри.

– Ничего себе! – воскликнул Ослау. – Нашла наш схрон.

– Что?

Он указал на вход в пещеру.

– Место, куда парни обычно складывают товар. Хозяйка делает выемку раз в две-три недели; выгоняет меня на рыбацкой лодке забрать добро. Тут портовым властям нас не достать…

– То есть ты знал, что это здесь?

– Ну да, это типа моя работа, логистика и все такое. Вот и прикидываю, успели ли парни прихватить с собой хоть что-нибудь из товаров, прежде чем тут кого-то замочили. – Заметив, что у нее с лицом, он вскинул обе ладони. – Шучу, шучу! Хотя не понимаю, что такого в желании извлечь пользу из ужасного положения.